Глава 23

Угодивший в него камень размазал фигурку словно пластилин, в первый момент заставив меня воспрянуть духом. Но триумф мой длился недолго, потому что это весьма странное нечто тут же самовостановилось, поправив форму. А за ним уже тянулся ещё более причудливый грязевой крокодил. И у меня было такое чувство, что я брежу наяву – всего этого просто не могло быть. Мне, как страусу, хотелось спрятать голову в песок, забраться под одеяло с головой и просто переждать, когда монстр развеется, как сон.

Но они «развеиваться» не спешили. Я отчаянно пыталась придумать хоть что-нибудь, но ничего дельного в голову не приходило.

Тогда я снова бросилась бежать. Или, вернее, прыгать по валунам. В какой-то момент споткнулась и, растянувшись, ощутила прикосновения чего-то твёрдого. Обернувшись, в ужасе увидела, что грязевой крокодил впился своими нереальными челюстями в мою юбку, как это делают, играя, собаки.

Тут бы драматично заорать: «Нет!», – но от ужаса перехватило дыхание и кричать не получалось. Я попыталась вырвать пышную юбку из длинной пасти и в тот самый момент клешня грязевой обезьяны уцепилась за другую сторону юбки и потянула на себя.

В другой обстановке подобная ситуация меня бы только позабавила бы. Но сейчас мне было не до смеха. Наверняка я не знала, что со мной станет, когда эти твари до меня дотянуться, но подозревала – ничего хорошего.

Рванувшись, мне удалось разорвать материал и скатиться вниз, между зубьями каменных валунов. Нельзя сказать, чтобы я сильно от этого выиграла. Я оказалась зажатой между каменными выступами, в любой момент опасаясь застрять. Нужно было выбираться вверх, но сверху растекались морды чудовищ.

А потом я увидела протянутую ко мне руку демона. Да чтоб им всем!

Дикая ярость накрыла меня внезапно. Мне казалось, что меня сейчас просто разорвёт на части от злости. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. И вместе со злость с рук моих сорвалось нечто тёмное, такое же тёмное, как тот зловонный дым, что струился тут повсюду. Это походило… даже не знаю, на что. Туман? Эктоплазму? Нечто среднее?

С удивлением я глядела на сорвавшееся с пальцев чудо. Словно сеть, оно набросилось на узкую и длинную пасть крокодила-пластилина и тот в несколько коротких минут превратился обратно в тину. Или грязь. Или трясину. Ну, из чего он там сотворил свою плоть.

Воодушевившись результатом, уже куда более осознанном движением я набросила точно такую же «сеть» и на обезьянку. От пережитого за день напряжения страх во мне словно закончился, а на его место пришло весьма опасное, обманчивое ощущение собственной безопасности и всесилия. Я будто нашла секретный код неуязвимости в компьютерной игре, облегчающей прохождения уровней.

Всё обрело смысл – действие Молнии и этот бесконечный полёт сквозь бурю через море. Инициация. Видимо, этот бесплотный образ темноты, грязи и огня являл собой место силы и именно отсюда будущие маги каким-то образом черпали свои способности.

Окрылённая, я выкарабкалась из небольшой ямы, куда угодила, вырываясь от моих противников. И, увидев неподалёку примостившуюся на камни драконицу только утвердилась в моих подозрениях.

Раскрыв победно крылья, моя красавица огласила окрестности раскатистым клёкотом. А потом сорвавшись, ринулась вниз, в мою сторону.

Но долететь не успела. На полдороге они столкнулись с рогатым демоном.

К моему ужасу, демон оказался не один. Они слетались, словно огромная стая, со всех сторон – рогатые, огромные, жуткие. Их руки украшали огромные острые когти, которых в первый момент я не заметила. Или, возможно, они успели трансформироваться, выпуская их, как это делают кошки.

Издав воинственный клёкот, Молния распахнула пасть, изрыгая волну пламени, в котором трое из демонов воспламенились сразу. А остальные просто разлетелись, как комары, в разные стороны с тем, чтобы через мгновение сгруппироваться вновь. И ринуться в новую атаку.

В волнении и страхе наблюдала я, как рогатые атакуют. В воздухе они были меньше размерами, следовательно, подвижнее. И нападали с разных сторон, используя для атаки все части тела – когти, мускулистые руки и ноги, увенчанные раздвоенным копытом ноги и мощные, шипастые крылья.

Молния против демонов была похожа на огромный корабль против маленьких юрких катеров. По всему статьям мощнее, сильнее, но на этот раз именно габариты и мощь были на руку её противникам, имеющим численное преимущество и фору в скорости.

Одним выдохом Молния уничтожала с добрый десяток противников. Но на их место уже летело два. Она вертелась юлой, отбивалась мощным хвостом и крыльями. Нельзя сказать, чтобы положение её внушало опасение, пожелай того драконица, она легко могла улететь. Что-то подсказывало мне, что покинуть Чёрный Остров выползшие из грязи чудовища сумели бы вряд ли, но она не улетала. Я чувствовала, что из-за меня. Отбиваясь от демонов, Молния пыталась снизиться, но раз за разом вынуждена была вместо этого отгонять противников, назойливых, как муравьи. Пока из рога, крылья и копыта больше досаждали, чем действительно вредили, но надолго ли?..

Словно прочитав мои мысли, демоны изменили тактику. Часть из них по-прежнему атаковывали мою красавицу, в то время как вторая явно наметила жертвой меня. Молния вынуждена была не только обороняться сама, но и охранять меня, стараясь не подпустить ко мне демонов.

Неизвестно, чем бы это для нас кончилось, не подоспей помощь.

Оглушительный, как гром, рёв, прокатился вокруг. Молния отозвалась радостным клёкотом. Пламя рекой полилось сверху – Злой Рок присоединился к своей норовистой и капризной сестре.

Пользуясь паузой, моя крылатая и грозная подруга стремительно опустилась вниз, за мной. Сказать, что вовремя – ничего не сказать. Из ближайшей грязевой лужи отпочковались новые обезьяно-люди и пластилиновые крокодилы.

Пики валунов задерживали их движения, но мне уже пришлось пустить клубы черного дыма и эктоплазмы, однако, с учётом того, что в полку монстров из грязи всё время прибывало, а я маг совсем новоявленный, боюсь, в открытом противостоянии между мной и ними расклад был бы не в мою пользу.

Делая круг перед посадкой, Молния ударила по чавкающей, тяжело хлюпающей массе огнём, обращая врага в расколовшиеся головёшки.

Над нами кружил Злой Рок, отвлекая неприятеля, прикрывал наше отступление. Каждый новый огневой залп, ударяя в землю, словно срезал с её поверхности слой, кроша камень в щепы. Было нечто неистовое в сокрушающей драконьей мощи. И в том, что направлена она была на то, чтобы сохранить тебя. Ты в какой-то степени владел этим. И это было чудесно – чудесно настолько, что словно бы обрастал крыльями сам.

Молния, чтобы снизиться, очистила пространство, как напалмом, очередной рекой пламени. Из горизонтального положения полёта, она опустилась в вертикальное и лапы пружинисто ударили по камням. Преклонив голову к земле, Молния в очередной раз окатила камни и всё, что двигалось по ним, за исключением меня, пламенем.

Я, не теряя ни секунды, бросилась вперёд и, как по стене, цепляясь за кожистые выступы и бугры поднялась вверх с лёгкостью, удивившей даже меня саму. Стоило мне подняться на хребет, Молния, не дожидаясь указаний, сорвалась с места, набирая высоту.

Припав к её спине, я чувствовала себя счастливейшей женщиной на свете. Ни высота, ни буря, ни норов моей новой питомицы меня больше не пугали.

Тень, закрывшая от меня уже низко клонящееся к горизонту солнца, дали мне понять, что Эвил и Злой Рок летят впереди. Я не была одна. И муж не бросил меня. Хотя у меня оставались к нему вопросы, главным для меня в тот миг было, что он всё-таки пришёл. И поддержал, как мог.

Молния издала высокий, победный клик и Злой Рок отозвался гортанным рыком. Тени от драконов бежали по волнам, ещё волнующимся после недавней бури. Пенистые барашки царапинами расчертили глад воды, тёмной и глубокой.

Но какая бы не была глубина и чернота внизу под тобой, всё это неважно, пока тебя держат крылья.

***

Не могу точно сказать, сколько мы пролетели перед тем, как Злой Рок первым начал снижаться. Молния послушно последовала за ним, на сей раз решив придержать свой дурной норов. Не исключено, что она просто устала.

Мы опустились на скалистый остров, величиной не больше первого, но, слава богу, на нём не было ничего сверхъестественного.

Эвил, успевший первым сойти на землю, поддержал меня.

– Ты как? – в его голосе звучало искреннее волнение и беспокойство, которое подняло в моей душе тину ярости, до этого почти мне незнакомой. – В порядке, дорогая?

– Да с какого такого я в порядке? – выругалась я, оттолкнув его от себя. – Что это вообще было?!

– Змеиный Остров.

– Что? – не сразу поняла я.

– То место, куда отнесла тебя Молния называют Змеиным Островом.

– Это там чуть не погиб твой брат?

В моей голове быстро проносились мысли, одна параноидальней другой. Сразу скажу, драконицу в случившимся я была готова винить в последнюю очередь. Я помнила, как мужественно она сражалась за меня, разгоняя двурогих демонов. На Эвила я хоть и злилась, но в душе склонна была оправдывать. Так или иначе, он прилетел за мной, то ли потому, что заранее знал, где искать, то ли отследив через подаренное кольцо, которое так вовремя подарил.

От мысли, что Эвил знал, на что меня обрекает или пусть хотя бы допускал возможность случившегося, но не предупредил меня ни о чём, как раз удушливое облако и поднималось из глубины моей измученной души. Но более всего я была склонна винить Атайрона. Как-то подозрительно совпадало…

Хотя что совпадало? Что и его Пламя отнёс на этот проклятый Змеиный Остров?

– Да.

– Ты знал, что такое может случиться?

– Что Молния отнесёт тебя сюда? Нет, клянусь! Я боялся, что ты не сумеешь с ней управиться, что можешь потерять контроль, потому и надел на тебя кольцо. Это была всего лишь подстраховка, не более.

Похоже на правду. Может ею быть.

– Твой брат может быть в этом замешен?

– С того момента, как дракон подпускает к себе всадника и между ними устанавливается связь, никто другой, кроме последнего, не может управлять им. Положим, я мог бы полететь на Молнии, если бы захотел отыскать тебя или прийти к тебе на помощь, хотя это рискованно, но ни в одном другом случае она и близко к себе не подпустит. Управлять чужим драконом не под силу ни одному магу. Дракон может поменять всадника, отдав предпочтения новому перед старым, хоть это и большая редкость, при этом рвётся его старая связь с прежним хозяином. Молния артачится, но она явно отдаёт тебе предпочтение. Так что ответ на твой вопрос – нет! Атайрон, даже если он и был замешен в каких-то интригах против твоей предшественницы, не мог подчинить Молнию, да ещё на расстоянии, прилететь на Змеиный Остров.

– Драконы разумны, это я поняла. Но почему она это сделала? Зачем сначала сбросила меня в эту яму, кишащую нечистью, а потом так отчаянно обороняла? Передумала убивать?

– Она не собиралась тебя убивать. Змеиный Остров не всегда был островом. Когда-то на месте всех этих скалистых обломков лежала древняя земля. И ею управляли мои предки.

– Санисторы?

– Предки со стороны матери. На этой земле жили маги и оборотни. По легенде их преступления были столь темны и велики, что даже Тёмные Боги отвернулись от них, лишив своей защиты. И тогда Светлые Силы стёрли Древнюю Землю с лица планеты, расколов её на тысячи мелких осколков, залив водами океана. Но даже и в виде осколков древние Чёрные Земли сохраняют свои ядовитые магические свойства. Змеиный Остров – место силы. Здесь пробуждается в людях магия.

– Темная?

– А есть другая? Магия всегда тёмная, любовь моя. Но человеческий разум способен преобразовывать её во благо, правда, это требует определённых усилий.

– Выходит, Молния принесла меня на Змеиный Остров в расчёте на то, что во мне проснутся магические способности?

– С того момента, как у тебя образуется связь с драконом, в тебе уже есть магия. Ведь драконы, они… как бы это понятнее сказать? Они магия и есть. Они способны поглощать её, вытягивая из других существ, людей в том числе, глуша её на определённых территориях и откачивая, как пиявки откачивают кровь. Собирая, удерживают в себе, как в резервуаре и перекачивая, при необходимости, в своего владельца.

Вот это здорово! Этакий личный банк с магической пыльцой.

– Магия уже была в тебе, – продолжил Эвил, мягко обнимая и привлекая меня к себе. – Но Молния сделала всё возможное, чтобы заставить тебя её использовать?

– Зачем? – недоумевала я. – Зачем ей это? Она ведь не человек?

– Нет. Не человек. Драконы разумны по-своему. Не так как мы с тобой, но всё же…может, Молния слишком тщеславная дама и не допускает мысли о том, что ею может управлять простая смертная? Ей нужна фея.

– В таком случае она просчиталась. То тёмное нечто, что заставляло рассыпаться подползающую ко мне нечисть, никак не напоминало солнечную пыльцу.

Эвил улыбнулся:

– Ты не представляешь, как я счастлив, Анжелика.

– Счастлив?

– Да! Безумно. Я так тебя люблю, и ты моя жена. И все эти испытания – они остались позади.

– Если бы я их не прошла, ты следующее говорил бы тоже самое?

– Заслуженный упрёк. Да, ты не первая, любовь моя, но ты – ты единственная. Анжелика, не уверен, что должен это говорить, но хочу сказать! Хочу, чтобы ты знала. И, пожалуйста, поверь мне – ради тебя я впервые всерьёз задумывался о том, чтобы всё перечеркнуть. Всё то, к чему мы так трудно и упорно шли. Хотя – мы ли шли? Или всего лишь только моя мать?

Ты заставила меня впервые подумать о том, что весь проделанный мной путь я преодолел не ради своих, а ради чужих целей. До тебя я никогда не задумывался о том, чего хочу лично я. Не потому, что полвека назад злые враги вырезали всех Санисторов и их кровь взывает к отмщению; не потому, что мой отец жил и умер с мыслью о троне и невыполненным долге перед династией. Не потому, что мать всегда считала меня достойным власти – чего хочу я сам? Хочу ли я огромного могущества и власти? Достоин ли я их?

Эти два месяца, что прошли со дня нашей свадьбы – ничего в жизни не было лучше них. И ужасней – тоже. Как часто я думал о том, что драконы могут отнять тебя у меня. Ночь за ночью я видел один и тот же сон. Мы на площади, окружены людьми. Начинается Ритуал и всё идёт по старому сценарию. Молния убивает тебя так же, как других. И я стою над залитой твоей кровью, вымощенной серым камнем мостовой и ненавижу всё это, а больше всех себя. Уже ничего не изменить и не вернуть. И тебя нет!

Эвил судорожно сжал меня в объятиях, зарываясь лицом в мои волосы. Мне было больно и тесно, но я терпела, понимая, что он не осознанно доставляет мне неудобство и причиняет боль, что он нуждается в этом контакте, в нашей близости.

– Я просыпался в холодном поту и с облегчением, которому не найти слов. Это был только сон. Ты была жива, рядом, тихо и спокойно дышала во сне. Но с каждым подобным пробуждением мой страх становился всё невыносимей. Ведь кошмар мой мог стать реальностью с большой долей вероятности. Мог настать тот день и час, когда от него не суждено будет очнуться. Были моменты, когда мне хотелось всё бросить, забрать тебя в охапку, но… но куда мы могли с тобой убежать? Ни крестьянами, ни купцами мы быть бы не смогли, а среди знати мы оба слишком хорошо известны. Увы! Я слишком далеко зашёл в моей борьбе. С этой дороги свернуть можно только в могилу. При любой ошибке, стоит дать слабину, и мои враги постараются меня уничтожить. И тебя вместе со мной.

Отказаться от драконов? Такая мысль тоже приходила мне в голову раз за разом. Но, оставшись без контроля, набирая силу, теряя ограничения, неизменно накладываемые человеческим разумом на силу Зверя, Молния могла превратиться в совершенное оружие. К тому же она единственная надежда на воспроизведение драконов – последняя драконица в мире.

И всё же… я готов был ради тебя отказаться от драконов. Атайрон, узнав о моих намерениях, пришёл в ярость. Он убеждал меня, что мать этого не потерпит и, реши я притворить моё решение в жизнь, в любом случае избавится от тебя.

Только один шанс оставался у нас быть вместе, рядом. Спасибо, любимая, что ты достойна прошла этот путь! Спасибо, что справилась.

Всегда приятно слышать ласковые слова любви, слова страсти. Доброе слово, как известно, приятно и кошке. Что говорить от человека? Оставались ли во мне сомнения? Конечно, я вообще к ним склонна. Но сомнения не мешали мне верить Эвилу.

Я с радостью подставила свои губы под его поцелуй, который был пронзительным, долгим и нежным. Вскоре нежность сменилась страстью, т которой я и не думала отказываться? Почему? Зачем? Мы были на это острове совершенно одни, если не считать наших драконов, кружащих в небе чуть вдали.

Солнце село. Над нами взошло ночное светило, его острый диск взрезал остатки облаков в мелкие грязноватые комки ваты, плывущие по небу.

Руки Эвила была горячими, такими горячими по контрасту с прохладным ветром, овевающим мою кожу, отбрасывающим мои волосы мне за спину.

Я застонала, сладострастно откидывая голову, когда его пальцы сжали мои соски сквозь тонкий материал платья, забравшись под тяжёлый плащ. Умело и тонко он разжигал во мне пламя, то нежно щекоча их, то пощипливая до сладко-саднящей боли. Его губы, его язык вторгались в мой рот то деликатно, будто готовые отступить при первом же намёке, то почти грубо, сминая, смятая, кусая, посасывая, вылизывая.

Он взял меня стоя – на груде камней лежать не удобно.

Его проникновения было желанным. Я вжималась в его тело, вбирая в себя каждый вдох, каждый новый удар, каждое касание. Я поглощала его страсть, разделяла её, впитывала и возвращала – наступление за наступлением, удар за ударом, проникновение за проникновением.

Он был горячим, жарким, берущим. Жадно впитывающим мои стоны, вбирающим моё тепло, упивающимся моей ответной страстью.

Он был повсюду – его целующие меня губы, его обнимающие меня, поддерживающие руки; его скользящий в глубины моего тела твёрдый, горячий, словно бархатный, мужской стержень; его тепло и любовь, его едва уловимый, чуть горьковатый запах сухих, вызывающих в памяти образ разогретых солнцем, луговых трав и цветов – всё окутывало меня, поглощало, распинало и рождало заново.

Я цеплялась за Эвила как лиана, которой не подняться вверх без поддерживающей её колонны.

Казалось, я могу обнимать бесконечно эти широкие плечи, чувствовать на своих губах сладкие касание его губ; принимать эти дивные толчки, наполняющие моё лоно наслаждением.

Когда я позже вспоминала нашу первую брачную ночь, то в памяти было больше окружающих деталей, чем нас самих. Наша страсть в ту ночь была искусственной, деланной, направленной больше на самих себя, чем друг на друга, но в итоге давшей куда меньше.

Там, после Змеиного Острова, после жутких монстров, после всего, что удалось пережить, мы воссоединились подлинно. Наши тела перестали быть игрушками для наслаждения, они стали проводниками наших душ, оболочкой наших чувств. Каждое прикосновение, каждый поцелуй служили одной цели – выразить любовь, наполняющие наши сердца и принять то искреннее горячее чувство.

Только пережив ту ночь на бесплотных скалах, я постигла суть разницы между тем, чтобы заняться сексом с сексуальным партнёром и испытать, пройти через близость с любимым человеком. Тот, кто пережил последнее уже вряд ли согласится на сурогат и заместитель.

Любовь нельзя «заниматься». Любовь не бизнес, не хобби, не развлечение. Любовью нельзя заниматься, как нельзя заняться жизнью или смертью. Ты либо живёшь, либо нет; любо мёртв – либо нет. Ты либо любишь, либо – нет. Любовь может быть величайшей наградой или карой, когда она есть, но не вызвать её искусственно, не убить до естественной её смерти – нельзя.

Секс и любовь не тождественны, хотя одно понятие часто подменяют другим. Благодаря Эвилу в ту ночь я это поняла.

Любовь – это волшебство, это чудо, это сказка и это всегда нечто большее, чем ты сам. Любовь всегда готова делиться, отдавать и принимать любимого.

А секс? Это животный инстинкт потребления. Но часто, лишённые любви, тоскующие по ней, мы готовы тонкий лучик света принять за яркий солнечный свет, которого многие из нас никогда в жизни не видели. Правда в том, что раз в жизни познав это настоящее, мы сгораем и больше не нуждаемся в суррогатах. Это как пить самогон после изысканнейших вин – лучше не пить ничего.

Я тянулась к Эвилу телом и душой. И это было… тот, кто любил, знает. А тех, кого это обошло стороной – не знаю, завидовать им или сочувствовать?

Горькая правда жизни в том, что любовь – это самый большой клад, который можно найти в жизни. Самое прекрасное богатство. А если ты обладаешь кладом, ты боишься его потерять. Всегда. И у того, кто им владеет, всегда найдутся завистники.

Любовь – это полёт. Но летать бывает очень сложно. Не потому ли большинство из нас отказывается от своих чувств, что ходить по земле не так увлекательно, но куда более надёжно.

– Любимая моя, – прошептал Эвил, изливаясь в моё, лоно, прижимая меня к себе с жадностью скупца.

– Это было чудесно. Лучшее, что случалось со мной в жизни, – сказала я чистую правду от всего сердца.