Глава 5

— А это какая река? Или канал? — крутила девчонка головой, глядя по сторонам.

— Понятия не имею, — бессовестно соврал Лис и равнодушно пожал плечами.

— Но это же мост… ну знаменитый…

— Принцесса, в этом городе знаменито всё, каждый плевок. Но я, прости, не экскурсовод. Я могу тебе рассказать где я жил, куда потом переехал, в какую школу ходил, где мне каждый день навешивали люлей. А вот все эти камни, пропитанные историей, конским навозом и мочой — для туристов хороши. А мы тут просто живём.

— И вы ничего не знаете про А̀ничков мост? Коней Клодта?

— Анѝчков, — поправил Лис. — Ну почему же не знаю? Знаю. Что некто, вроде даже Наполеон, испортил Клодту медовый месяц, имея притязания к его жене, поэтому мошонку одного из коней Клодт сделал в форме его лица. Но это ведь просто легенда. Городская байка.

Она мечтательно вздохнула.

— Зато какая. А ещё у двух коней нет языков. И на копытах одних есть подковы, а других — нет. Мне не нужен экскурсовод, это всё я и так знаю, но я хотела всё увидеть своими глазами, вдохнуть запах, пусть даже навоза и мочи, коснуться камней.

— Тогда далековато ты выбрала квартирку, — усмехнулся Лис, поворачивая налево, и прибавил газу.

— К сожалению, это всё, что я смогла себе позволить. Всё, на что скопила за год работы, чтобы приехать хотя бы на месяц, — прикусила она губу.

— Ну, чем не цель, — пожал Лис плечами.

Вот поэтому он и любил циничных стерв. Их не хотелось жалеть. Обнимать и плакать. Защищать и беречь. Их хотелось иметь, да так, чтобы они стонали, орали, просили «ещё» и «не останавливайся». А потом писали ему непристойности в сообщениях и с нетерпением ждали следующей встречи. Вот такой формат общения его устраивал.

А вся эта нежность. Голу̀бки, ангелы. Изломы рук. Тычинки, пестики. Скромность. Невинность. Всё это было не для него.

И вид чахоточный.  И придурь интеллигентская.

Баба должна быть красивой. Стройной. Возбуждающей. Сексуальной. Фигуристой. С ярко выраженными вторичными половыми признаками. Её надо сразу видеть, а не пытаться разглядеть под шалями. А то пока те побитые молью размотаешь, а там…  немочь бледная, рахитичная. То ли пацан, то ли ребёнок. На хрен!

Все эти восторженные наивные бедняжки вгоняли его в тоску и вызывали желание напиться. Ну, в крайнем случае закурить.

И Лис полез за сигаретами.

— Не возражаешь? — достал он синюю пачку «Голуаз».

Дороговато они ему обходились, почти в пять косарей за пачку, эти французские «Gauloises Blondes Blue». Как-то в Сирии приходилось маскироваться под французских наёмников, и он подсел на мешку сирийского с турецким табака, на их вкус — своенравный, утончённый. Не зря, видать, любили «Голуаз» и Камю, и Сартр, и Пикассо.

Впрочем, курил Лис редко. Обычно в машине. Даже сигареты с собой не носил — валялись в бардачке.

— Конечно, нет. Это же ваша машина, — ответила девчонка. — Твоя, — вспомнила, что они на «ты».

Лис прикурил, выпустил дым в открытое окно и усмехнулся. Сколько же раз ему говорили: «Я не собираюсь этим дышать», «Ты в своём уме! Что я мужу скажу?», «От меня будет нести табачищем!», «Можно не курить?»

— Если что, я осуждаю, — обернулся он. — Курить плохо.

— Не думала, что выгляжу молодо насколько, — улыбнулась Принцесса. — Мне же вроде не пять лет. Не маленькая, понимаю: что хорошо, а что плохо.

— Очень на это надеюсь, — хмыкнул Лис.

Остаток пути они проехали молча.

Пело радио. В темноте, привлекая внимание, периодически загорался экран его телефона.

Принцесса с кем-то переписывалась, уткнувшись носом в экран своего, и бегала пальцами по клавишам со скоростью заправской телеграфистки: видимо, писала мамам-бабушкам, что долетела, а может, назначала Засранцу встречу — Лис не интересовался. Не маленькая, значит, не маленькая.

Лис думал про Юльку.

Сильно же она, зараза красивая, обиделась, вздохнул он.

Обычно после ссоры, она уже к вечеру не выдерживает — пишет. А тут…

Три часа назад…

— Юль, чего ты от меня хочешь? — устав оправдываться и «брыкаться», Лис склонил шею, как стреноженный конь, и смотрел на неё исподлобья.

На деревянном столике уличного кафе стоял остывший кофе. На окне трепало лёгким ветерком поникший цветок. От нагретой солнцем стены, с проступившей местами кирпичной кладкой, веяло теплом, осенью. Парижем.

— Чего, Юль? Чтобы я позвал тебя замуж? Так ты замужем.

— И вижу, тебе это нравится, — фыркнула она.

— Я никогда и не скрывал. Да. Меня всё устраивает. И тебя всё устраивало до сегодняшнего дня. Не понимаю, с чего вдруг ты взбеленилась.

— Хочу определённости, Дин.

Она достала сигареты, но прикурить не успела — нарисовался официант:

— Простите у нас не курят, — приложил руку к груди, извиняясь, повернулся к Лису. — Принести вам чего-нибудь ещё?

— Нет, спасибо, — небрежно махнул Лис, достал из кармана деньги, отслюнявил купюру и сунул официанту в карман. — Сдачи не надо.

— Благодарю, — склонился тот подобострастно и исчез.

Юлька зло кинула сигареты обратно в сумочку, недовольно щёлкнула замком.

— Значит, по-твоему, пусть всё идёт как идёт?

— А тебя что-то напрягает?

— Меня всё напрягает, Абакаров, — толкнула она чашку, выплеснув осевшую пенку капучино. — Эти тайные встречи. Этот страх, что муж узнает. А он уже подозревает и это только вопрос времени, когда выяснит правду. В прошлый раз ты едва успел уйти.

— Я разве не предлагал встретиться в гостинице? Но ты же сама настояла, сказала: ребёнок у мамы, мужа не будет два дня.

— И ты приехал только на второй. Утром! Хотя обещал!

Лис развёл руками.

Да, он сволочь. Он видел выброшенный в помойку ужин, вместе с тарелками, что его так и не дождался. Скомканное кружевное бельё, что снял не он. Пустую бутылку вина, что Юлька вылакала одна, наверное, пополам со слезами.

Но он работал, твою мать! Ра-бо-тал! И ничего ей не должен.

Утром она открыла дверь в старой растянутой футболке, в которой спала. Тёплая, сонная. Вкусная. И за то, что он явился именно сейчас, разозлилась ещё больше.

— Зато какой был секс, — хитро улыбнулся Лис, приподняв одну бровь. — Разве не ради него мы встречаемся?

— И больше тебе ничего от меня не надо?

Он равнодушно пожал плечами:

— Нет. Вряд ли из меня получится хороший муж или достойный отец твоему сыну. Не готов я пока никого воспитывать. Да и вряд ли когда-то буду готов.

— У моего сына есть отец! — подскочила она, белея от ярости. — Другой ему не нужен.

— Рад слышать. И я тебе уже объяснял, Юль: такая у меня работа. Я могу приехать, могу — не приехать, могу сорваться в любой момент и оставить тебя, где есть, или пропасть на несколько дней. А если я не отвечаю, не надо мне названивать каждые пять минут — я занят. Разве не объяснял?

— Мне больше не нужны твои объяснения. Я больше не хочу придумывать причины внезапных отлучек с работы и несуществующих подруг, которых мне срочно надо навестить в выходные. И вот это всё я тоже не хочу терпеть, — снова брякнув замком сумки, она швырнула на стол фотографии, которые, видимо, приберегала на потом. И это «потом» настало. — Ты клялся, что ни с кем не встречаешься, кроме меня. Ты говорил, что наши отношения для тебя серьёзнее, чем простой трах. И что?..

И что, Юля?.. Что?..

Лис не спеша листал фотографии.

Пять из шести женщин, которых рядом с ним заснял Олень, что таскался за Лисом третью неделю — клиентки. То есть женщины, что платят деньги за работу, которую Лис для них делает. Ту же работу, что выполнял для Юльки Олень, когда думал, что Лис не замечает ни его поцарапанную с левого бока машину такси, ни надвинутые на глаза бейсболку, очки, капюшон. Как и он, Лис следил за неверными жёнами, мужьями, любовницами и любовниками — львиную долю заказов частного детектива составляли именно они. Редко когда попадалось что-то стоящее.

Лис оценил, как усиленно маскировался Олень и пытался слиться с пейзажем, но совсем по-дилетантски — бойца отряда специального назначения внешней разведки такими уловками не проведёшь. Но он его изрядно достал. На то, чтобы сбросить «хвост», приходилось тратить лишнее время и силы, поэтому дня три назад Лис вытряхнул Оленя из машины и предупредил, что, если ещё раз увидит — сломает ногу. И больше не видел.

— Наши отношения куда серьёзнее хотя бы потому, что мы встречаемся уже полгода, Юль, — Лис бросил на стол «компромат». Тяжело вздохнул.

— И все полгода ты таскаешься! — выкрикнула она, словно объявила ему приговор.

— Я работаю.

— Значит, это работа? — достала Юлька из стопки фото, где Лис в пабе целует в шею девушку возле бильярда.

Лис усмехнулся. Как бы оно ни выглядело, а с этой девчонкой у него точно ничего не было и не могло быть. А с которой было, Лис всё равно бы не сознался.

— Юль, — покачал он головой. — Чего бы ты от меня ни ждала, я не могу тебе этого дать.

— Ясно, — схватила она сумку, развернулась и пошла…

Ну почему всё не может идти как идёт? — тяжело вздохнул Лис.

Зачем усложнять? Зачем вечно вмешиваются чувства?

Нет, он не идиот, понял: она его любит. А он её?..

Всё, что он сказал Юльке, к сожалению, была чистая правда: он не хотел большего. Он не готов к постоянным отношениям. Да, наверное, и никогда не будет готов.

Лис покачал головой, резко вывернул руль и свернул во двор длиннющего многоподъездного дома, на первом этаже которого находилась библиотека.

Хороший район. Зелёный. Спальный. Далековато, конечно, от центра. Зато метро близко.

Выпрыгнув из машины, прошагал до двери подъезда и повернулся к Принцессе. Если уж провожать, то провожать до конца:

— А ключ?

— Кодовые замки. Очень удобно: можно никого не беспокоить, — уверенно набрала код Принцесса.

Также уверенно прошагала в сторону лифта. Из него как раз вышла хорошо одетая женщина с ребёнком. В подъезде по-домашнему пахло выпечкой. Стоял велосипед. И Лис даже с облегчением вздохнул, — уютно, чисто, убрано, — сейчас он её тут оставит и со спокойной совестью поедет домой.

Насколько он знал, квартиры в их городе обычно сдают укомплектованными от и до. Есть всё — от мыла и зубных щёток до посуды, макарон и масла в холодильнике. Что-то пополняют хозяева, что-то остаётся от прежних жильцов.

Именно с таким вдохновенным чувством он первый шагнул в съёмную квартиру.

И... срочно заткнул нос.

— О боже! Фу! — скривился он.

Первая мысль: в квартире труп.

Лис оттеснил девчонку обратно в коридор и один вошёл в комнату.

Ложная тревога. Просто старый обсосанный диван со следами крови, словно на нём кого-то лишали девственности, на полу грязь, кошачьи экскременты. В кухне не лучше: гниющие остатки пищи в пакетах на подоконнике. Они-то и создавали зловоние, словно кто-то сдох. Лис распахнул окно настежь и обернулся. Ни холодильника, ни стола, ни посуды. Грязная раковина. Гнилая газовая печка, словно принесённая с помойки. В ванную Лис даже не заглянул — и так всё было понятно.

— И за сколько же ты это сняла? — повернулся он к Принцессе, что, конечно, ослушалась его приказа и теперь стояла в комнате, прикрывая нос рукой.

Сумма, что она озвучила, была вполне приличной. Да, чуть ниже средней для этого района, но не даром. Далеко не даром.

— На сайте были совсем другие фотографии, — оглядывалась по сторонам Принцесса. — Там…

Её голос резко сел и Лис с трудом расслышал, что она сказала. Кажется, что было предупреждение насчёт белья, но постельное и полотенца она везла с собой.

Всё это было уже неважно. Оставить здесь девчонку было не просто преступно — опасно для её жизни. Даже будь у неё чемодан с чёртовым бельём, Лис бы этого не сделал.

— Пошли, — подтолкнул он её к двери.

— Я позвоню хозяйке. Может, это какая-то ошибка?

— Дай угадаю, — усмехнулся Лис. — Хозяйка тоже женщина хорошая? Добрая, милая, душевная? Совсем как Артём?

На её глазах заблестели слёзы. Губы дрогнули. Но она упрямо полезла за телефоном.

— Забудь, Принцесса, забудь, — обнял её Лис одной рукой, увлекая к выходу. — Вряд ли она тебе ответит.

— Нет-нет, это точно ошибка. Я же видела видео… — остановилась она, прижав телефон к уху.

«Аппарат абонента выключен или временно недоступен…» — вежливо сообщила трубка. Лис подождал, пока девчонка перезвонит и прослушает сообщение ещё раз, а потом пожал плечами.

— Пошли уже, а? А то надышишься ещё этой дрянью.

— Но, может, если всё вымыть, — оглянулась она с надеждой.

— О боги! — закатил он глаза. Резко выдохнул: — Хочешь остаться?

Она нервно сглотнула, не зная, что ответить.

— Я тебя оставлю. Только решай быстрее. Я второй день на ногах, чертовски устал.

Она и сама, кажется, держалась лишь на чистом упрямстве.

— Куда же я поеду? — спросила она чуть слышно, бледнея на глазах.

— Ко мне. Куда ты ещё можешь поехать, Принцесса? Ко мне.

— Я могу позвонить Артёму, — ответила она всё так же тихо, но с воодушевлением, словно нашла выход.

— Отлично. Позвонишь из машины, — вытолкнув её в коридор, Лис захлопнул дверь.

Дожидаться, пока ей ответит Засранец, не стал. И так знал, чем закончится их переписка.

Позвонить она не осмелилась — написала. Терпеливо ждала ответа, сжимая в руках телефон. Лис заскрипел зубами, увидев на эту смиренную позу. Раба любви, твою мать!Вжал педаль газа в пол и рванул к дому.

— Он не сможет приехать. Уже не в городе. С ним даже связь прервалась, — еле слышно прошептала Принцесса, когда всё же получила ответ.

— Угу, — кивнул Лис. Кто бы сомневался.

Оставил без комментариев: ни одного нематерного слова на язык не шло.

А куда поеду я? — с такими мыслями открыл Лис дверь своей съёмной однокомнатной студии.

Ну что-нибудь придумаю…