Глава 32

Глядя, как Принцесса спит, доверчиво прижимаясь щекой к его руке, Лис думал не о себе, он думал о ней. О том, что она справится. С чем угодно. Она сильная, смелая, славная. Ироничная, умная. Красивая. Юная. Ей не нужен дряхлый сундук, набитый под завязку дерьмом, в шапке и с рыжей бородой. Сломанный. Подгнивший. Заплесневевший.

Да, он просто проплывал мимо, этот обломок давно погибшего корабля, когда она тонула. И помог ей выбраться. Но он не то, с чем начинают жизнь на берегу.

На какой-то миг он поверил, что сумеет, способен, готов. Но потом протрезвел.

Разговор со Снежиным опустил его с небес на землю.

Ты же её никогда не слышал… — сказал Кирилл.

И Динар понял, что ведь и правда тогда думал только о себе. О том, что чувствует, чего хочет, к чему стремится. О своём счастье, излеченных ранах и крыльях, что вдруг обрёл с Настей.

А чего хотела она? Он думал: того же. Как же он ошибался!

И чуть не ошибся снова.

Зачем этой славной девочке злой мужик с его откормленными тараканами, опасной работой без отпусков и графиков, хроническим посттравматическим синдром и потенциальным алкоголизмом. От него даже любовница сбежала, не выдержав и полгода. Да и какая нормальная женщина выдержит? Какая нормальная женщина захочет обречь себя на жизнь с человеком, который единственное, что умеет — рисковать.

Лис осторожно вытащил руку из-под головы Принцессы.

Спи, моя сладкая, ещё так рано! И у нас впереди ещё весь день.

Он натянул спортивный костюм и выбежал в утреннюю серость и дождь.

А когда вернулся со свежими пышками, Принцесса уже встала.

Сварила кофе, пожарила омлет. И ворох своих вещей, чтобы ничего не забыть, свалила на одно из кресел.

Всё шло своим чередом. Ничего не случилось.

Серое утро сменил такой же серый день.

За окном поливал дождь.

Лису позвонил Лето. Потом Лялька. Потом Петров.

— Да, Андрей, — давал ему вводную Лис. Отвечал на вопросы. Непривычно было называть опера по имени, но приходилось привыкать: им работать вместе. И работёнка предстояла непростая, нелёгкая и пыльная. — Да, где-то через неделю. Мне ещё нужно закончить кое-какие дела. Ну и подготовиться… Конечно, нет, связи там не будет. И меньше чем на месяц-полтора не рассчитывай. И на то, что там курорт — особенно.

— Ты уезжаешь? — спросила Принцесса, когда он отключился.

— Да, — как обычно, односложно ответил Лис.

— Надолго?

— Как получится, — он обвёл взглядом её собранный багаж. — Это всё?

Она кивнула. Посмотрела на часы. И села на кровать.

— Я положила отдельно, — показала она на пакет с подарком.

— Хорошо, — сел рядом Лис. — Это телефон капитана юстиции, что ведёт дело, зовут Алевтина, — он протянул нацарапанный на бумажке номер. — Она будет держать тебя в курсе.

— Спасибо! А можно мне?..

— Нет.

— Э! — возмутилась она и толкнула его в бок. — Ты даже недослушал, что я хотела спросить!

— Угадать? — усмехнулся Лис.

— Попробуй, — коварно улыбнулась Принцесса.

— Ты хотела спросить можно иногда мне звонить. Или писать.

— Чёрт! Как ты?..

— Ты потянулась за телефоном.

— Ну да, я так предсказуема, — смирившись, выдохнула она.

— Ещё есть вопросы? — строго спросил Лис. Лис такой Лис.

— Нет, — покачала она головой.

— Ну, значит, поехали, — он встал.

Мягко хлопнула дверь.

Бесшумно открылся лифт.

Громко завелась машина.

— Алло, Луиза Карловна! Здравствуйте, это Алина. Да, мы уже едем. Будем, — она посмотрела на Лиса и кивнула на его взмах пятернёй. — Минут через пять.

Примерно так и получилось.

Сильно примерно. О том, что по дороге к старушке их тоже будут поджидать трудности, никто не ожидал. Но эта роковая встреча с Принцессой до последнего была верна себе.

— Тут такая лужа, — остановилась Принцесса в подворотне, когда, закрыв машину, Лис её догнал.

— Есть вариант объехать с другой стороны: это сквозной двор. Судя по всему, кто знает, в дождь ходят именно там, — осмотрелся Лис. В луже, растянувшейся от стены до стены, лежала раскисшая картонная коробка. А кирпичи, что безуспешно пытались выполнить роль дорожки, бесславно накрыло прибывающей водой. — Тогда за пять минут не управимся, но у меня есть предложение получше.

Принцесса ахнула, когда Лис подхватил её на руки. Бесстрашно шагнул в лужу, что оказалась куда глубже, чем выглядела, но даже не скривился, когда холодная вода потекла внутрь туфель.

Когда Принцесса звонила в подъездный домофон, отжав намокшие штанины и слив воду, Лис засовывал ноги обратно в мокрую обувь.

А когда поднимались по лестнице, вспоминал строки досье, собранного на пожилую женщину Следственным комитетом: сорок первого года рождения, коренная петербурженка…

И где-где, а тут Лис уже точно не ждал никаких сюрпризов. Встреча со старушкой обещала быть короткой и незамысловатой.

Но когда та открыла дверь, Принцесса вдруг отшатнулась и вытаращила глаза.

— Марта?! — удивилась она, словно увидела знакомую, но не поверила своим глазам.

Худенькая, маленькая, с короткой стрижкой седых волос и очками-половинками на выдающемся, с горбинкой носу, на удивление поджарая, даже спортивная пожилая женщина, которой не то что восемьдесят, и шестьдесят лет дашь с трудом: так ладно на ней сидели серые в клеточку брючки и современный свитерок, тоже показалась Лису смутно знакомой. Но он ждал, что же старушка ответит.

Глянув на Принцессу поверх очков, она улыбнулась:

— Я Луиза. Мы с Мартой близнецы.

— Простите, а Марта — это кто? — уточнил Лис, когда она закрыла дверь.

— По документам она Мария Кирилловна, — пригласила женщина гостей в комнату.

— Гадалка? — пришла очередь Лиса удивляться. Ну, конечно! В документах дела он видел имя и фото, правда, чёрт знает какой давности судя по «оригиналу». Или правильнее сказать «копии»? Честно говоря, он думал гадалка моложе.

— Потомственная, — подчеркнула женщина. — Наша бабушка была известным в Петербурге медиумом и очень сильной ясновидящей, мама тоже наследовала дар, затем Марта, теперь моя внучка Аглая, — посмотрела она на Лиса через очки и не позволила разуться (не принято, за что Лис со своими мокрыми ногами был ей искренне благодарен).

— А вы? — спросила Принцесса, вручая ей пакет.

— А я так, — отмахнулась старушка, — балуюсь иногда. Могу пасьянс разложить, когда думаю над каким-нибудь спорным вопросом, но не больше.

Лис снова удивился. Его скудные представления о близнецах сводились к общеизвестным фактам: один — они не всегда похожи, а второй — если уж они похожи, то есть из одной яйцеклетки и имеют сто процентов общих генов, тогда, если что-то наследует один, наследует и второй. И тут у его скепсиса возникли вопросы. А есть ли тот потомственный «дар» в принципе, если один из близнецов его не наследовал? И если есть, может, его надо «прокачивать»? Недостаточно обладать каким-то талантом, надо его развивать и тренировать как мышцы. Но Лис не стал уточнять, какая ему разница, раз старушка отмахнулась — так тому и быть.

Она проводила гостей в залу, как она назвала гостиную. Бережно достала подарок из пакета и поставила ярко-красную коробку, украшенную золотым бантом, по центру каминной полки, не заглянув внутрь.

— Это подарок для моей внучки Аглаи. Амулет, что принадлежал ещё нашей бабке. Каждое поколение с тех пор добавляет к нему что-то своё, значимое, сакральное, — пояснила она и вздохнула. — Для Марты он свою миссию выполнил. Пришло время передать его внучке.

Лис вспомнил кусочки дерева, стекла, монеты, бусины, колокольчики, которым был увешан медный предмет и невольно почувствовал нечто вроде уважения. Традиции, какими бы они ни были, определённо стоят того, чтобы их чтить. Стало даже немного обидно за семейную реликвию, которую использовали как сосуд для ворованных алмазов.

Они с Принцессой переглянулись. Ещё по дороге они решили Луизу Карловну не расстраивать и не рассказывать о злоключениях амулета. Но сейчас в голове у Лиса возникла совсем уж шальная мысль: неужели потомственная гадалка Марта не знала, что случится с её подарком? И если нет, то так ли ценны её предсказания, что она сделала Принцессе и сильно её «кодирование», которое досталось Лису?

Но куда больше Лиса поразило другое: как бы то ни было, где-то здесь сейчас в этой точке они сошлись — извилистые дороги судьбы, что вели его, Принцессу и странный амулет, каждый своим путём. Здесь сейчас в этой комнате, где на корпус старого брегета рукой известной петербургской ясновидящей сто лет назад была повешена первая бренчащая безделушка, словно замкнулся круг.

Лис покосился на Принцессу. Потом посмотрел на коробку с амулетом. Перевёл взгляд на старушку. Определённо вся эта чертовщина действовала ему на нервы.

— Миссию? — переспросил Лис.  — У амулета была миссия?

— В отличие от сестры я большую часть жизни посвятила вещам научным и материальным. Если хотите, даже приземлённым: фармацевтике, лекарствам, — ответила Луиза Карловна. — И так же как дед, отец и большинство здравомыслящих людей, — посмотрела она на Лиса пристально, — до сих пор пытаюсь открещиваться от существования неких неведомых сил и тонких материй, к которым, как к какому-то информационному полю, имеют доступ лишь некоторые наделённые особым даром люди. Всему можно найти логичное объяснение, всю жизнь спорю я с сестрой и всю жизнь она меня упрямую переубеждает. Так что как к этому относиться — ваше право. И вот здесь у меня записан ответ на ваш вопрос, — постучала она рукой по кружевной салфетке на комоде, под которой белела бумажка. — Но, если позволите, мы вернёмся к нему потом, — пригласила она гостей за стол.

Стол в квартире у потомственной гадалки, где более ста лет жила одна семья, наверное, и не мог быть другим. Основательный, древний, квадратный он был покрыт тканой скатертью и стоял ровно по центру комнаты под лампой с абажуром.

Дед Марты и Луизы, немец, провизор, держал аптеку в соседнем доме и потому снял эту квартирку, по меркам 1900-х годов небольшую: три комнатки, кухня, столовая, длинный коридор.

— Без ванной, — уточнила Луиза Карловна. — Тогда на её месте был чёрный ход. Но потом его заделали в угоду удобствам.

Казалось, в квартире всё и замерло с тех времён, когда с чёрного хода, топая валенками по лестнице, слуги носили дрова. Так и осталось: массивные резные шкафы, скромный белый камин, картина, подаренная деду другом-художником, яркий абажур с кистями, и во всей квартире такое количество книг, что ей позавидовала бы любая библиотека.

Квартира Принцессы была уютней, но здесь в этой настоящей ископаемой старине, чудом уцелевшей в блокаду, было ощущение запространства, когда время не просто замерло, а словно стояло законсервированное, и куда бы ни падал взгляд: на резной настенный шкафчик под аптечку, медный совок для золы или сахарницу на громоздком буфете, казалось, ты сейчас не здесь — там.

Там, где за окнами по Невскому неслись конные экипажи, в них сидели нарядно одетые пассажиры: дамы в шляпках, господа во фраках. А вечные дворники вечными мётлами сметали вечный конский навоз.

Всё это про семью Луизы Карловны, они узнали, пока хозяйка кипятила чайник и, выставив на стол торт «Северный мёд» (продавался такой в знаменитых Петербургских кондитерских «Север-Метрополь»), рассказывала, что им с сестрой выхлопотали документы с другими именами, чтобы девочек, немок и по отцу, и по матери, не сослали вместе с родителями в годы репрессий. Марта по документам так и осталась Марией и, поколесив по миру, обжилась на севере: места силы, Гиперборея, руны — это всё про неё, а Луиза вернула себе звучное имя, дедовскую фамилию Айхенвальд и по-прежнему жила в той же квартире и занималась всё тем же семейным фармацевтическим бизнесом, который сейчас перешёл к сыну.

К тому времени, как торт был нарезан, по вазочкам разложено варенье из сосновых шишек, а чай заварился, они посмотрели альбом с семейными фотографиями, понюхали духи собственного производства и узнали про Доленьку и Голеньку: Елизавету Михайловну Хитрово, что получила прозвище «голенька» за любовь к излишне глубоким декольте, и её дочь Дарью. Старшая была крайне неравнодушна, даже безнадёжно влюблена в Пушкина. А младшая, уже будучи женой австрийского посла и известна как Долли Фикельмон — имела с поэтом любовную связь. Или не имела — историки до сих пор об этом спорят.

Судя по тому с каким восторгом Принцесса вдыхала ароматы на бумажных ленточках, оглядывалась по сторонам, слушала и задавала вопросы, встреча обещала быть долгой, и только подспудное неконтролируемое желание продлить, растянуть этот день любой ценой, удерживало Лиса на месте.

Впрочем, это было нетрудно: старушка была преинтересная, и слушать её было одно удовольствие.

— Как, вы не знаете историю про «зелёновый берет»? — всплеснула она руками, обрадовавшись вопросу Принцессы, когда разговор зашёл про оперу. — Так я вам сейчас расскажу, — подлила из пузатого чайничка, приятно пахнущий мятой чай. — Говорят, каждый служащий в опере человек рассказывает, будто эта история произошла в его театре. Но, по сути, это просто старая хохма. Помните, из «Онегина»:

«Ужели, — думает Евгений: —

Ужель она? Но точно... Нет...

Как! из глуши степных селений...»

И неотвязчивый лорнет

Он обращает поминутно

На ту, чей вид напомнил смутно

Ему забытые черты.

«Скажи мне, князь, не знаешь ты,

Кто там в МАЛИНОВОМ берете

С послом испанским говорит?»

Князь на Онегина глядит.

— Ага! давно ж ты не был в свете.

Постой, тебя представлю я. —

«Да кто ж она?» — ЖЕНА моя. —

«Так ты ЖЕНАТ! не знал я ране!

Давно ли?» — Около двух лет. —

«На ком?» — На Лариной. — «Татьяне!» — выразительно продекламировала старушка, особенно выделяя нужные слова. — Говорят однажды сопрано, поющее Татьяну, потеряло в костюмерной малиновый берет и надело зелёный. Видя такое, верный реалистической традиции баритон Онегин переиначил свой вопрос и спросил: «Кто там, в ЗЕЛЁНОВОМ берете?». После чего его собеседник, бас, князь Грёмин, от удивления спел: «СЕСТРА моя!». Тогда педантичный Онегин уточнил: «Так ты СЕСТРАТ? Не знал я ране».

Принцесса чуть не поперхнулась чаем, смеясь. Лис тоже не смог сдержать улыбку, хотя слышал эту историю не первый раз. Он с трудом оторвал взгляд: так любил её смех, её улыбку и обещание счастья, которое она давала, что физически ощущал, как его теряет — своё возможное счастье. Так захотелось плюнуть на всё и, хотя бы эту неделю ещё побыть с ней, что это становилось похоже на пытку.

Нет, потом отдирать придётся с мясом. Потом будет ещё хуже. А кто знает, когда вернётся он с того Дагестана и вернётся ли вообще. Нет. Он не может. Не должен.

Лис выразительно посмотрел на часы. Принцесса, безошибочно угадав к чему этот взгляд, к большому сожалению старушки, заторопилась.

— Да, чуть не забыла, — засуетилась Луиза Карловна в прихожей. — Я же вам должна ответить. Заболталась и чуть не забыла! — Из комнаты она вернулась с той самой бумажкой и визиткой. — Вот. Это сказала мне Марта, — протянула она Лису записку. — А это просила передать Аглая, — протянула прямоугольник визитки Принцессе.

— Простая просьба? — удивился Лис. На клочке бумаге были только эти два слова.

— Это что-то значит для вас, Динар? — склонила женщина голову, глядя на Лиса.

Он не привык выворачивать душу перед случайными знакомыми, будь они даже очень милыми и безобидными старушками, поэтому просто усмехнулся:

— Пожалуй, больше, чем я думал.

— А для тебя, Алина? — повернулась к Принцессе женщина.

— Меня попросили передать вам подарок, а Динару — документы, и я тоже думала, что это простая просьба, — улыбнулась она и покосилась на Лиса.

— Ну что ж, надеюсь, я ответила на ваш вопрос про миссию. Может быть, она заключалась именно в этом, — загадочно улыбнулась женщина и открыла им дверь.

Может быть, невольно подумал Лис, этот чёртов амулет проделал свой трудный путь именно для того, чтобы они встретились. А может, и Лис склонялся ко второму, всё это ничего не значит.

Распрощавшись со старушкой, они вышли.

Покрутив в руках прямоугольник визитки, Принцесса засунула его в карман.

Это была самая странная визитка, какие Лису когда-либо приходилось видеть.

Три слова: Аглая Айхенвальд, эксперт.

Какой эксперт? Чего? В какой области?

Или остальную надпись он просто не увидел, но меньше всего сейчас Лис хотел разгадывать головоломки. Сейчас все душевные и физические силы ему были нужны, чтобы попрощаться. Легко, просто, быстро. Без слёз. Ну, или как получится.

Он снова подхватил Принцессу на руки, перенося через лужу. Да так и донёс до машины. Разуваться и выливать воду не стал. Пусть хлюпает. Плевать.

Принцесса молчала всю дорогу.

Кусала губы, глядя в окно, но так и не сказала ни слова.

Лис поставил чемодан в уже знакомой комнате. Выдохнул:

— Ну вот и всё.

— Да, — обняла его Принцесса.

— Удачи тебе! — поцеловал он её в макушку, крепко обняв.

— Тебе тоже, — кивнула она. И не расплакалась. Хороший знак.

Лис разжал руки, улыбнулся и уже направился к двери, когда Принцесса его окликнула:

— Динар!

Сердце пропустило удар, но Лис повернулся.

Она сняла с себя цепь с крестиком, подняла руки, чтобы надеть ему на шею, но Лис её остановил.

— Малыш, нет, — покачал он головой, сжав её руки. — Я не могу его взять.

Он вернул на шею Принцессы вещь отца, что была ей дорога. Заглянул в глаза:

— Прости, но эта часть твоего предсказания не сбылась.

— Это неважно, — улыбнулась она. — Неважно что я нашла, а что потеряла. Что отдала, а чего не имела. Важно, чтобы ты знал: я буду здесь, где ты меня оставил. Куда бы ни забросила тебя судьба. Когда бы ты ни вернулся. Я. Буду. Здесь. И я буду тебя ждать. Тебя. Одного. Всё равно буду ждать.

— Нет, детка, нет, — посмотрел он на неё с мольбой.

— Да, — твёрдо ответила она. — Этого ты не можешь мне запретить. До встречи! Береги себя, Динар Винсент Лис Абакаров.

Он выдохнул:

— И ты себя… Принцесса!

Не возразил и ничего не добавил.

Подмигнул ей и решительно вышел.

Как-то спустился по лестнице. Как-то сел в машину. И как-то поехал.

Механически выворачивая руль в нужную сторону, он словно двигался в густом сером тумане, что вдруг окутал город. Наугад. Наобум. Но сквозь слёзы Лис… улыбался.

Никто и никогда за него не боролся. Ни отец, ни мать, ни друг, ни та, что он звал любимой, а она боролась — эта маленькая хрупкая девочка, что вечно влипала в неприятности.

Боролась до последнего.

Зачем, славная моя? Ну зачем я тебе нужен?!

Перед глазами всё плыло. В висках стучало. В носу хлюпало.

Надо переобуться, — схватился он за единственную здравую мысль, что пробилась сквозь безумие, в котором ему грезилось, что она ведь дождётся.

Она — сможет. Назло ему.

И он — вернётся.

Он позволил себе в это поверить, когда пешком, прыгая через ступеньку, поднимался к себе на последний этаж.

— Просто переобуться! Мне надо переобуться, — повторял он, пытаясь заглушить рвущиеся наружу чувства.

Чувства, которых он в себе и не подозревал. Которые так давно и так глубоко похоронил, что уже и забыл, когда последний раз о чём-то мечтал, верил, что достоин чего-то хорошего, и думал о будущем.     Верил, что оно у него есть — будущее.  Счастливое. Семейное. Солнечное.

Лис шагнул в дом, ещё пахнущий её духами. Ещё полный жизни, сказки и волшебства: отголосками её смеха, звучащего в бряканье связки ключей; перевёрнутой кружке, что помыли её руки; зонтике, что остался висеть на ручке двери.

Ах да, это же мой зонтик, — вспомнил Лис.

Но он защищал её от дождя, пока Лиса не было, а значит, тоже принадлежал ей.

Всё здесь, и он сам теперь принадлежали ей.

Этого он не может ей запретить.

Кое-как, как пьяный, пошатываясь от счастья, он снял раскисшие башмаки, стянул с ног мокрые носки, только брюки не снял — как был одетый, навзничь упал на кровать.

Моя смелая девочка! Только хватит ли у тебя сил?

Я ведь просто так не сдамся.

И я играю нечестно…

Пролежав в каком-то шалом беспутном блаженстве чёрт знает сколько времени, Лис сел. Открыл «чёрный чемоданчик».

На экране пульсом дрожали записи её звонков.

Мигали иконки полученных и написанных сообщений.

«monALisa: Винсент, поехали домой!» — так и висело непрочитанным.

И две камеры, что он поставил в её комнате, так и передавали изображение.

Лис потёр лоб. Хитро прищурил один глаз.

Нажал на клавишу воспроизведения и… засмеялся.

«И не мечтай!» — показывали обе камеры лист, подписанный её рукой.

А ты крепкий орешек, моя шпионка.

Люблю тебя, чёртова упрямая девчонка!

Люблю, чёрт бы тебя побрал!..

Но ты права, — добавил он. — Надо учиться тебе доверять.

«Вы действительно хотите удалить данные пользователя «Принцесса»?» — спросила система.

«Да» — выбрал Лис.

«Данные будут удалены безвозвратно. Вы подтверждаете удаление?»

— Да, чёрт побери! — ударил он по клавише.

«Пользователь «Принцесса» удалён»

Ну вот и всё.

Безвозвратно. Бессрочно. Бесследно. Необратимо.

Обнулено, чтобы начать новый отсчёт.