Глава 22

Есть такая примета у студентов – в день экзаменов обязательно волноваться. С чем она связана, не знаю, но по себе тоже неоднократно подмечала, что, если не волнуюсь накануне знаменательных событий всё катится к чертям, идёт не как надо. То ли мироздание такие образом берёт плату за удачу нервными клетками, которые, как ложно известно, не восстанавливаются, то ли волнение держит тебя в тонусе, и ты действуешь быстро и собрано, но факт остаётся фактом.

Если не волнуешься, всё катится к чертям и идёт не как надо.

***

В то утро я не волновалась. Напротив, была в приподнятом настроении, будто впереди ждал праздник. С восхода солнце светило ярко, на небе не было ни облачко. Сумеречный дворец был пронизан его лучами насквозь. Косым восходящим лучам удавалось дотянуться даже туда, куда обычно им не проскользнуть. Из-за этого света, ярко играющего на всех гранях, окружающий мир походил на сказку.

Служанки помогали принять ванну. Купальня во дворце, что вполне логично, ничем не напоминала привычные ванные наших квартир. Она тоже словно бы была из сказки, а вместо металлического эмалированно-акрилового корыта здесь была чаша бассейна.

Фрески на стенах, яркие солнечные зайчики, прыгающие по воде – не горячей, скорее, прохладной, успокаивали нервы и бодрили.

Я была спокойна. Чего волноваться? Всё получится. Не может не получиться.

Это будет мой день. Точнее – наш! Можно считать, что это наша вторая с Эвилом свадьба. Настоящая.

Наряд, что выбрали для меня в этот день был красив, но в самом крое костюма было нечто агрессивное: жёсткие лаконичные линии рукавов и воротника. Ноги обтягивали кожаные брюки, но их мало кто мог заметить под платьем, больше напоминающим пальто. Оно было мягким и в тоже время весьма тёплым. С учётом того, что подниматься придётся высоко, а чем выше в облака, тем холоднее.

Когда девушки завершили мой наряд, дверь отворилась и вошёл Эвил. Он старался выглядеть спокойным и уверенным, но всё же от меня не укрылось, что он переживал.

– Анжелика, – с мягкостью проговорил он, обнимая меня за плечи и почти с отеческой нежностью прикасаясь к моему лбу горячими губами. – Сегодня ты станешь драконьим наездником. И мы будем равны – ты, я и Атайрон. Победоносный триумвират. Я знаю, насколько это для тебя трудно. И благодарен, что ты решилась пройти через это, как бы нелегко это не было.

– Любовь моя, это всего лишь церемония. И я не боюсь, уверяю тебя. Мне было страшно, но это прошло. И сейчас я всем довольна.

Странно. Мне показалось, он едва уловимо вздохнул. Чего он опасается? Что знает такого, что пока неизвестно мне?

Так, не позволять себе сомневаться ни в чём. Никаких сомнений – они ни к чему. Всё будет хорошо. Ведь всё уже хорошо. Мы поладили с Молнией.

Эвил сделал едва уловимый жест и один из его стражников с поклоном приблизился. В его руках сверкнула маленькая серебряная коробочка, инкрустированная красными драгоценными камнями, похожими на наш рубин.

Мужчина открыл шкатулку, и Эвил извлёк оттуда массивный золотой перстень с изображением ощерившейся драконьей морды. Лишь глаза сверкали огненным блеском.

– Возьми, – проговорил Эвил, беря меня за руку и надевая мне кольцо на палец. – Я сделал это для тебя лично. Это не просто золото. Я добавил в него капельку моей магии. Кольцо будет связывать нас и пока ты его носишь, я буду знать, что ты жива. А ты будешь знать, что жив я.

– Ты правда сделал его для меня?

– Правда. Придёт время, я подарю тебе не только кольцо – весь мир. Мы завоюем его вместе.

– Война – не самое романтичное занятие для влюблённой женщины, – улыбнулась я ответ.

Но подарок благодарно приняла.

Кольцо сидело, как влитое и, возможно, благодаря вплетённой в него магии было легче, чем выглядело.

Обняв меня, Эвил страстно поцеловал меня в губы.

– Ты жена истинного короля Десятицарствия. Ты – моя жена, – выдохнул он страстно. – Это самое главное. Этот перстень всего лишь символ, но моя любовь принадлежит тебе. Пусть он всегда напоминает тебе об этом. И если крылья дракона подломятся, пусть моя любовь будет тебя хранить.

Как ни странно, но встреча не столько успокоила, сколько разбередила волнения.

Через очередные тайные ходы следуя за проводниками я вышла на огромную площадь, заполненную людьми. Толпа походила на волнующееся море, людей было так много, что и лиц не различить – сплошная стена.

Я ещё подумала, что, если что-то пойдёт не так, может начаться чудовищная давка. И тогда кто-нибудь непременно пострадает.

Я ещё не видела Молнию, но уже чувствовала, как она нервничает. Как раздражает её это толпа. Какой бессмысленной кажется.

Она хотела лететь. И я разделяла её желание.

Простонародье от палаток, в которых находилась ближайшая к королю знать и его брат Айртон отделяли воины, одетые в красные камзолы.

Где-то там, в лабиринтах тёмных, неведомых переходов была Хатериман. Мать Драконьего Всадника и Чернокнижника.

Эвил уселся на высокий трон под пышным навесом.

Я ждала знака. Помню, как звонко чирикал птички и каким безоблачным и ярким было небо. И в глазах рябило от солнца, света и толпы.

Три дракона стояли в центре площади, окружённые воинами и опутанные цепью. Опираясь на сложенные крылья, словно на передние лапы, они время от времени вскидывали украшенные короной из шипов голову и сотрясали площадь рёвом, от которого содрогались даже камни под ногами, и качались, как волны.

Люди в толпе считали себя в безопасности? Наивные. Драконов не могли сдержать цепи. При желании они могли порвать их, как ребёнок клочок бумаги. И воины – достаточно выдохнуть пламя, чтобы половина армии обратилась в пепел.

Но в невежестве иногда благо. Люди пришли насладиться экзотическим шоу. Они уже привыкла видеть, как драконы откусывают очередной королеве голову.

Но не сегодня. Только не сегодня. Сегодня всё будет иначе.

Драконий Путь – драконья дорога. И я пройду её. Сейчас. Я вернусь к этим людям их королевой.

Каждый раз подходя к Молнии я чувствовала, насколько люди ничтожны в сравнении с драконами. Насколько эти создания мощны и как удивительно, что они всё же подчиняются нам, людям, простым смертным.

Молния смотрела на меня огненно-яркими глазами. Жуткими и непонятными. И в глубине этих глаз метались непонятные мне образы. Ушедший страх вновь стремительно возвращался.

В прошлый раз рядом всегда был Атайрон. А сейчас я была один на один. Никаких страховок.

Я испытала настоящую паническую атаку и в какой-то момент едва не сорвалась с места в попытке убежать. Но это было невозможно. Не на глазах у тысячи свидетелей.

«Два раза не умирают», – сказала я себе и медленно двинулась вперёд, не сводя глаз с Молнии.

Пламя и Злого Рока я в тот момент вообще не видела. Только гибкую и быструю Молнию. В ней сейчас заключались все надежды и страхи – вся моя судьба.

Чем ближе я подходила, тем злее выглядела моя драконица. В какой-то момент она стремительно наклонила голову, обнажая острые зубы и клацнула ими в нескольких сантиметрах от моего лица.

Удовольствие смертельно ужасное. Я пережила свою смерть. И даже не сразу поняла, что моя голова, руки и ноги остались на месте, а Молния опустила к моим ногам чёрное крыло. Как и в прошлый раз, стоило ступить на него, оно подняло меня, давая возможность усесться на место всадника.

Я с облегчением перевела дыхание – мне не откусили голову, не растерзали и всё в итоге сложилось лучшим образом.

Площадь наполнилась людскими криками и улюлюканьем. Рявкнув грозно и ожесточённо, Молния ринулась вперёд, не дожидаясь, пока я отдам приказ. В первый момент я ещё пыталась пристегнуться, но это было бесполезно – я рисковала сорваться вниз, если бы продолжала цепляться за свои цепи.

На очередной всплеск людских криков Молния ответила мощным угрожающим рёвом и стала стремительно набирать высоту. Цепь с жалобным всхлипом треснула, и драконья тень чёрной кляксой заскользила над городом.

Распластавшись по драконьему хребту я изо всех сил уцепилась обеими руками, в один из шипастых выступов. Теперь оставалось только расслабиться и постараться выровнять дыхание.

Я жива. Ритуал завершён. Всё позади.

Наивная! Какая же я в тот момент была наивная!

***

Земля стремительно отдалялась, с каждым взмахом мощных крыльев Молнии. Город поплыл подо мной, похожий на графическое изображение в компьютерных играх. И вновь я задыхалась от порывов ветра, плотного, как вата, угрожающего застрять в горле.

В первым момент полёта я не испытывала ничего, кроме облегчения. Подобное чувство испытываешь, достигая безопасного места после преодоления трудного и опасного участка пути. Интуитивно держалась и никак не пыталась повлиять на ситуацию. Я бездумно смотрела на то, как подо мной скользят башни замков и скаты домов, как рощи и сады перемежёвываются с мощёными мостовыми, а позже просто накатом грунтовых дорог, изрытых колеёй от колёс телег и карет.

Как я уже упоминала ранее, обзор был не так, чтобы очень хорош. Рассмотреть удавалось хоть что-то лишь в просвете между взмахами крыльев. Этого было достаточно, чтобы хоть как-то ориентироваться, но явно недостаточно, чтобы получать эстетическое удовольствие. Если последнее вообще возможно в данных условиях.

Я поняла, что драконица направляется в сторону моря и с облегчением вздохнула, предвкушая возвращение. В прошлый раз всё было точно также: облетев город, мы развернулись над морем чуть дальше пристани и вернулись в Драконье Логово.

У меня успели замерзнуть руки и, хотя перчатки были за поясом, я не рисковала за ними тянуться, боясь менять своё и без того кажущееся не слишком устойчивым, положение. Кроме того, в перчатках руки станут совсем плохо слушаться. Если опустить их ближе к драконьему телу, станет намного теплее – всё равно, что к печке прижать.

Мы всё летели и летели. И я стала подозревать, что норовистая дракониха вовсе не собирается разворачиваться. И прозревая, осознала, что никак не влияю на ситуацию.

Я не управляю полётом. Я понятия не имею, куда мы направляемся. И что мне делать дальше?

Я и у себя-то на земли вряд ли сумела нормально ориентироваться, окажись над бурными волнами, но там я хотя бы представляла, в каком направлении можно найти Америку, а где Китай. В этом же мире я даже названия частей света не знала. Я была слепа, как сдохший навигатор.

Надо мной бездонное небо, подо мной нескончаемое море. И всему этому не предвиделось конца.

«Поворачивай назад! – попыталась я пробиться к мозгу драконицы. – Возвращайся назад, домой».

Мне ответили резким, оглушительным воплем и резким пикированием вниз. На какой-то момент я поверила, что меня сбросят, но всё же я удержалась. Или Молния плохо старалась.

Она явно дала мне понять, что слушаться не намерена. И из нас двоих командовать будет именно она. Норовистое, вредное чудовище! У которого я оказалась в полной зависимости.

«Спускайся вниз», – снова попыталась я перехватить бразды правления.

И снова, как в прошлый раз, безуспешно. Казалось, мои попытки подчинить себе Молнию бесили её, выводили из себя. Наш полёт делался в разы экстремальней. Драконица кружилась в небе, выписывая мёртвые петли, разъярённо нахлёстывая крыльями по воздуху. И я в этой болтанке чувствовала себя клещом, вцепившимся в собачий хвост.

Пару раз потерпев крах, я сдалась и терпеливо ждала, к чему же приведёт это жуткое путешествие. Рано или поздно Молния всё равно снизится. И, возможно, потом откусит мне голову. Всё, что угодно, возможно, но утешительно одно – вечно лететь она не сможет. Рано или поздно мы сядем. Куда-нибудь. Или, в лучшем для меня случае, всё-таки повернём назад. Главное, победить паническую атаку.

Человеческий организм и психика устроены так, что рано или поздно мы адаптируемся ко всему, даже к смертельной опасности и раздражитель перестаёт восприниматься нами как острый. Раз ты не реагируешь на запросы программы, она перестаёт их делать. А наш мозг во многом схож с программами.

Я смирилась с тем, что лечу непонятно куда. И просто ждала, когда это кончится.

Но видимо кому-то нам, наверху, нравилось играть со мной в непонятную игру. Словно лягушке, мне сверху всё время подливали кипяточку.

В первый момент мне показалось, что я сама себя пугаю. Всё не может быть так плохо, как выглядит. Но… всё оказалось плохо. От линии горизонта действительно тянулась, надвигаясь, лилова-сизая полоса грозы, разрастаясь во все стороны. И Молния, словно назло мне, направлялась именно в эпицентр приближающегося шторма. Летела к самой чёрной его точке.

– Нет! Чёртова ты скотина! Мы же обе погибнем! Разворачивайся немедленно, пока не поздно! Полетели назад!

Если бы я только могла, наверное, в этот бы момент пристрелила Молнию, как бешенную. Она, что? Ненавидит меня? Почему она так со мной поступает? Зачем?

Или глупо требовать от зверя много? Но ведь Эвила и Атайрона их драконы слушались. Что я делаю не так? Я ей неприятна настолько, что гадюка хвостатая готова собственной жизнью рискнуть, лишь бы мне досадить?

Ветер усиливался. Он бил с такой силой, что ревел в ушах, сдувал с пути моего гневливого крокодила с крыльями. И мы болтались, как… неприлично даже писать, что и где.

То ли мы летели дольше, чем я думала и темнеть стало раньше, то ли буря была такой силы, что стало темно, как в сумерки. Между небом и землёй засверкали синие огненные стрелы молний и рявкнул гром.

Молния отозвалась раскатистым эхом.

Судя по всему, её стихия лишь веселила? И боялась тут опять лишь я одна?

Только тут до меня дошло, что дракониха притащила меня туда, где царствуют её стихийные тёзки. Но, поскольку вряд ли эти магические звери являются мастерами метафоры, это обстоятельство скорее всего ничего не означало. Просто совпадение.

Небо и земля сошлись то ли в битве, то ли в танце, то ли в страстной схватке. Сверкало неистово, грохотало оглушительно, а под конец пространство разродилось дождём.

Оглушённая и утомленная, я больше не сопротивлялась. Остатки моих сил уходили лишь на то, чтобы кое-как держаться на спине моего взбунтовавшегося транспорта, чтобы не свергнуться вниз, в пучины вод. Интересно, если это случится, Молния полетит назад? Или продолжит стремиться к одной ей ведомой цели? Если она вообще есть.

Молнии плясали близко и, хотя и представляли собой непосредственную опасность, отчего-то пугали меньше, чем раскатистый гром.

Я словно попала в фильм ужасов. Все спецэффекты в одном наборе: ослепительные фейерверки, ревущий ветер, стремящийся разорвать в клочья всё на своём пути, громовая канонада с такой силой ревела, что грозила разорвать барабанные перепонки.

Вместе с тем я вскоре почти не реагировала на все эти сверхмощные раздражители. Адаптировалась, можно сказать. Смирилась с мыслью о том, что могу погибнуть в любой момент. И перестав сопротивляться тому, чему помешать не было возможности, делало то единственное, что мне оставалось – держалась.

То ли моя апатия возымела действие, то ли дракониха утомилась меня мучить, или (что, скорее всего) прилетела туда, куда изначально стремилась, но мы начали снижаться. И хотя теряли высоты мы с такой скоростью, что в ушах зазвенело и сделалось чувство, будто в них плеснули кипятка, я всё равно была рада.

Вообще, если так посмотреть, у меня в последнее время не жизнь, а сплошная радость: взлетаю –радуюсь, снижаюсь – радуюсь; взобралась на дракона и голову не откусили – радуюсь, спускаясь, осталась при голове – опять же несказанная радость.

Впереди показалась гряда острых скал, выступающих из воды. Чем ближе мы подлетали, тем очевидней становилось, что это не скалы и не рифы, а острова. Земли под ногами было больше, чем виделось сверху. Но она была бесплодна, сочилась ядом. Атмосфера самая что ни на есть кладбищенская. Вода бурлила, вокруг секли молнии, а от чёрных мрачных скалистых пик курился дым, кажущийся в сумраке чёрным.

Гостеприимством тут даже не пахло. Ни зелёного клочка, ни деревьев, ни водопадов – словом, ничего, что так любят показывать в фильмах о тропических островах. Земля, к которой мы приближали, снижаясь, напоминала преддверие Ада; хуже, чем пустыня – обломок, оставшийся после Апокалипсиса. Дымящиеся руины.

Мощные драконьи лапы упруго стукнулись о землю, голова для равновесия вытянулась вперёд, костяшки сложенных крыльев упёрлись в содрогающиеся камни. Оглушительный рёв, который издала Молния, перекликался с громовым голосом небес.

Мне тут не нравилось. Что не удивительно. И опущенное к моим ногам лестницей крыло не вдохновляло. Вниз совсем не хотелось. Вверх, к слову, тоже, но вниз – больше.

Я испуганно припала к спине моего монстра. Не помогло. Тряхнув головой, как собака после купания, дракониха сбросила меня. Падать пришлось к несколько этапов, отчаянно цепляясь за костяные наросты в попытка и слабой надежде не размозжить себе голову. Впрочем, на самом деле на надежды у меня не оставалось времени. Ни на что не было времени, я и не думала, а действовала чисто интуитивно, на инстинктах.

В итоге я склонна думать, расправляться со мной у Молнии не было намерения. Если бы она хотела меня прикончить, ей бы ничто не помешало. Но она, сбросив меня на землю, где камень выступал над странным массами, с виду напоминающее нечто среднее между хлюпающих болотом и пузырящейся, застывающей магмой, прорычав что-то гневно-невразумительно-оглушительное, она взмахнула крыльями и была такова.

Молния улетела. Оставив меня в гордом одиночестве чёрте где.

Я в тихом отчаянии наблюдала, как она поднимается всё выше и выше.

Вообще-то пребывать в отчаянии – это не моё. Не люблю я это дело. Но в сложившейся ситуации трудно оставаться оптимистом. Минусов до черта при практически полном отсутствии плюсов.

Плюс был только один, правда, жирный: я всё ещё была жива. Вопрос в том, надолго ли? Ладно, не отчаиваться и не сдаваться пока дышишь – мой девиз. Конечно, самостоятельно мне этот пустырь, словно слепленный из огня, воды и темноты, не покинуть, но, может быть Молния одумается и поймёт, что на самом деле любит меня (хотя вряд ли, но – вдруг?). Или Эвил найдёт способ меня отыскать, ведь он не только король, но и маг? Должен же он был предвидеть подобную возможность? Для чего-то ведь подарил он мне тот перстень перед полётом?

Самое главное не отчаиваться. Продержалась в полёте сквозь бурю, продержусь и на земле. Какое-то время. Главное, запретить себе думать о том, что можно застрять здесь надолго.

Надолго в любом случае не получится, жажда и голос не позволят. Но смерть от голода, холода, одиночества и жажды не самое приятное окончание жизненного пути.

Тут пришла в голову мысль, что в общем-то, если хорошенько подумать, то я как бы уже мертва. И бояться-то нечего. Я ведь теперь точно знаю, что мы после смерти не исчезаем. Правда, покидать Эвила, этот новый мир и всё, что с ним связано мне не хотелось.

На мгновение сделалось стыдно за то, что о своей настоящей родне – матери, отце и брате с его детишками я после своего перерождения, грешна, вспоминала нечасто. Да что нечасто – вообще не вспомнила. Но ведь случившееся не было моим выбором? Выходит, я ни в чём не виновата?

От мыслей о грустном прошлом и возможном беспросветном будущем меня отвлекло какое-то движение в магме. Поначалу я не особенно-то этим и озадачилась, подразумевая, что это всего лишь глюк. Тут всё в той или иной степени колыхалось и двигалось.

Но «глюк» не желал рассеиваться. Это выглядело, как будто в пузырящейся вокруг и между камней жижи проглядывали лица. Невыразительные, гротескные, полустёртые, как будто скульптор делал-делал, не получилось, с досады смазал, да и забросил свою работу.

Испуганно охнув, я отодвинулась назад от края каменистого выступа, на котором меня оставила Молния. Надеясь, что, когда вновь погляжу вниз, морок рассеется.

Зря надеялась. Всё стало только хуже.

Не веря собственным глазам, смотрела я вниз. Так не бывает. Чудовищ не существует. Давно. Если существовали когда-нибудь вообще. Я никогда не задумывалась о том, что в своей прошлой жизни по-настоящему меня пугали только другие люди.

Но здесь… здесь жили драконы. И это нечто, чему в принципе не было названия. Я даже не уверена, что само слово «жили» тут в принципе уместно.

Продолжая пузыриться, магма, словно из неё чья-то невидимая рука лепила фигурки, преобразовалась в фигурки, приобретала форму и очертания. Как будто из реки, на камни, вплывая из недр и глубин, выбиралось нечто…

Как дать название тому, чего ты никогда не встречал? Как его охарактеризовать? Если к длинному телу тигра пристроить пасть аллигатора, то можно получить смутное представление о том, на что пришлось любоваться мне. А за ним двигалось нечто ещё похуже, человеческих очертаний, но нечеловеческий пропорций, передвигающееся ползком, на четвереньках.

Выбравшись из своей «грязи», чудо-чудное, диво-дивное, отряхнулось и, задрав морды кверху, уставились на меня алыми глазами. Почти такими же огненными, как глаза драконов.

Вперевалочку, не спеша, новорожденные из грязи монстрики поползли в мою сторону. И в самой их неторопливости было нечто омертвляющее. Они не сомневались, что добыча от них не уйдёт. По большому счёту бежать мне было некуда. Тут кругом лишь грязь, камни, ветер и вода. Но стоять на месте и ждать смерти я всё равно не буду. Перепрыгивая с валуна на валун, стараясь на промахнуться и не попасть в расщелину, я попыталась скрыться.

Но вскоре вынуждена была остановиться. Впереди тоже стояли твари. Пострашнее тех, что двигались за моей спиной.

Именно так на земле на страшных картинках рисуют демонов и сатану. Голый человеческий торс, раздвоенные копыта, огромные гениталии, звериная вытянутая морда со свиным тупым рылом, пылающие злостью алые глаза и два острых бычиных рога между вздыбленной шерстью.

Ах, да ещё крылья. Почти как у драконов. Перепончатые, жёсткие, чёрные, будто лакированные.

И тут я поняла, что, если срочно и быстро кто-то не придёт мне на помощь, как в кино, я погибла. Противопоставить этим тварям мне решительно нечего. У меня с собой даже оружия нет, хотя, положа руку на сердце, вряд ли оно бы помогло.

Беззвучно (твари из гряди практически не издавали звуков, в отличие от любящих поголосить драконов) демон скачками двинулся в мою сторону. Скакал он быстро, в отличие от меня, тяжёлой в праздничных одеждах и неуклюжей.

Всё же просто стоять и смотреть на приближающуюся смерть я была не в силах. Я должна была что-то делать, даже если заранее понимала бессмысленность собственных действий. Но не овца же я на заклании, чтобы смириться и ждать. Я не из тех, кто смиренно кладёт голову на плаху.

Другого оружия, кроме камней, не было. А оно, конечно, эффективного результата не даст. И всё же, я постаралась добраться до груды камней, что было нелегко, учитывая, что на козлиных ногах демон скакал куда веселее.

Как ни странно, но первый на меня набросился не демон, а человекоподобный ползущий монстр.