Глава 33
Три недели спустя...
Он проснулся под утро. Отдохнувший. Спокойный. Счастливый.
Живой.
Они больше ему не снились, эти изматывающие сны.
Не снилась его война. Далёким эхом не взрывалась последняя РГД. Он не падал и, сцепив зубы, не вставал, превозмогая боль и усталость, чтобы бежать снова. За помощью, за подкреплением, за безнадёжно опоздавшей подмогой.
Больше не снились.
Она его вылечила, хоть её и не было рядом.
Она поселилась огнём в его сердце, дрожью в его теле, страстью в его душе.
Она просто есть… и это всё меняло.
Лис привычно выглянул в окно.
Рыжая, словно обожжённая глина, земля. Утопающие в сером тумане вершины. Страна гор — Дагестан. Где-то блеяла отара. Кукарекал крикливый петух. Пахло дымком разожжённого очага.
Чужбина. Сирийская пустыня, ливийские оазисы, африканские джунгли. Куда бы ни забрасывала его судьба, она была для него на одно лицо — чужая земля.
Но сейчас всё было не так.
Лис поскрёб бороду, и представил затянутый серой пеленой дождя город.
Она есть… Именно эти два слова первые теперь возникали в памяти, когда он просыпался. Поднимались со дна сознания теплотой и нежностью. Наполняли душу радостным чувством полноты жизни, что бы ни происходило вокруг.
Она есть — короткая формула его скупого мужского счастья, в которой было всё: её так и не тронутая кружка, оставшаяся у мойки, её правая стороны кровати, одинокая жемчужная серёжка, что она забыла под подушкой и Лис взял с собой, поглаженные ею и до сих пор пахнущие порошком вещи.
Он знал, что она есть и это было лучшим, что случилось в его жизни.
Он знал, что она есть и был благодарен этому грёбаному миру уже за это.
Она есть…
Пусть сегодня он снова её не увидит, но он знал, что первый раз в жизни его ждут и это знание дарило крылья в комплект к его когтям, клыкам, копытам и хвосту.
И Лис вставал. Заправлял кровать. Натягивал пропахшие потом и пылью вещи. Втыкал в уши наушники. И каждое утро включал одну и ту же песню.
Эль!.. ммммм-м-м... Пу тужур эль!... ммммм-м-м... О, мажик бульвар!...
Он знал, каким бы долгим ни был его день, он закончится.
И какой бы трудной ни была эта поездка, он обещал себе, что вернётся.
К ней.