Глава 4

Запомнил его Засранец или нет, Лис его явно нервировал. Чуял гад неладное. Может, конкуренцию. Может, угрозу своим планам. И остался стоять.

— Чёрт! — достал Лис из кармана жалобно пиликнувший телефон, пока девчонка писала заявление.

— Вот, — дружелюбно протянул свой телефон парень. — Можете воспользоваться моим.

О нет, спасибо, за свой хрен держись сам. Отказался Лис.

— Ну что сказали? — повернулся он к Принцессе, что подошла к ним.

— Сказали позвонят, — повесив плечи, вздохнула она. — В течение двух недель.

— Ну, значит, поехали! — оживился Засранец.

— Стой здесь, — не глядя на него, приказал Лис девчонке, и она послушалась, виновато глянув на нетерпеливого ухажёра.

Лис дал им возможность поговорить: отгородившись широкой спиной, он опёрся о стойку дежурной и, бессовестно вторгаясь в её личное пространство, многозначительно кашлянул.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — подняла на него глаза молодая женщина. Сине-белая форма сотрудника аэропорта красила любую, но эта блондинка была бесспорно красива. Стройна. И так вкусно пахла.

— Рад, что вы спросили, Ольга, — то ли улыбнулся Лис, то ли облизнулся, глянув на бейджик. — Могу я оставить вам свой номер?.. Исключительно по делу, конечно, — бесстыже волновал он девушку напором, особенно когда, словно задумавшись, стал поглаживать её ноготок мизинцем. — Дело в том, что в этом чемодане очень дорогие для меня вещи. Документы, фотографии. Вся моя грёбаная жизнь, — трагически приподнял он брови. — И я был бы вам очень признателен, если бы он нашёлся побыстрее.

Она посмотрела на его руку, что, осмелев, рисовала узоры на её кисти, словно раздумывая. Хотя уже о чем? На однозначное «нет» она бы сразу отстранилась. А Лис мог книгу написать о настойчивости. Так бы и назвал «Польза и вред настойчивости в отношениях с женщиной», и вреду посвятил бы не больше половины листочка где-нибудь вначале многостраничного труда.

— Сделаю всё от меня зависящее. Диктуйте номер, — достала Ольга из кармана телефон. И, может, ему показалось, но едва заметно усмехнулась.

— Позвольте, я сам, — протянул Лис ладонь.

Он вернул телефон, нажав на кнопку вызова.

— Лис? — усмехнулась она теперь уже явно. — Это ваше имя?

Да, сладкая, улыбнулся Хитрый Лис, сбросив звонок на своём тут же почившем телефоне. Оно стоило того: в паху приятно заныло от предвкушения.

— Всё расскажу при встрече, — шепнул он. — У меня много имён и скрытых талантов.

И мог бы добавить: тебе понравится, но просто проводил её долгим проникающим взглядом, обещающим заинтригованной девушке куда большее, чем имя и историю.

— Как лукав её взгляд и улыбка шальна! — мурлыкал себе под нос Лис, шагая к машине. Алина за ним едва поспевала, но принцессин хахаль не отставал. — Я ручной, посмотри. За меня ты в ответе…

— Может, всё же я? — Засранец махнул рукой на свой новенький сверкающий полировкой дорогой седан, по иронии судьбы припаркованный рядом с потрёпанным джипом Лиса. Выражение на лице парнишки застыло если не презрительное, то точно насмешливое. Мол, куда ты дядя на своём драндулете?

Но Лис и бровью не повёл.

— Давай, давай, прыгай, — открыл он девчонке дверь.

Та тяжело вздохнула: выбор был явно не в пользу старого джипа, но послушалась.

Какими словами она сейчас поливала Ирку, за то, что сосватала ей этого рыжего в шапке, Лис мог только догадываться, но он точно знал, что расфуфыренная тёлковозка Засранца поедет сегодня из аэропорта без пассажирки.

— Бывай, Вася! — махнул ему Лис и хлопнул дверью.

— Алин, напиши, — высматривал тот девушку в окно.

— Хорошо, — кивнула она.

Взревевший дизельный двигатель не позволил голубкам сказать большего.

— Его зовут Артём, — когда машина выехала с парковки, возмутилась Принцесса, вздёрнув подбородок так, что Лис очередной раз мысленно присвистнул.

А девчонка-то с норовом!Как говорил их командир про храбрящихся новобранцев: «Не смотри, что хвост задристан, сало на кишках!»

— Очень рад за него, — он пробил парковочный талон. Заплатил за стоянку. И только потом повернулся к девчонке. — Давно его знаешь?

— Не очень, — пожала она плечами, как бы говоря: это разве важно? — Месяца три. Он хороший. Правда.

— Угу, — многозначительно кивнул Лис.

В её глазах, наверное, даже герой: встретил, розочку подарил, помощь предложил. Лис ни о чём не спросил, но её и спрашивать было не надо, сама рассказывала.

— Мы переписывались. По видеосвязи болтали, — кинулась она защищать Засранца. — Он добрый. Забавный. Милый.

— Вот как? — Лис выразительно приподнял бровь. — Ну прямо плюшевый медвежонок.

— Не понимаю, почему вы так агрессивно настроены, — обиженно ткнулась она носом в целлофан с цветком.

Я — агрессивно? — скривился Лис. — А ведь и правда, чего это я? Мне же монопенисуально. Моё дело встретить и отвезти. Всё.

— Куда едем? — вздохнул он и вопросительно дёрнул подбородком.

— Сейчас, — отложив розу, она полезла в сумочку. Достала бумажку. — Вот адрес.

— Угу, — снова кивнул Лис.

Подключил телефон к зарядному устройству. Покрутил ручку магнитолы.

Тынц! Тынц! — ворвался в тишину салона незамысловатый мотивчик, разгоняя тоску. На ожившем экране замелькали сообщения о входящих звонках. Лис пролистал их пальцем: от Юльки ничего. Он расстроился и оставил телефон на беззвучке, чтобы не капал на мозги.

Принцесса, думая, что он не видит, прикусила губу и подавила тяжёлый вздох.

И надо бы её уже разжаловать в Золушки, но что-то Лиса останавливало. Почему-то вспомнился старый фильм «Королева бензоколонки»: момент, когда героиню покусали пчёлы. У этой тоже глаза опухшие, заплаканные. Вид бледный, болезненный. Настроение подавленное. Она судорожно вцепилась в лежащую на коленях сумочку и рисковала искусать губы до крови.

Что-то с ней было не так, но Лис мог лишь гадать — что. Исходя из его опыта, только веская причина могла заставить девушку выйти из самолёта не накрашенной, зная, что её встречает парень. И тут одно из двух: или ей на Засранца плевать (на что не похоже, судя по тому как она его защищает), или у неё железные яйца и Лис её явно недооценил.

— Надолго к нам? — спросил он. Не то чтобы его это особо интересовало, но не молчать же — путь неблизкий.

— Как получится. Квартиру сняла на месяц. Хотела пожить, посмотреть. По театрам походить. По музеям, выставкам.

— Любишь музеи?

— Я училась в филиале Петербургского университета культуры, закончила в прошлом году факультет искусствоведения. Мне это интересно, — делилась она, теребя замок сумки.

Угу, искусствовед значит, принял к сведению Лис и примиряюще улыбнулся:

— Да не переживай ты так, Принцесса. Найдётся твой чемодан. Кому он сдался. Видать, сунули не на тот рейс. Бывает.

— Я понимаю, — кивнула она. Сглотнула комок в горле. — Просто в чемодане всё. Вещи, деньги, косметика, тёплые вещи. Я даже куртку туда засунула. Передавали, у вас тоже стоит аномальная жара. Я подумала зачем она мне нужна. А в итоге вот, — потянула полы кофты, — замёрзла уже в аэропорту, пришлось лететь в маминой.

— А деньги-то зачем в чемодан положила? — удивился Лис.

— Бабушка сказала: там будет надёжнее. Я так и сделала, не хотела спорить. Тем более она главный спонсор моей поездки, ей невежливо возражать.

— А карточки банковские, не? Не слышала?

Она горько усмехнулась и ничего не ответила, отвернувшись к окну.

Ну да, теперь что уже: слышала не слышала, какие у неё были причины так поступить — без разницы, если деньги там. Лис и сам всем видам платёжных систем предпочитал наличные, не удивился.

— Ну хоть на первое время есть сколько-нибудь, Принцесса?

Она повернулась, кивнула:

— Немного есть. А почему принцесса?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Просто Принцесса и всё. Не нравится?

Она тоже пожала плечами.

— Нравится. Наверное, все девочки хотят быть принцессами. И найти своего Принца.

— На всякий случай: вот тот, что тебя встречал в аэропорту, не твой принц, — уверенно покачал головой Лис.

— Господи, да почему?! — всплеснула она руками.  — Почему он вам не нравится?

Голос её прозвучал громко, но неожиданно низко, с хрипотцой. Лис аж сглотнул.

Что за?.. Ах да, резонанс, вспомнил он школьные знания, где на уроке физики рассказывали, что рота солдат не должна идти по мосту строем, а то колебания одного тела вызовут колебания другого и оно может разрушиться. Лис не знал, как насчёт моста и не фейковая ли это информация, которой им забивали мозги в школе, но колебания явно почувствовал. Что-то в его теле явно вступило в резонанс с её голосом, и Лису это совсем не понравилось. Что-то похожее на толчок землетрясения будто тряхнуло его изнутри. А оно, как известно, не бывает просто так.

— Потому что кончается на «у», — ответил он. Что ж ей сказать-то? Чтобы не загубить светлую девичью мечту о принце? Впрочем, какая разница, если она уже упёрлась: ничему не поверит.  — Скользкий он, Артём твой. Невнятный. Мутный. Я таким не доверяю.

— Хорошо, что я не вы, — усмехнулась она. Так многомудро, словно всё в жизни уже видела, всё знает и в людях разбирается. Что и следовало ожидать: не поверила. И на «твой Артём» не возразила.

Лис выдохнул. Ох уж этот юношеский максимализм, идеализм и идиотизм.

Но спорить не стал.

— Лис — это же прозвище? — неожиданно спросила она.

— Это позывной.

— Вы служили?

— Я воевал, — усмехнулся Лис. И это был неправильный позывной. Во внешней разведке нельзя, чтобы позывной ассоциировался с именем или внешностью — чем рандомнее, тем лучше, а Лис был рыжий. Но прижилось.

— У вас же есть имя? Обычное имя, как у всех?

— Конечно, Алина, у меня есть имя. — Девушка смотрела на него выжидающе. Лис улыбнулся и не стал играть с ней в угадайку. Да и зачем? Сейчас они расстанутся, и он о ней больше никогда не вспомнит. Ну, разве что заедет забрать свои документы, когда найдут чемодан. Но она может отправить их по почте. Так что другого случая узнать его имя у неё не будет. — Меня зовут Динар. Динар Абакаров.

Она резко набрала воздуха в грудь, словно услышала то, что никак не ожидала, а потом также коротко выдохнула:

— Динар?

Картинку, что нарисовало воображение в ответ на её неровное, учащённое дыхание и приоткрытые губы, шепчущее его имя, ей лучше не знать.

Но Лис мог поклясться, что помимо игры его богатого воображения, он снова почувствовал этот опасный, неуправляемый, чреватый последствиями толчок изнутри, отдающий в грудь, в пах, в башку. Чёртова девчонка, вопреки всему, становилась эпицентром какого-то губительного и безрассудного катаклизма, который ничто не предвещало. Ну разве что Ирка, которая с присущей ей заботливостью предупредила, когда звонила первый раз:

— Только не вздумай её трахнуть, Абакаров!

Лис фыркнул в ответ:

— Ты за кого меня принимаешь, Ирина Леонидовна?

— За того, кем ты являешься, Лис. Бессовестной скотиной и бабником.

— Я тебе не изменял, — возмутился он на «бабника», а что скотина: ну, что есть, то есть. — Никогда, Ир, с нашей первой встречи.

— Конечно, не изменял. Сначала не мог, потому что пил. И это я тебя, между прочим, вытащила из той задницы.

— Ты думаешь, я забыл? — Он скрипнул зубами: каждый раз слышать, насколько обязан бывшей невыносимо. Но она была права: только благодаря Ирке он не спился окончательно. Выходила. Вылечила. Спасла. Отворотила. — И всё же изменять я тебе не изменял.

— Представляю, чего тебе это стоило, — хмыкнула она. А потом неожиданно вздохнула. — Но знаешь, постель — это лучшее, что было в нашем браке.

Лис хотел из вредности возразить, что и кроме супружеской постели хватало мест, где они уединялись: на неукротимой плотской страсти был построен весь их брак, но не стал.Не так я вас любил, как вы стонали.

Когда-то Лис думал также: это было лучшее. Десять лет по горячим точкам, где баб в принципе нет, разве что повезёт где-нибудь в освобождённом селе в воспитательных целях утянуть красавицу в саклю учить любить нашего солдата. Но это случалось редко. Да и Лис такими сомнительными удовольствиями брезговал. Как-то командир усмехнулся, глядя на довольные рожи после такого «набега». «Грешники», — покачал он головой. «Так точно, товарищ полковник, — ответил ему боец, застёгивая ремень. — А кто же мы ещё? На войне праведников нет».

Грешник, покачал головой Лис сейчас.

Тебе девчонку доверили, а ты о чём думаешь?

Чёртова Ирка!

— Ты удивлена? — переспросил он у Принцессы.

И хотел привычно начать, что имя считается арабским. Так как золотая монета «динар» упоминается в Коране, имя широко распространено среди мусульман, переводится как «ценный», «дорогой». Но изначально пришло из Римской империи, где была в ходу такая валюта. Денарий — римская монета из серебра.

В общем, Лис даже не начал.

— Да так, неважно, — отмахнулась Принцесса, явно подумав не о его императорских корнях — о чём-то своём. И зря! Между прочим, император Нерон был рыжим и происходил из рода Агенобарбов, то есть «рыжебородых» — признак, что навсегда унаследовали его потомки.

— А вам сколько лет? — вдруг спросила она, оставив Лиса заинтригованным реакцией на его имя: удивление на её лице выглядело неподдельным, она аж дар речи потеряла.

— Тридцать шесть. А что? — покосился на неё Лис.

— Я бы столько и дала, — соврала она. Судя по «вы», он казался ей старым, а сколько ему: тридцать, сорок, в её возрасте без разницы. Просто намного больше. — А мне двадцать три.

— А я бы тебе столько не дал, — улыбнулся Лис. — И можно на «ты».

— Правда? А сколько бы дал? — оживилась девчонка.

— Дал бы меньше. Но дело, наверное, в освещении, — деликатно соврал он, включил правый поворот и остановился на светофоре.

На город опускался густой синий вечер. В гранитных берегах тёмной ртутью покачивалась вода, играя огнями фонарей. Слепили фары встречных машин. Соблазняла реклама. Всё было как всегда. И как-то не так. Всё это Лис уже давно не замечал: величие города, магию вечера.  Красивое…

А сейчас вдруг заметил.