Глава 6

— Так, здесь найдёшь во что переодеться и в чём спать, — показал Лис пальцем на гардеробную, скорее похожую на небольшую комнату с вешалами и зеркалом, чем шкаф. — Там всё, что найдёшь, можно есть, — показал на холодильник.

— А вы? — неловко мялась в дверях Принцесса.

— А я в душ, — оставил её Лис без объяснений.

И вышел минут через десять в халате, который сроду не надевал, с полотенцем на шее, слегка подправленной бородой и свежим мятным привкусом зубной пасты во рту.

Всё, что сделала Принцесса за это время — села в кресло и сложила руки на коленях.

О том, как ей неловко, даже не говорило, кричало всё: и эта деревянная поза, и напряжённая спина, и сжатые в замок до побелевших костяшек пальцы.

— Скажи мне свой номер, — не желая слушать ни её оправданий, ни извинений, Лис взял телефон. И когда она продиктовала, тут же позвонил. — Если что-то понадобится, звони, не стесняйся.

— А вы? — повторила она, всё так же нервно сжимая руки.

А я, если не уйду, ты так и будешь сидеть на этом кресле, как Буратино.

— У меня дела.

— Но вы же сказали, что второй день на ногах… — начала было она. Но осеклась под его жёстким взглядом.

Переоделся Лис ещё быстрее, чем помылся. И когда вышел из гардеробной, удивился: надо же, она даже пошевелилась. Даже подняла с пола книжку.

— Так, это тебе, — кинул он на кровать спортивные штаны и футболку, а то сама ведь не возьмёт. — Если не понравится, выбери другие. Я буду, — посмотрел на часы. — В общем, утром. Часов в девять, — прикинул он, что, если скажет в шесть, она же в пять поднимется и опять сядет в это кресло его ждать.

Лис остановился посреди комнаты, вспоминая, где у него запасные ключи: в эту съёмную квартиру он никогда не приводил никого с сиськами и запасной комплект никому не давал, а значит… он должен быть где-то здесь, повернулся Лис к тумбочке в прихожей.

— Вы это читаете? — спросила Принцесса, когда он протянул ей ключи.

— Что это?

— Альбера Камю, если я правильно поняла.

— Ну да, а что?

— Она на французском языке.

— Я в курсе, — усмехнулся Лис. — По мне не скажешь, что я знаю французский?

— Нет. Конечно, нет. Простите… я… я ничего такого не имела в виду.

— Ну чтобы ты и дальше не имела, рассказываю, — нагнулся Лис зашнуровать кроссовки. — Я вырос в Алжире. Приехал с родителями, когда был маленьким и уехал, когда мне было тринадцать. Алжир долгое время был французской колонией, поэтому там говорят на двух языках: французском и арабском, — он встал. — Я говорю на четырёх. Ещё на русском и английском. Если не знаешь, где находится Алжир, карта тебе в помощь.

— Я знаю, это Африка, северная. Простите.

— За что? — натянув шапку и куртку, развернулся Лис.

— За мою бестактность. За то, что так получилось.

— Что получилось? Ты сама подстроила пропажу своего чемодана?

— Нет. Конечно, нет, — встала она робко. — Но с квартирой… я такая дура!

— Ты не дура, — покачал он головой. — Тебя просто подставили. От этого никто не застрахован. Никто, — покачал он головой. Даже я. И обернулся уже в дверях.  — Но будешь дурой, если ляжешь спать голодной. Хотя бы яичницу себе сможешь пожарить?

— Да, — кивнула она, не смея выйти за ним в прихожую.

— Вот и пожарь.

— Динар!

Твою мать! Лис сцепил зубы, замерев в дверях. Да не произноси ты моё имя! Ещё своим охрипшим голосом!

— Ну? — когда она так ничего и не добавила, повернул голову.

— Спасибо!

— Не за что.

Он хлопнул дверью и не стал вызывать лифт — побежал вниз по лестнице, прыгая через ступеньку и стараясь сосредоточится на простой задаче — не упасть. С такой элементарной физической нагрузкой мозг справлялся на автопилоте, и чёртовы мысли всё равно лезли в голову. Мысли о том, что это он боится остаться с девчонкой в одной комнате. Услышать, как в душе шумит вода, стекая по упругой матовой девичьей коже. Увидеть её в своей рубашке на голое тело. В своей постели…

Чёрт его знает, что происходит, но его рука до сих пор помнила тепло её тела. А ведь он обнял её без задней мысли, просто чтобы поддержать. И в машине её запах, едва уловимый за терпкими запахами старого поролона и табака, кружил голову настолько, что Лис закрыл глаза, стоя на светофоре, чтобы острее почувствовать.

Она била куда-то в незащищённое, в обход всех его сигнальных систем, и его это злило. Как, чёрт побери, у неё это получалось?!

Он свернул в парковочный карман, когда понял, что из-за неё забыл даже позвонить. Что по привычке едет к Юльке, а собирался совсем в другое место.

— Чтоб тебя! — развернулся он через две сплошных и набрал Лето.

— А я думал, ты меня порадуешь чем, — Лето скептически осмотрел Лиса, держащего в руках только трёхэтажную упаковку шоколадных яиц.

— Ну вот, — усмехнулся Лис, тряхнув коробкой, — дети игрушки повытаскивают, будешь скорлупки доедать и порадуешься.

— Привет, Динар! — обняла Лиса жена Лето, стройная, красивая, верная, одна на всю жизнь, держа одной рукой младшего из четырёх детей, пухлого годовалого малыша, с увлечением мусолившего печеньку и не обратившего на дядю никакого внимания. Дети постарше, получив подарок, побежали тут же его открывать.

— Проходи, — кивнул на дверь в кухню Стас.

— Нам бы потрещать, — шепнул Лис, имея в виду «наедине».

— Потрещим, — кивнул Лето жене. Та поняла его без слов.

— Ну говори, — поставил перед Лисом дымящуюся чашку крепкого кофе полковник юстиции Жаркий.

Пить кофе на ночь, конечно, моветон, но, когда не знаешь, в котором часу закончится твой вечер — самое то.

— Я о «радости», — вздохнул Лис. — Ты уверен в родителях того говнюка, за которого якобы просили выкуп?

— А тебя что-то напрягло? — нахмурился Лето.

— Я потому твою долю и не принёс, Стас, и ничем тебя не «порадовал». В сумке с деньгами маячок.

— Серьёзно? — взлетели густые брови полковника вверх по лбу, собрав на высоком, благородном, сократовском глубокие ровные морщины. Красивый он был мужик, Лето. Красиво седеющий. Красиво стареющий. Хотя в сорок шесть с четырьмя детьми какая ещё старость. — Вот чёрт!

— Угу, — кивнул Лис и отхлебнул кофе. — Если скажешь, я, конечно, принесу. Понимаю, что деньги нужны. Вы полмиллиона такой оравой освоите без проблем, но…

— Думаешь, там купюры меченые или взрывпакет с инкассаторской краской?

— Думаю, кто-то под тебя копает. Я пока сумку даже не открывал, пришёл посоветоваться. Мне эти двое, что в заложниках пацана держали, как-то сразу не понравились. Больно складно пели, как по бумажке. А ты сам с ними говорил?

— Нет, — покачал головой Лето. — Ждал твоего решения. Ты сказал отпускать, опера их и отпустили. Они парни бывалые, проверенные, лишних вопросов не задают.

— А по протоколу? — почесал голову шапкой Лис.

— По протоколу у нас даже заявления нет, а без него невозможно проведение следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий. Но здесь и признаков преступления нет. Так, детская шалость. Мы обязаны были отреагировать — мы отреагировали.

— Ты это сейчас меня успокаиваешь или себя? — хмыкнул Лис.

— Это я тебе объясняю особенности нашей работы.

— М-м-м, — понимающе промычал Лис. — Даже не старайся. Спасибо тебе ещё раз за предложение, Станислав Михалыч, но нет. Больше я на систему не работаю, товарищ полковник, только на себя.

— Ну, смотри сам, товарищ Лис, умолять не буду, — усмехнулся Лето, а потом хмуро свёл брови у переносицы. — Присмотри там за этими двумя. Куда пойдут, с кем встретятся.

— Да эти ясно с кем встретятся, ни с кем, побоятся. Ты лучше за отцом последи. Он, когда деньги принёс, вёл себя, словно у него яйца на мушке. Да и не сам же догадался маячок в деньги засунуть. Откуда у простого смертного маячок? Их даже с китайских сайтов мирным гражданам запретили покупать. Карается законом, насколько я знаю. Какое он там ведомство возглавляет?..

Лето мрачнел на глазах. И было с чего.

— Сука! — встал он. — И деньги как никогда нужны. Эта школа не успела начаться, обескровила совсем. Книжки, тетрадки, одёжки. Репетиторы, ремонт. Старшему форму хоккейную надо. Младшей на соревнования лететь.

— Да ты мне не объясняй, Стас. Я, конечно, далёк от семейных проблем, но понимаю. И ты, я надеюсь, понимаешь, чем это чревато.

— Я же не идиот, — мерил он шагами кухню.

— Ладно, хорош метаться. Разберёмся. Найди мне лучше информацию вот на этот адресок, — нарисовал Лис адрес вонючего бомжатника, нехорошей квартиры, что сняла Принцесса, на бумажке, что достал вместе с ручкой из кармана.

— А что не так с адреском? — оседлав стул, спросил Лето.

— Вот ты мне и скажешь, что. Я пока знаю только, что квартиру сдают, но жить там нельзя. И дом вроде приличный, и в подъезде чистота, а внутри квартиры только что не насрано.

Лето кивнул.

— Сделаю. Что-то ещё?

— Да, вот эту рожу мне ещё пробей по своим источникам, — Лис сбросил ему фото Засранца.

— А с этим что не так? — открыл полученный снимок на экране телефона полковник.

— Этот, похоже, сутенёрит потихоньку. Находит девчонок в интернете понаивнее, подоверчивее, что из глубинки к нам в Северную столицу едут, шуры-муры, любовь-морковь, дальше везут на какую-нибудь закрытую дачку. Ну и ты сам знаешь, что там обычно происходит на тех дачках. Но это всё только мои досужие домыслы, конечно, — поднял Лис руки.

— Это ты где его снял? В аэропорту что ли? — отодвинул Лето руку с телефоном подальше от глаз, всматриваясь. — Тебя туда как занесло?

— Это бывшая мне подсобила. Я попросил документы передать. Свидетельства, медальки, корочки, техпаспорт на машину. Я же как ушёл, всё так у неё и осталось. Просил почтой прислать. Но она по-своему решила, — листал Лис журнал входящих звонков. Поставленный на беззвучку телефон молчал, но за то время пока Лис нянчился с Принцессой, он кому только не понадобился. — Нашла мне оказию, попросила встретить. Вот я и встретил. Сейчас погоди, скажу бывшей всё, что я про неё думаю, а то не успокоится.

Лето дал понять: говори, я сейчас приду. И вышел.

— Я слушаю тебя, любовь всей моей жизни, — сказал Лис в трубку.

Пройдя по кухне, он уставился в окно. Внизу «у ног» панельной ведомственной многоэтажки, домики частного сектора выглядели игрушечными. Свет в окнах лубяных избушек горел тускло, зато звёзды на небе — ярко. В сирийской пустыне звёзды казались близко — руку протяни и коснёшься. Дом далеко, а звёзды близко. А здесь, наоборот, небо так далеко…

— Абакаров, — взвилась на том конце трубки Ирка, правда шёпотом, видимо, малыш спит или муж рядом, но шёпотом злым, нервным. — Ты какого чёрта трубку не берёшь?

Вот ещё я тебе не отчитывался, усмехнулся Лис, привычно выискивая в небе «ковш», полярную звезду.

— Ты поругаться звонишь, Ир? Соскучилась что ли? Совсем заскучала с мужем?

— Вообще-то, это ты мне звонишь, — по звуку понял Лис, что она ушла в кухню, голос стал громче.

— Значит, это я оставил тебе сто сообщений с восклицательными знаками и восемнадцать входящих звонков? — развернулся Лис спиной к окну.

— Ты девчонку встретил? — рыкнула она.

— Да, всё в порядке. Спит в моей кроватке. Сладкая. Тёплая.

— С-с-сука! — выдохнула Ирка. Лис прямо видел, как бывшая сцепила зубы и сжала в руке телефон, словно собираясь его швырнуть.

— Ревнуешь? — засмеялся Лис. Гаденько.

— Дурак ты, Абакаров.

— Сама ты, Ирка, дура и собака у тебя грязная, — улыбнулся он. — Но спасибо тебе, за девчонку. Говорил: отправь документы почтой, но ты же всегда всё делаешь по-своему. А мне потом это дерьмо разгребать. Всё, услышала что хотела? Можешь отчитаться маминой подруге — с её внучкой всё в порядке, и идти под бочок к своему Васе или кто там он у тебя, Петя? Спокойной ночи, любовь моя! Целу-у-ю-ю… куда нельзя, конечно. Пока!

Лис отключился. Стоя допил остывший кофе. И постучал пальцами по столу, отбивая дробь. Что же не так с этой девчонкой? Не оставляла мысль, что проплакала она весь полёт. Держаться — держится, но ещё до потерянного чемодана у неё что-то случилось. Что-то такое, отчего ей было всё равно кто её встречает и как она при этом выглядит. Может, заболел кто? Близкий? Или парень бросил? Может, изменил?..

— Ну что делаем с «радостью»? — спросил Лис, когда Лето вернулся.

— Подождём. Потерпим. Кто-нибудь из-за этого жучка начнёт суетиться.

— Ну, терпения нам не занимать. Пусть полежит пока в надёжном месте, — кивнул Лис. И показал на документы у Стаса в руках. — А это у тебя что?

— Работа, что же ещё, — бросил папочку на стол полковник.

— О, да, — понимающе выдохнул Лис. Уж что что, а работа и неприятности всегда находят его сами.