Глава 24

Я вернулась с триумфом. Меня приветствовал весь город, громко рукоплеща и выкрикивая приветствия. Я впервые познала славу и вкус её ударял в голову сильнее шампанского, он был слаще клубники со сливками и, боюсь имел досадный побочный эффект – на это слишком легко подсаживаешься. Хочется ещё и ещё! Вот так люди и заболевают звёздной болезнью. Стоит раз пройти через врата всенародного обожания и этот вкус хочется пробовать вновь и вновь. Но источник, как правило, быстро иссякает, сменяясь горьким вкусом.

Толпа переменчива. Сегодня она носит тебя на руках, завтра – порицает, послезавтра о тебе все забыли, и ты чувствуешь себя покинутым и заброшенным.

В старых сказках, которые, как известно, ложь с намёком, герой проходит через три испытания: огонь, воду и медные трубы. Последние мне представляются Славой и Властью – две силы, распинающие и растлевающие душу. Тот, кто познал это, кто испил чашу и не предал себя, остался верен нравственным и моральным нормам, не купился на вседозволенность, не озлобился, не возгордился – тот воистину король и царь.

Но таких мало. Раньше королями рождались и жили с короной на голове. К тому моменту, как достигали зрелости, привыкали к блеску и были готовы к тяжести, но теперь – теперь мы редко бываем готовы.

В моей прежней жизни скромной учительницы истории я была хорошим человеком. А что мне оставалось? Меня мало что искушало. Не было красивых мужчин, богатства, ярких соперниц, достойных врагов. Всё было иначе. Ну не за директорское же кресло убивать друг друга? Хотя и там подковёрной грызни хватало.

Меня пугал этот новый мир. Пугали открывающиеся возможности. Владеть драконом – это не лопату в руке держать.

Не успела я отдохнуть после полёта, как ко мне пришла одна из придворных дам Хатериман и с улыбкой, показавшейся мне фальшивой, передала приглашение явиться на обед к Госпоже-Матери. Отказаться было бы невежливо, да и желания такого не возникало. Мне самой было интересно встретиться с матерью Эвила. Добра я от неё не ждала, но личность она была интересной. К тому же мы теперь друг другу не чужие люди, и если всё пойдёт как надо, когда-нибудь в моих детях будет течь её кровь.

Мне хотелось бы преподнести какой-нибудь подарок, но правда была в том, что здесь, при том, что всё считалось моим, не было ничего, что по-настоящему принадлежало бы мне. Кроме подарков Эвила, с которыми бы я не рассталась за все блага мира.

– Принесите платье, подходящее к данному случаю, – отдала я распоряжение Суокэ и Мирайе. – Что-нибудь нарядное и достаточно скромное для того, чтобы одна женщина могла вызвать одобрение у другой.

Хатериман на этот раз сидела не на полу, как в прошлые наши встречи и неспешно разливала по маленьким чашкам ароматный чай. При моём появлении она поставила чайник и протянула мне руку для пожатия.

– Рада поздравить тебя, Тайима, с тем, что тебе удалось стать Драконьим Всадником. Теперь ты действительно одна из нас.

По её виду было незаметно, чтобы известие было радостным. Скорее из разряда тех, с которым приходится мириться. Не слишком приятна мысль о том, что эта красивая и яркая женщина предпочла бы увидеть меня среди мёртвых.

– Оставь нас, Танитисан, – приказала она служанке, и та немедля вышла из комнаты.

Хатериман молча смотрела на меня чёрными глазами и в её взгляде сквозила неприязнь ко мне.

– Вы не рады моему восхождению, сударыня?

Хатериман насмешливо вскинула голову, выжидающе глядя на меня, чем очень напомнила своего старшего сына.

– Я вам не нравлюсь. Я поняла это с нашей первой встречи. Вы надеялись, что страсть вашего сына будет более преходяща, а драконы не оставят мне надежды. Но вот я здесь. И нравится вам это или нет, но нам придётся дальше жить вместе и будет лучше, если мы попытаемся поладить.

– Нам не обязательно ладить, девочка. Довольно будет жить без вражды. Тебе не нужна моя любовь, как я вполне обойдусь без твоей почтительности.

– Я не была непочтительна! – возразила я горячо. – Почему вы так относитесь ко мне, как будто я в чём-то провинилась. Или просто недостойна быть рядом с вашим сыном?

– Потому что ты недостойна. Ты слаба, Анжелика Ванхелия. И мы оба знаем об этом.

– Я не считаю себя слабой. И ваша враждебность ко мне неоправданна. Чем я вам не угодила? В чём мой грех?

– Твой грех в том, что мой сын слишком сильно любит тебя, девочка. В том, что от этой любви от теряет разум.

– Да разве это плохо?! Со мною он счастлив!

– Короли рождены не для счастья, дитя. Впереди у нас столько испытаний, он не должен размякнуть. Ему нужно быть воином.

– Я – королевских кровей. Брак со мной принёс ему земли, деньги и союз. Я не жалкая рабыня. Да, я слышала историю об изменах, предательствах и свержении законной власти. Но мои предки владели нашей землёй до того, как Санисторы пришли и взяли то, что ранее им не принадлежало. Ванхелии владели Оруэлом задолго до того, как вошли в состав Десятицарствия. Я ровня вашему сыну, а теперь мы соединены магией так же, как соединены клятвами.

– Всё так. Разве я возражаю? Ты достойна, ты избрана и любима. Моим сыном. Означает ли это, что я обязана любить тебя? Не думаю. Да и возможно ли это – полюбить кого-то по обязанности.

– Мне будет достаточно вашего уважения.

– А разве я выказывала что-то другое?

Сам её тон был ядовит и холоден как тёмные испарения Змеиной Пустоши.

– Я готова полюбить вас. Как и Атайрона. А вот вы меня не любите! С самого начала невзлюбили. Могу я сделать хоть что-то, чтобы изменить положение вещей?

Хатериман усмехнулась, усмешка её была полна издёвки.

– Насчёт меня сложно сказать. А вот любовь Атайрона не так уж сложно получить. Только облегчит ли это твою жизнь? Я сомневаюсь. Хотя… чем ещё тебе заниматься, как не завоеванием любви? Как все Ванхелии, вы не блещите умом.

– Вы дошли до прямых оскорблений? Что заставляет вас так думать?

– А с чего бы мне думать иначе? Ты во дворце уже три месяца. И что? Что ты знаешь о своих подданных? Что ты знаешь о министрах твоего мужа? Словно гусеница, ты свила кокон и спряталась от всего мира, живя иллюзиями о любви и фантазиями о счастье. Такую ли королеву ждут подданные?

– Этот ваш упрёк не справедливее других. Никто не способен решать больше двух задач сразу. Моей целью были драконы…

– Зачем нам драконы?

– Не понимаю, о чём вы спрашиваете?

– Что же тут непонятного? Для чего, по-твоему, нам нужны драконы?

– Чтобы охранять свою власть и порядок в стране, естественно.

Я чувствовала себя так, будто сдаю экзамен.

– Пока нет никакой страны. Есть земли, которые мы хотим завоевать. Но рано или поздно эта цель будет настигнута. Что дальше? Никто из нас не умеет править – один мой сын маг, второй – воин. Всё окружение Эвила состоит из бравых вояк. Но когда война закончится, Анжелика-Тайима, когда меч войдёт в ножны, нужны будут другие люди. Люди, разбирающиеся в экономике, политике, этикете, строительстве. Мало завоевать – нужно удержать. Вывести из тьмы на свет.

– Я уверена, что Эвил сумеет с этим справиться. Если бы вы не толкали его всё время вперёд, он мог бы начать строить своё будущее именно здесь. Мы может создать новое государство, а эта земля и это дворец будет её колыбелью.

– Ты действительно веришь в это? – Хатериман поднялась и, шурша юбками, подошла ближе.

– Да!

– Я же говорю, что ты глупа, Анжелика. Отсюда ничего не построить. Мы должны завершить начатое объединение, закончить завоевание. Вслед большим переменам приходят враги. А война позволяет истребить их как можно больше, это существенно облегчает жизнь в мирное время. Ты же их тех, кто будет скулить о милосердии, щадить и всё портить. Ты не должна мешать моему сыну! Твоя задача – стоить за его спиной, всегда оставаясь на его стороне, даря ему силы. Большего от тебя не требуется, но и меньшего – тоже. Эвилу нужна твоя верность. Ты должна будешь оставаться рядом с ним, чтобы не случилось.

– Ничего другого я и не желаю, – холодно, в том моей драгоценной свекрови заявила я. – Но, к сожалению, этого, кажется, мало, чтобы растопить лёд между мной и вами?

После встречи с дорогой свекровью я больше не боялась звёздной болезни. Я поняла – у меня в этой жизни есть от неё надёжное противоядие.

Настроение было безвозвратно испорчено. У Хатериман был обычай говорить неприятные вещи, имеющие смысл. И доля истины в её словах была. Мне, как будущей королеве, стоило всерьёз задумать о том, как устроено государство. Я понятия не имела о том, что за люди служат моему мужу.

С другой стороны – когда есть король, королевы играют при нём несколько иную роль. Стараясь накрутить меня, заставить влезть в государственные дела мою любимая свекровь пыталась вбить между мной и Эвилом клин. Лично я не собиралась помогать ей в этом.

В итоге я приняла решение сделать всё возможно, чтобы больше узнать о делах государства, но так, чтобы не мешать и не раздражать супруга.

Однако случайная встреча с Атайроном всё изменила. Мне пришлось думать совсем не о тех вещах, о которых я собиралась.

***

– Поздравляю, – отвесил он лёгкий поклон, в котором насмешки было куда больше почтения. – Вы упорная женщина, принцесса Анжелика…

– Принцесса? – гордо вскинула я голову. – Мне кажется, я доказала, что достойна вашего брата, а рядом с королём может стоять только королева.

Не то, чтобы я действительно кичилась содеянным… ну, ладно, может быть и кичилась – совсем чуть-чуть, – но встреча с Хатериман испортила мне настроение. Меня так и подмывало сорвать на ком ни будь злость и даже осознание того, что Атайрон совсем не подходящая для этого кандидатура меня не останавливало.

Атайрона моя реплика заставила поморщиться. Так реагируют люди с отличным слухом на фальшиво взятую ноту:

– Видимо, Анжелика, вам кажется, что вы сказали нечто заслуживающее внимания. На мой вкус слишком помпезно и пафосно.

– Я уже успела наслушаться комплиментов от вашей матушки, – раздражённо процедила я сквозь зубы. – Выслушать ещё и ваше обо мне мнении так сразу я не способна!

– С чего вы взяли, что я горю желанием им поделиться?

– У меня создалось мнение (возможно, ошибочное), что наша встреча не случайна. А ещё я почти уверена, что вы не испытываете ко мне симпатии – это в лучшем случае. Из этого легко сделать вывод, что вам от меня что-то нужно…

Он насмешливо приподнял бровь:

– И это что-то, конечно, очередная шпилька, загнанное в ваше самолюбие? Хорошего же вы обо мне мнения.

– Не лучшего, чем вы обо мне, – парировала я.

– Но вы правы в одном. Наша встреча не случайна. Я действительно подкарауливал вас в этом тёмном переулке, надеясь застать одну.

– Зачем?

Не насторожиться после такого заявления было бы, по меньшей мере, странно. Я и насторожилась.

– Вы ведь помните, что планировалась до того, как Ритуал отвлёк нашего дорогого Эвила от завоевания Розовых песков, вернее, карательной операции?

– Карательная операция, – упавшим голосом произнесла я.

– Вы ведь не рассчитываете, что теперь, после того, как Молния вам подчинилась, планы изменились?

– Хотите сказать, что Эвил собирается напасть на отца почившей Эденсун?

– Не на отца, а на поданного, осмелившегося бросить нам вызов.

– Он бросил вам вызов после того, как по вашей вине погибла его дочь. Чисто по-человечески его можно понять.

– Чисто по-человечески? – сделал Атайрон большие удивлённые глаза. – Дорогая Анжелика, иногда ваши заявления заставляют меня усомниться в вашем разуме. Если короли станут чисто по-человечески понимать своих врагов и относиться к ним снисходительно, как вам того, кажется бы хотелось, от королевства останутся одни лоскуты.

– Вы, полагаю, ратуете за жесткое подавление?

– Естественно. Власть держится на страхе и уважении, а её фундамент – это чувство выгоды у подданных поддерживать сторону властителя. Людям должен быть выгоден союз с сюзереном, но они должны бояться его прогневить. Страх и любовь – вот что способно держать нас в повиновении. Если кто-то нарушает границы, их нужно поправить как можно быстрее, иначе в образовавшуюся брешь уйдёт всё! Король – человек лишь наполовину.

– В таком случае я от души сожалею, что Эвилу досталась столь тяжкая ноша!

– Я тоже. Но на попятный идти поздно. И я затеял этот разговор не для того, чтобы спорить с вами, сестра.

– Сестра? – опешила я.

– Мы – жена моего брата, а значит, между нами теперь почти кровная связь. Поэтому, да, сестра. Моё обращение вас удивило?

– Неважно, – тряхнула я головой. – Продолжайте. Вы не спорить пришли и не ссориться – это я поняла. Осталось выяснить, чего же вы всё-таки хотите?

– Эвил наверняка будет противиться моей идее, поэтому я хотел бы, чтобы предложение исходило от вас, а не от меня. И вам следует быть настойчивой, выдвигая его.

– Какое предложение?

– Во время наступления три дракона лучше одного, Анжелика.

Сказать, что мне его предложение не понравилось было бы неправильно. Не понравилось – это всё же не совсем правильное слово. Я вообще не видела себя в роли завоевательницы. Вот от слова «совсем». Во-первых, от одной мысли что я могу убивать людей – в данном случае тот факт, что пламя станет изрыгать Молния мало что меняет. За штурвалом, образно выражаясь, буду я. Брать смерть людей на свою совесть мне совершенно не хотелось. Не говоря о уже о том (себе-то можно не врать, а говорить правду?), что любое сражение – это риск. Как не сильны и не мощны драконы, нашими противниками выступят не мальчики из церковного хора.

Что я смыслила в тактике и военной стратегии? Правильно, ничего. И знать об этом больше совсем не хотела.

– Вы должны сообщить Эвилу о своём желании присоединиться к нам. Анжелика. Уверен, вам он не откажет.

– Я отнюдь не уверена, что жажду познать ратную славу, брат, – с иронией проговорила я. – Меня растили для светлиц и рукоделия.

– Вы клевещите на себя. По крайней мере я слышал о вас совсем другое.

– Чтобы вы обо мне не слышали – всё ложь!

– Вы настолько трусливы, что боитесь врага даже с высоты птичьего полёта? Или ваша любовь к моему брату не настолько сильна, чтобы толкнуть вас на подвиги?

– Возможно, я просто умнее, чем вам бы того хотелось?! Думаете, мной так легко и просто манипулировать? Что до любви к вашему брату – всё, абсолютно всё, что я делала и делаю в последнее время, продиктовано моим чувством к нему. Но я ещё не успела прийти в себя после Ритуала и Змеиной Пустоши, да там один полёт в облаках чего стоил! А вы и ваша маменька уже набросали план новой полосы препятствий. Это несправедливо.

– Я не пытаюсь вами манипулировать. Это простая арифметика, принцесса… ох, нет, простите, королева, – снова отвесил он в мою сторону издевательский поклон. – Три дракона больше чем один.

– Почему бы вам не взять армию?

– Потому что наша армия, как и наша власть на настоящий момент, больше мифическая, чем реальная. Вы нужны своей семье, Анжелика, и сейчас нужны именно как Драконий Всадник, как Воительница. Если мы победим, вы сможете гордиться собой. Барды сложат о вам песни и баллады…

– И кто теперь тут невыносимо пафосен? – фыркнула я.

Вот всю жизнь мечтала, чтобы про меня песенку спели. Так хотела, аж плакала. Ради такой замечательной перспективы чего жизнь не рискнуть?

– А если мы проиграем? – жёстко спросила, сузив глаза.

– Если проиграем? Кому? Королю Розовых Песков?

– Звучит так уничижительно, что противоречит одно другому. Вы требуете поддержки третьего дракона, значит, как противник он чего-нибудь да стоит? Если мы ему проиграем?

– Не проиграем.

– Но если?…

– Если проиграем, сложенные песни станут прославлять не нас. И ваше имя свяжут с позором и неудачей. Но вы, если останетесь живы, сможете, поджав хвост, отползти к вашему трусливому папеньки в Оруэл.

– Замечательная мысль! Только я отправиться могу в Оруэл, не участвуя в сражениях и не рискуя собственной шкурой!

– Я думал, вы смелее, Ваше Величество.

– То, что вы думаете, милорд, вообще-то не мои проблемы.

Мы расстались недружественно, если не сказать – враждебно.

Встреча с мужниным братом настроение испортило даже больше, чем встреча с его матушкой. Потому что, как не крути, а мысль о том, чтобы в итоге сделать так, как от меня хотели меня не покидала.

Что за несчастливый у меня характер? Вечно ведусь на всяческие махинации и манипуляции!

Поговорив со всем своим новоявленным семейством, мне теперь осталось дотерпеть до вечера и поговорить и его завоевательно-карательных планах с ним самим. А уж потом делать выводы.

Хотя в глубине души я подозревала, чем всё закончится. Оставалось надеяться на то, что сам Эвил мою инициативу не поддержит.