Глава 19

Я без преувеличений чувствовала себя окрылённой. Мне не терпелось дождаться вечера и поделиться с Эвилом своим успехом. Может быть, я и не смогла укротить дракона, но, определённо, в наших с Молнией отношениях что-то начало складываться.

Я смогла её почувствовать, смогла понять. И пусть в тех картинках, что дракониха мне транслировала, не было ничего особенного утешительного (откровенно говоря, ничего, кроме угроз, не было), для меня важен был сам факт – я её поняла.

Я смогла увидеть такое, во что ещё вчера никогда бы не поверила. Нет, я не гордилась собой, это было совсем другое чувство. Так чувствуешь себя при решении задачи, что долго не поддавалась; когда вникнешь в сам ход решения. Тогда и цифры, и процесс, сделавшись понятными, доставляют удовольствие, а не мучительную головную боль.

Бывают моменты, когда ты веришь до такой степени, что тебе кажется, что это и не вера вовсе, а знание. У меня получится.

Я с особенной тщательностью готовилась к сегодняшней встрече. Мне хотелось быть красивой. Я хотела, чтобы мой муж рядом со мной был счастлив и доволен.

Когда он не появился в свой привычный час, я оказалась ошарашенной этим фактом. Это изрядно подпортило мне настроение. Несколько раз меня так и подмывало послать к нему служанку и узнать, намерен ли он посетить сегодня свою жену. Но, памятуя о законах востока, всё же не решилась, боясь нарушить не известные мне до конца правила.

Всё же Эвил пришёл. Хоть и позже назначенного часа. В первый момент он показался мне грустным и расстроенным, потом – уставшим. Мне хотелось поговорить, но его явно больше разговоров привлекали любовные ласки. И хотя мысли мои были далеки от любовных утех (как и всегда, когда голова или сердце слишком сильно заняты какой-то одной мыслью), я не посмела возразить или проявить неудовольствие.

О чём, в итоге, вовсе и не пожалела. Эвил всегда был страстен, горяч и в его объятиях сложно было «думать об Англии». Да я и не пыталась.

И всё же я чувствовала, что и его мысли заняты чем-то, что довлеет над ним не меньше, чем надо мной мои драконы. И хотя я планировала говорить о своих интересах, всё же решила, что будет лучше выслушать о его тревогах. Тем более, что мне на самом деле было интересно.

– Как прошёл день, любовь моя? – спросила я, пристраивая отяжелевшую после любовного томления голову к нему плечо и с радостью чувствуя, как он в ответ погладил меня по голове.

– Он прошёл. И теперь пришло время отдохнуть от дневных забот. В твоих нежных руках так легко забыть обо всём. Твой голос околдовывает, убаюкивает, чарует. Твоя улыбка словно волна, смывает с души тяготы и заботы. Мне кажется, что рядом с тобой я способен забыть всё дурное. Каждый раз идя к тебе я мечтаю сжать тебя в моих объятиях и не выпускать. Ты моё сладкое наваждение, нескончаемый пир для глаз.

Я счастливо улыбалась, слушая его. Слова звучали как песня, лились искристым лучом и были полны поэзии.

– Красиво, – выдохнула я, потянувшись за его рукой.

Но про себя не могла не отметить, что он уклоняется от ответа на мой вопрос. Ласково, как милого, но неразумного ребёнка, ставит на место.

Я хотела занять другое. Но, даже сумев разглядеть в пламени драконов его предыдущих жертв, чем я была в его мире? Что я знала о своём муже? О его жизни? О том, что происходит в его жизни? Ничего!

А мужчинам нравятся нежные женщины, не помышляющие ни о власти, ни о тяготах. Последние мне были даром не нужны, но нельзя понять человека, не понимая того, что его окружает.

– Эвил, – прошептала я, прижимаясь щекой к его руке.

Его характерное лицо с резким птичьим профилем, смуглой кожей и жаркими глазами было так мало знакомо мне. Когда же успело сделать так дорого?

– Ты сегодня встречался с твоим братом?

– Да, – вздохнул мой муж, откидываясь на подушки. – Он рассказал мне о том, что тебе удалось установить контакт.

– Это ведь многое значит, правда? По крайней мере, что я на это способна, – я помолчала, удобнее устраиваясь у Эвила на плече. – А он рассказал о том, что спас мне жизнь? Гневливая Молния без его щита испепелила бы меня на месте.

– Потому я просил его быть рядом. На Атайрона всегда можно положиться.

– Ты любишь его?

– Он мой брат.

– Иногда просто братом быть мало. Я так понимаю, между вами нечто большое?

– Атайрон не просто брат. Он мой верный спутник с детских лет, друг соратник. Он был первым, кто учил меня держать меч и выполнять первое заклинание?

– Разве ты тоже можешь колдовать?

– Да. Наследие матери – чёрная магия. Она разлита в нашей с братом крови. К добру ли, к худу – но этого не отнять. Мы повязаны с братом горем и радостью. Свидетель моей жизни.

– Я тоже хочу стать для тебя другом, соратником и верным свидетелем твоей жизни, – с горячностью проговорила я.

Эвил засмеялся и смех его был лёгким и тёплым, как морская волна в знойный день:

– К брату меня ревнуешь?

Я улыбнулась в ответ.

Нет, к брату я Эвила не ревновала. Но мне хотелось как можно туже обвиться вокруг моего мужа, войти в его плоть и кровь, стать частью его жизни. Жаркие ночи – это ещё не всё. Это лишь первая ступень. И если не шагнуть на следующую, я могу проиграть.

Вновь перевернув меня на спину, мой возлюбленный супруг навис надо мной, навалившись приятной тяжестью.

– Как давно я ни с кем не чувствовал себя так легко, – поцеловал он меня с нежностью. – Откуда ты такая только взялась?

Я ничего особенного в себе никогда не находила. Даже то тело, что он сейчас ласкал, принадлежало другой.

Но… настоящая принцесса Анжелика сама сбежала. А я, видя нежность и страсть в его глазах чувствовала себя достойной того и другого. Я чувствовала себя любимой и желанной и это дарило крылья, как ничто другое.

Никакой успех в жизни не даёт женщине такого наслаждения, как уверенность в мужской любви. Это неиссякаемый источник силы, как я успела недавно узнать.

С нежностью прикасаясь к нему в ответ – к его рукам, плечам, груди, бугрящейся тугими мышцами, я чувствовала, как меня переполняют эмоции.

– Откуда я взялась? – медленно проговорила я, глядя в его жгучие, жаркие глаза. – Ты даже не представляешь, из какого далека! Я здесь только ради тебя, любовь моя. Сошла к тебе со звёзд, пришла из других миров, из другого пространства и времени, сквозь расстояние, которого сама не могу постичь. Наверное, так было суждено – нам быть вместе. Я вся твоя – душой и телом. Мои губы существуют, чтобы произносить твоё имя; глаза – чтобы с любовью и тревогой следить за моим повелителем, руки тянутся, чтобы обнимать твои плечи. Моё сердце бьётся, чтобы я могла дышать ради тебя. Если наступит миг, когда ты меня разлюбишь, мне больше нечего станет делать в этом мире и я рассыплюсь пеплом, в который так любят превращать ненужных тебе невест твои жуткие драконы…

Пока я говорила, он безотрывно смотрел на меня. Его взгляд обжигал и будоражил, возбуждал и поддерживал.

Но стоило мне упомянуть о драконах, пальца накрыли мои губы:

– Нет! – мотнул он головой. – Этого никогда не будет. Они тебя не тронут. Я не позволю.

И, потянувшись друг к другу, мы (в который раз за эту ночь?) слились в поцелуи. Всё отодвинулось на второй план: страхи, сомнения, гнев. Вопросы о том, почему он опоздал сегодня, о том, что будет завтра.

Здесь и сейчас значение имел только Эвил.

Я не лгала. Я правда чувствовала, что после смерти пришла именно туда, где должна была быть – к нему. Моё место здесь, рядом с ним. Именно тут был мой обетованный рай, и другого мне было не надо.

***

Утро вечера мудренее – гласит русская пословица.

Как насчёт мудренее – спорно, но вот грустнее совершенно определённо «да». Эвил ушёл. Причём тихо и осторожно. Я чутко сплю, но тут ничего не услышала. И в одиночестве вспомнилось, что вчера он пришёл на полтора часа позже, чем приходил обычно и что выглядел грустным. Что могло быть тому причиной? Да что угодно.

Стоило мне открыть глаза, как тут же появились и мои вездесущие служанки. По законам жанра девушкам полагалось бы быть болтливыми, но они предпочитали держать язык за зубами, заговаривая лишь затем, чтобы уточнить что-либо для себя.

Мне они не нравились. Не потому, что не справлялись со своими обязанностями или были неловкими, нерасторопными. Просто в их присутствии я чувствовала взгляд моей свекрови. Пристальный, внимательный, чуть прищуренные – насмешливый. Девушки были её людьми, а я бы предпочла обзавестись собственными.

Но пока было рано проявлять свою волю. Любой неосторожный шаг мог усугубить моё и без того не слишком определённое положение.

Не зная, чем себя занять, я отослала служанок к Хатериман с просьбой принять меня. Ведь можем же мы поболтать? У нас как никак один общий интерес точно есть. Нужно налаживать родственные связи.

Разрешение явиться пред светлые очи (на самом деле – тёмные, как безлунная ночь) было мне даровано. И я спешно выдвинулась, кружась по нескончаемому лабиринту дворца, в котором пока ещё плохо разбиралась.

После очередного поворота я едва не упала, споткнувшись о… кошку. Чёрную и гладкошёрстную.

– Ох! – непроизвольно охнула я, хватаясь за стену, чтобы восстановить равновесие.

– Осторожнее, госпожа! – Суокэ легко подхватила кошку на руки. – Это же Полночь, любимая кошка госпожи Хатериман. Как она здесь оказалась?

– Гуляет, наверное? – рискнула я предположить, не слишком озабоченная кошачьей жизнью и её неисповедимыми путями.

– Полночь – драгоценное создание её милости, госпожи Хатериман. – Большую ценность в её глазах имеют разве что её сыновья? Все относятся к ней с уважением, – склонившись, Суокэ легко подхватила кошку с пола, нисколько не опасаясь её шипения, оскаленных клычков и вздыбленной шёрстки. – Кошка никогда не покидает покоев госпожи.

– Что ж? Если она сбежала, то ей повезло наткнуться на нас, – улыбнулась я. – Мы отнесём её обратно. Всё равно ведь туда идём?

– Подержите её, госпожа?

Суокэ протянула мне драгоценную Полночь, та зашипела на меня, вывернулась и, плюхнувшись обратно на пол, припустила бегом куда-то в полумрак комнат. Я, недолго думая, рванулась за ней.

– Кошка, стой!

Ну и куда мне драконов укрощать, если от меня обычный кот удрал?!

– Вернись немедленно!

Но чёрный хвост лишь быстрее замелькал впереди, подпрыгивая вверх и вниз вместе со своей норовистой владелицей. Плохое начало дружбы со свекровью. Мне велено упрямую мяуську уважать, и если я её потеряю, взаимопониманию между мной и Хатериман это вряд ли поспособствует.

– Стой, паршивка ты такая!

Пышная юбка противно путалась в ногах, мешая мне бежать. Я её потеряла! Как меня где-то на переходах потеряла Суокэ.

– Полночь! – позвала я.

И, к моему удивлению, на мой зов откликнулись:

«Мяу!».

Вредина отзывалась откуда-то из-за стены.

– Полночь! – позвала я снова.

В ответ получив очередной «мяв».

Пытаясь сообразить, каким образом кошка могла вещать внутри стены, я наткнулась взглядом на чёрное слуховое или вентиляционное окошко, темнеющее провалом в полуметре над моей головой.

Вот пушистая гадость! И как её теперь оттуда вытащить? Может, если позвать поласковей, кошечка сама выпрыгнет из своей темницы.

–Кс-с, кс-с, кс-с!

– Мяв!

Продолжился наш диалог без особого смысла, но полный эмоций.

Стены в этой части дворца были выложены огромными облицованными кирпичами. Они были довольно грубо сколочены и словно бы не слишком сильно пригнаны друг к другу, между большими камнями были выступы, за которые легко казалось ухватиться.

Не знаю, что я пыталась сделать, хватаясь то за один кирпич, то за другой. Может, надеялась подтянуться и, заглянув внутрь слухового окошка, дотянуться до свекровиной любимицы?

Пальцы, ухватившись за один из кирпичей наверху, вдруг соскользнули, кирпич сдвинулся, становясь вертикально, а стена передо мной отодвинулась, открывая чёрный проход.

Ну, конечно! Очередной потайной ход? Сколько же их тут? Ладно, не моё дело. Моё дело разглядеть чёрную кошку в чёрном ходу, схватить и выбраться на свет божий обратно.

Я просунула голову вперёд – кошки не было видно.

«Мяв» – теперь доносилось откуда-то впереди. Что оставалось? Рискнуть? Тем более, что там, внутри, оказалось не так уж и темно. Из множеств маленьких окошечек ну уровне чуть выше моего роста вливался свет.

– Кс-с! Кс-с! – снова попыталась приманить я пушистую вредину, безуспешно.

Пришлось лезть за ней в кошачий лаз.

Как я и полагала, стена, сдвинувшись, встала на место. Ладно, без паники. Принцессы во дворцах не теряются. Если не найду выход отсюда – позову на помощь. Не в пустыне ж? Раз тут повсюду слуховые окошки, кто-нибудь да услышит? Без паники и вперёд за приключениями.

Внутри дворцовых стен ничего так себе. Только пыли и паутины многовато.

– Мяв! – снова позвала меня за собой кошка.

И, ободрённая, я вновь двинулась вперёд.

Неожиданно раздавшийся совсем рядом голос мужа заставил меня замедлить шаг и замереть, прислушиваясь.

– Чем ты недоволен? – в голосе Эвила явственно слышалось раздражение.

– Я думал, что ты поговоришь со мной прежде чем примешь очередное спонтанное решение.

Этой, кажется, Атайрон?

Судя по тону, братья спорили или ссорились. Уж не из-за меня ли? Очень не хотелось бы, потому что тон старшего брата, обвиняемого в чернокнижии, не обещал ничего хорошего.

– Не понимаю, чем ты недоволен?

– Думаю, что отлично понимаешь. Мы в весьма шатком положении. И твои любовные увлечения его не укрепляют.

– Мне надоели разговоры о драконах! Если они вам с матерью так дороги, почему бы самим не озаботиться их приплодом. В конце концов у тебя теперь есть свой дракон. Женись. Может быть тебе повезёт больше?

– Я сейчас говорю вовсе не об Анжелике, – терпеливо возразил Атайрон и я с облегчением тихонько выдохнула.

– А о чём же тогда? – раздражения в голосе Эвила лишь добавилось.

– О последствиях твоего прежнему увлечения.

– О чём ты?

– О вчерашней посылке от самопровозглашённого короля Эпалла, до сих пор правящего землями Розовых Песков.

Розовые Пески? Надо же, как романтично? Звучит всякой лучше Змеиных Островов.

– Слухи достигли твоих ушей?

Насмешка, прозвучавшая в словах Эвила, пропала даром. Атайрон, судя по всему, пропустил её мимо ушей.

– У меня чуткий слух, брат.

– И хорошие шпионы.

– Но ты же не думал скрыть от меня отрезанную голову посла?

– Эпалл ответит за свои действия.

– О твоих неразумных намерениях я тоже в курсе.

– Сколько времени ещё мы будем пререкаться? Не достаточно ли, брат? Я давно не ребёнок, и не нуждаюсь в том, чтобы ты меня контролировал или страховал.

– Тогда перестань вести себя как глупый мальчишка. Чистое безумие отправляться туда одному.

– Не одному. Вместе с драконом. ТО, что ты называешь безумием вполне разумное с моей точки зрения.

– Разумно?.. Это самоубийственно.

– Никакого риска. О какой опасности может идти речь, если я собираюсь предать огню врага, не опускаясь на землю.

– Не будь столь самоуверен. Самоуверенность погубила твоего отца.

– Как и твоего до этого, если верить рассказам матери. Не учи меня управляться с драконами, я оседлал первого из них в тринадцать.

– Мне не нужны были драконы.

– Ты сам похлеще любого их них.

– Не заговаривай мне зубы! Мы не закончили обсуждать твоё путешествие… ты действительно думаешь усмирить целой королевство с одним драконом?

– Не понимаю, чего ты так паникуешь. Все рады моему решению.

– Которое поспособствует – чему?..

– Тому, что никому нельзя отрубать голову моим послам.

– Даже если до этого ты отрубил голову дочери того, кто оказался столь… хм-м? – неблагодарным?

– Я не отрубал Эденсун голову!

– Лучше бы отрубил. Сразу. Ещё до всего, что закрутилось вокруг неё.

– Хватит! Что сделано, то сделано.

– Верно. Но ты совершаешь одну глупость за другой. А мы не имеем право этого делать. В этой игре, что вы с матерью затеяли, нельзя так часто ошибаться. Это прямая дорога к гибели.

– Они все гиены, Атайрон. Дракона им не достать.

– Вот об этом я и говорю. Нельзя недооценивать гиен, братец. А драконов уже убивали раньше. Почему бы этому не повториться в будущем?

– Чего ты от меня хочешь?

– Возьму армию.

– Рисковать флотом в это время года? Рисковать людьми? Терять время? Один я к завтрашнему вечеру вернусь домой с победой. Армия же будет балластом. Да и лишних гробов лучше избегать. Подданные и так ворчат, не будем давать им повод для очередного бунта. Иначе придётся снова заливать улицы драконьим пламенем, доказывая всем и каждому, что власть – это я.

– Ты делаешь глупость, брат.

– Если ты действительно хочешь быть властью, тебе нужно сделать три вещи: первое – послать армию в земли Розовых Песков. Назначь меня генералом, и я принесу тебе голову Эппала, как вчера тебе под ноги бросили голову посла. Второе – заставь провести Ритуал как можно скорее и реши вопрос с принцессой Анжеликой. Либо сделай её своей настоящей женой, либо похорони…

– Довольно! Аккуратнее с советами, брат! Особенно когда я их у тебя не просил! – голос Эвилла звучал, как сталь во время боя.

– И третье, – словно не слыша его, продолжил Атайрон. – Ты должен стать отцом. Пока у тебя нет наследников, ты не король. А пока ты не упрочил своего положения, над всеми нами висит угроза смерти. Хочешь стабильности и уверенности – нужно действовать решительнее и беспощаднее, брат.

– Решительнее и беспощаднее, говоришь?

– Да. Но при этом – осторожней.

– Я услышал твои слова.

– И?..

– Я сам полечу к Розовым Пескам. И мой дракон откусит голову Эппала в назидание остальным бунтовщикам.

– Ты глупец!

– Не забывайся! Ты слишком фамильярен. Хочешь, чтобы другие считались со мной? Так считайся сам. Я не только твой брат, Атайрон. Я – твой король.

– Даже так? – в голосе Атайрона звучали злость и горечь одновременно. – Простите, ваше величество, Я забылся. Надеюсь, челом бить в пол, чтобы вымолить ваше прощение за мою заботу вы меня не заставите?

– Пока обойдёмся без этого. Но впредь…

Эвил не договорил. Я услышала удаляющиеся шаги.