Глава 25

– Ты чем-то озабочена? – спросил Эвил, когда мы, утомившись от страсти, вышли на балкон вдохнуть свежего воздуха.

Вечер выдался душным. В местных краях почти всегда стояла духота и за всё время пребывания здесь мне ещё ни разу не хотелось накинуть на плечи что-то теплее шёлка, если не считать полётов под облаками.

Как и в прошлый раз, звёзды были большими и яркими. Они сияли сверху, сверкали вдали, отражаясь от тёмных вод залива. Их лучи дробила рябь течения, и словно серебристая дорожка простиралась тонкой стрелкой от линии горизонта в нашу сторону.

Мне не хотелось портить такой чудесный вечер ворчанием и жалобами, но в иные моменты мы с Эвилом редко встречались.

– Твоя мать сегодня приглашала меня разделить с ней трапезу.

Даже не глядя на мужа я почувствовала в его позе напряжение.

– Атайрон тоже нашёл время, чтобы поздравить меня.

– Приятно слышать, что мои родные ценят тебя.

Я ощутила приступ раздражения. Иногда я уставала от всех этих красивых слов, изысканных чувств, высоких отношений. Да, всё это сказочно возвышенно и прекрасно, но это как всё время на каблуках танцевать. Иногда становится невтерпёж аж до визга! Я не родилась принцессой, возможно, всё дело в этом?

– Думаю, мой повелитель догадывается о том, что не всё так гладко, – не без сарказма, с иронией произнесла я, наконец-то перестав любоваться пейзажем и заглянув в лицо мужа.

Он недовольно нахмурился.

– О чём ты говоришь, дорогая?

– О том, дорогой, что твоей матери я не нравлюсь, – словно стараясь закрыться от намечающейся ссоры, я скрестила руки на груди. – Она явно бы предпочла увидеть на моём месте кого угодно другого – любого! – лишь бы не меня.

– С чего ты взяла?

Голос Эвила звучал ровно, но я кожей, сердцем, всем нутром чувствовала, что поднятая мной тема ему не по душе.

– Это сложно не заметить. Я старалась, честно – но мои таланты не безграничны. Сегодня госпожа Хатериман заявила, что я недостаточно хорошо разбираюсь в политике твоего двора. А я вообще не в курсе, что он тут есть? Не считать же двором молчаливую, как тень, прислугу?

– Не понимаю… вы чем-то недовольны, госпожа?

Вежливые интонации Эвила пропитались холодом, как губка водой. Он всем своим видом выражал предупреждение: «Осторожно».

Но я не хотела быть осторожной. Я хотела… чего, кстати? Наверное, я до конца точно не знала, не могла этого чётко обозначить. Хотела, чтобы рядом со мной был близкий человек – по-настоящему близкий, с которым, как говорится, и в горе, и в радости. Я любила Эвила, но между нами словно была невидимая стена – дистанция. Он был так ласков, он был со мной мягок, он передарил мне за эту неделю едва ли не ювелирную лавку и драгоценности, наверное, стоило состояние? К моим ногам легли шелка, каждое моё желание предугадывалось. И наши ночи раз от раза становились лишь жарче.

Так что с его стороны я сейчас, наверное, выгляжу, капризной? Но мои чувства не были капризом.

– Я всем довольна, любовь моя, просто… просто мне тесно.

– Тесно?

Он не понимал.

– Да. Тесно. В этой комнате, в которой пусть в роскоши, но проходит день за днём.

– Разве тебе запрещено покидать свои покои? Ты не пленница в моём дворце – ты госпожа.

Он действительно так считал? Настоящей госпожой во дворце была его мать. Нет, я не завидовала её власти и не хотела её отнять, просто повсюду, куда бы я не пошла, чтобы не делала, я чувствовала на себе незримый, но вездесущий взгляд Чёрной Хатериман. Ей принадлежало всё. И она боялась, что я заставлю её делиться – к этому она была не готова. И именно это заставляло её меня ненавидеть. Если бы на моём месте была другая – она бы ненавидела её так же, как теперь ненавидит меня.

Оставаясь одна, я начинала подозревать, что весь этот Ритуал с магией был тщательно придумал Черной Госпожой и рассчитан на то, чтобы победителей не было. Но Атайрон каким-то образом переиграл мать на её же поле. Между желаниями и интересами, матери и брата он, по непонятным мне причинам, решил держать сторону брата.

Только любви Эвила я обязана жизнью. Ему же я была обязана короной. И магией, которая теперь проснулась во мне. А самое главное, он подарил мне любовь.

Я всё это ценила. Но я не чувствовала себя в безопасности. Спала ли я, ела ли, прогуливалась в парке – затылком и кожей чувствовала на себе неприязненный взгляд, как у кошки, пасущей в засаде мышь.

– Атайрон не только поздравил меня.

Эвил не сводил с меня взгляда, ожидая развития. И я не обманула его ожиданий.

– Он рассказал о том, что твои планы насчёт Розовых Песков не изменились.

– Зачем?

– Зачем рассказал?.. Возможно, твой брат считает, что втроём у нас больше шансов одержать победу с меньшим риском?

– С меньшим риском для кого?

– Для вас, ваше высочество?

– Серьёзно? – теперь пришёл черёд моего мужа загораживаться от меня, скрещивая на груди руки. – Твоё участие в нападении на военную крепость может как-то улучшить наше положение?

– Ну… оно определённо его не ухудшит, – осторожно уронила я, чтобы не вызвать вулкан негодования.

Зря опасалась. Эвил, как всегда, отлично владел собой.

– Ухудшит, любовь моя, если вместо того, чтобы думать о стратегии боя и собственной безопасности, я стану присматривать за тобой, ежесекундно волнуясь о твоей безопасности.

Его слова бальзамом лились на мою душу. Я не рвалась в драку чтобы всех порвать и предать геенне огненной. Мне вполне комфортно было и в моей роскошной светёлке.

Подняв руку, Эвил осторожно провёл ладонью по моим волосам, с нежностью и некоторой горечью глядя мне в лицо:

– Что за игру он снова ведёт? Зачем вкладывает столь опасные идеи в твою голову?

Повернув голову, я поцеловала ласкающую меня руку:

– Возможно, любовь моя, он хочет проверить мою верность тебе и готовность к жертвенности?

– Мне не нужны жертвы с твоей стороны. От своей жены я не жду ратных подвигов.

– Но… я согласна, Эвил, что сейчас я буду скорее обузой, чем подмогой. Но ведь не просто так я прошла весь этот путь? Зачем было становиться Всадником, если…

– Потому что только так мы можем получить новых драконов! Наши с тобой драконы должны быть в паре. А от тебя я хочу получить любовь, нежность и верность. Для того, чтобы спалить Пески мне и Пламени в компанию ненужно, достаточно Рока. А о том, чтобы ты близко приблизилась к линии огня и речи быть не может! Я поговорю с братом. Пусть впредь не несёт чепухи.

Для приличия я сопротивлялась, но в душе осталась довольна и самим запретом, и той формой, в каком он был сделан. Мой муж ценил меня, любил и оберегал. Чего больше мне желать.

Я прибывала в отличном расположении духа, приподнятом и радостном в аккурат до того момента, как без всякого предупреждения дверь распахнулась и в мои покои, в нарушение всех правил этикета (да, я уже успела в них разобраться достаточно, чтобы понять нарушение границ) словно смерч, ворвался Атайрон.

Не знаю, что у них там с братом произошло, но выглядел он просто кипящим от злости.

Мои служанки испуганно притихли, словно стайка птиц, застигнутых на солнечной полянке ястребом. Словно какая-то незримая сила раскидала их в стороны, заставляя сливаться с предметом интерьера и подпирать собой стены.

Стремительным шагом Атайрон пересёк разделяющее нас расстояние и навис надо мной, сидящей в кресле у камина с книгой в руках, как меч. Для убедительности уперев руки в бёдра. Смотрелось это эффектно – классически-чёрный низ и белый вверх. Рубашка с пышными рукавами а-ля принц эпохи Рококо была ему к лицу.

– Что-то случилось, брат? – невозмутимо поинтересовалась я, не сводя взгляда с нахмуренного лица.

Высокий лоб в районе переносицы пересекли гневливые морщинки-молнии.

– Пока нет, дорогуша.

Наклонившись вперёд, он упёрся руками в подлокотники кресла, на котором я сидела, сокращая дистанцию, нарушая все приличия и субординацию.

– Что вы себе…

– Помолчи, – рыкнул он на меня. – Ты всего лишь глупая безмозглая курица, не стоящая затраченных мной усилий.

Он оскорблял меня на глазах моих служанок! Он посмел почти прикоснуться ко мне, а ведь учитывая мой статут и наши родственные связи…

– Ты замечала, насколько люди глупы?

– Возможно, не люди настолько глупы, а вы всего лишь предвзято к ним относитесь?!

– О, нет! Люди именно что глупы. Глупы, самоуверенны и слишком тщеславны, чтобы заметить протянутую руку помощи. Вы, – бросил он девушкам через плечо. – Пошли вон.

– Нет! Это уже через чур! Как вы смеете распоряжаться моими…

– Вы ещё здесь?! Повторяю, в последний раз и больше не стану – вон!

Судя по тому, как мои девушки быстро удалялись люди ещё и бесконечно трусливы.

– Я жажду объяснений. Что вы себе позволяете?

– Дать вам шанс научиться думать. Хотя бы самую малость. Давайте, Анжелика! Я в вас верю! Почему я настаивал на том, чтобы вы отправились с нами – со мной и с братом?

– Понятия не имею.

– Вторая попытка?

– Вы уже сказали – три дракона лучше, чем два! Что тут думать?!

– Думать, моя прелестная дурочка, нужно всегда. Это просто упражнение способно улучшить жизнь – как минимум, а как максимум – продлить её. Вы действительно считаете, что я могу видеть в вас силу, способную облегчить нам процесс расправы над врагами?

Судя по выражению его лица, сама мысль об этом кажется ему такой же абсурдной, как мне постулат о том, что плоская земля держится на трёх китах, если последние упоминаются не в качестве красочной метафоры.

– Я не понимаю…

– Да. Это я уже заметил. И прежде, чем мы расстанемся, я очень хотел бы, чтобы вы задумались, что была настоящей причиной моего предложения.

И глядя в его чёрные глаза, я словно в зеркале увидела образ Хатериман.

Атайрон не хотел, чтобы я оставалась во дворце в тот момент, когда ни его, ни Эвила рядом не будет.

Боже мой, какая же я идиотка! Мне нужно было найти слова, чтобы убедить Эвила позволить мне лететь с ними, в то время как я упустила свой шанс. Заговорить об этом повторно было бы через чур – ни к чему, кроме как к ссоре, это бы не привело.

Ни один мужчина не готов услышать фразу от своей жены: «Рядом с твоей матерью я боюсь за свою жизнь».

– Вижу, вы наконец-то уловили истину, Ваше Высочество. Постарайтесь распорядиться ею с наибольшей для себя пользой. Моё почтение.

Почтения ко мне Атайрон не испытывал. Но в данный момент меня это волновало меньше всего.

Сказать, что разговор с «драгоценным братцем» испортил мне настроение – ничего не сказать. Была ли я встревожена? Ещё как. Напугана? Пожалуй, да. А главное, я слабо представляла, что делать дальше? Бежать к Эвилу со своими проблемами? Жаловаться мужу на мать? Он предпочтёт списать всё на мнительность, дурное настроение, ПМС и бог весть ещё на что, но поверить, что твоя мать готова всерьёз навредить твоей жене?

Я не чувствовала за собой достаточно силы, чтобы убедить его в том, что угроза реальна. Я и сама отнюдь не была в ней уверена! Да, я не нравлюсь Хатериман, как любая женщина, что имеет возможность посягнуть на нечто такое, что ты считаешь важным, ценным и по праву только твоим не нравится другой. Но какой смысл ей по-настоящему вредить мне?

К свекрови я симпатии не испытывала, но она мать Эвила. Она дорога ему. И склоки между нами накануне серьёзного мероприятия, несущего за собой риски, не предадут ему сил. Я же не желала добавлять ему проблемы.

К тому же, скажу честно, при всём при том, что Атайрону должное я отдавала – доверять ему все же не спешила. Если изначально его целью было заставить меня присоединиться к их дуэту с драконами, превращая наступление в триумвират, вполне логично напугать меня до такой степени, что заставить ослушаться решения мужа. Считал ли он моё участие в бою решающим, не знаю, не уверена, но вот продемонстрировать Эвилу, насколько я импульсивна и своевольна, тем самым настроить его против меня? Такой вариант представлялся мне куда более возможным, чем способность свекрови вредить напрямую.

Ну, что она посмеет мне сделать? Убить напрямую? Вряд ли. Ведь когда Эвил вернётся, ему придётся как-то объяснить, почему единственная принцесса, оказавшаяся способной пройти через все выдуманные их чокнутой семейкой испытания, дойти до трона, обеспечить драконам их естественно-магический приплод вдруг не дотянула до возвращения любимого мужа? Это вряд ли укрепит сыновние чувства в сердце Эвила, да и какая нормальная мать пожелает страданий своему сыну?

Рассуждая подобным образом, я убедила себя, что лучшей тактикой поведения в моём случае будет обезопаситься, окружив себя по возможности наиболее преданными Эвилу слугами и как можно реже попадаться на глаза Черной Хатериман. Наш король не может отсутствовать долго, ведь это не военный поход в прямом понимании слова. Он вернётся в течении нескольких дней.

Вернётся с победой. Эвил пару раз говорил со мной о своих великих планах. Он собирался завоевать жемчужный город Сакиар, когда-то бывший столицей Десятицарствия. Судя по его рассказам, нравы там отличались от тех, что я наблюдала вокруг себя здесь и куда больше напоминали о Франции эпохи классицизма, чем здешние земли, обладающие явно восточным колоритом. Именно оттуда он и собирался царствовать. Все его помыслы были направлены на восстановления своих царственных притязаний. В таком настроении он вряд ли был способен оценить наши подковёрные женские склоки. Он видел себя великим человеком их тех, кто рождается раз в столетие, чтобы править пространством от той черты, где встаёт и до той, куда садится солнце. Великие цели не достигаются без великих жертв.

Умирать во славу его я не собиралась, но кое-чем, например, возможность постоянно клянчить его внимания покровительства вряд ли достойна жены будущего великого царя? Мне нужно учиться терпению, учить самой защищаться от своих врагов.

Чем выше человек поднимается, тем больше он у всех на виду, а чем больше он на виду, тем больше завистников и врагов его окружает. Это такой же неизменный закон природы, как то, что предметы отбрасывают тень. Это неизбежно.

Всё хорошенько обдумав, я приняла решение выжидать, будучи настороже.

День, когда Драконьи Всадники направились к Розовым Пескам, выдался пасмурным, небо опустилось к воде. Всё вокруг насупилось и отяжелело, как женщина на сносях, готовое разродиться очередной бурей.

Над главной городской площадью пронёсся утробный, оглушительный гром, наполненный орлиным клёкотом – то ревели драконы, оповещая всех вокруг о несокрушимой силе, незнающей равных в этом мире, лишённом огневой мощи привычной нам военной техники и боевых ракет. Противника этот звук наверняка ввергнет в панику, лишая моральных сил, но с этой стороны звук наполнял нас силой, как попутный ветер развёрнутые паруса.

Наблюдая за тем, как эти магические создания рывком поднимаются вверх, преодолевая притяжение, набирают высоту, я чувствовала тревогу и восторг. Судя по крикам людей, наполняющих площадь, они разделяли моё настроение и чувства – мы непобедимы, пока на нашей стороне такая сила.

Испытывала ли я тревогу в тот момент? И да, и нет. Война есть война, в ней всегда остаётся место для роковой случайности, способной изменить всё. Но на нашей стороне были все козыри. На нашей стороне были драконы.

Было такое чувство, словно весь солнечный свет Эвил увёл за собой. На Чёрную Цитадель опустилась мгла. С моря задул холодный ветер, несущий непогоду. Он наполнил улицы туманом, который сначала шёл клочьями, а потом лёг густой пеленой.

Это был особенный туман. Он будто не оставался за стенами, а проникал в них, заползая в каждую щель, наполнял собой коридоры, комнаты дворца, его тайные переходы, без того утопающие в сумраке.

Несколько раз мне казалось, будто я слышу яростный и тоскливый крик Молнии, но, прислушиваясь, я каждый раз понимала, что обманываюсь. На самом деле было тихо. Очень тихо, ведь туман, в дополнении ко всему, славится свойствами поглощать звуки.

– Ваша милость, может быть, приготовить вам чаю с бергалистом. Он поможет вам успокоиться? – предложила Суокэ.

Поскольку заняться было всё равно нечем, я согласилась.

– И пусть разведут в камине огонь, – велела я, удивляясь тому, как быстро научилась разбрасываться приказами, будто всю жизнь этим занималась.

Правду говорят, что к хорошему привыкаешь быстро.

– Вам холодно? – удивилась Суокэ.

– Нет. Но в комнатах слишком много влаги. Огонь поможет очистить воздух.

– Хотите окурить комнаты благовониями, госпожа?

– Достаточно будет подбросить ароматических трав в огонь. Запах курений слишком сладок. От них у меня кружится голова.

– Как пожелаете.

Чай мне не понравился. Вкус берлагиста напоминал нечто среднее между имбирём и мятой, резкий холодок и вяжущие ощущения на языке были своеобразными и с непривычки не совсем приятными.

– Не нервничайте так, госпожа. Наш король опытный воин, рядом с ним его верный брат.

– Я не нервничаю, – солгала я. – Вернее, нервничаю, конечно. Скорее просто беспокоюсь.

Мне снова показалось, что я слышу взволнованный клёкот Молнии.

– Подайте мой прогулочный костюм.

– Зачем, госпожа?

– Хочу прогуляться.

– Но мы ведь только недавно пришли?

– Ты что, перечить мне решила или обсуждать мои решения?! – раздражение и страх всё же нашли выход в возможности излиться на неосторожно попавшуюся под горячую руку фрейлину.

Хотя я почти тут же устыдилась своей внезапной вспышки и сказала уже вежливее и мягче:

– Мне необходимо прогуляться. Хочу удостовериться, что Молния не слишком тоскует по своим собратьям.

– Тоскует, миледи?.. Но ведь драконы не люди? И они вряд ли скучают подобно нам?

– Просто подай мне плащ. И скажи охранникам, пусть будут готовы, – вновь чувствуя накатывающее раздражением, велела я строгим голосом.

– Как пожелаете, госпожа, – сухо отозвалась Суокэ, делая почтительный реверанс.

Мне не нравилась эта девушка. Нужно будет подыскать ей замену при первом же удобном случае.

Всем своим видом выражая неодобрение моим решением, Суокэ помогла мне облачиться с тёплое платье для вечерних прогулок и подала шёлковый плащ на бархатной подкладке.

Охрана преданно пристроилась за моей спиной. Их гулкие шаги в полумраке будили тени, воскрешая в памяти легенду о железном командоре. Свет от факелов расплывался мутным сияющим пятном, больше подчёркивая темноту, чем разгоняя её.

На улице было так душно, что я пожалела, что надела плащ. Пышные юбки казались тяжёлыми и как никогда неудобными, словно липли к ногам, мешая идти. Было трудно идти, было нечем дышать, земля плыла под ногами будто волна.

Я споткнулась и едва не упала, не поддержи меня охранник.

Молодой симпатичный парень с тревогой взглянул мне в лицо:

– Вам нехорошо, ваше высочество? – с тревогой спросил он.

– Всё в порядке, – слабым голосом отозвалась я. – Просто голова закружилась. Сейчас пройдёт.

На свежем воздухе действительно полегчало. По крайней мере меня хоть больше не штормило, правда, дурнота периодически накатывала волнами.

Ненавижу туман! В нём так легко потеряться.

Как только мы переступили порог Драконьего логова стало понятно, что желание прийти сюда ни одну меня посетило. В проходе, неподалёку у входа стояла Хатериман в окружении своих верных стражников. При ней же была и её верная, бессменная Танитисан.

Я ни минуты не сомневалась, что свекровь не случайно пришла сюда в одно время со мной. Я знала, кого мне следует благодарить за нашу встречу. Суокэ уж совершенно точно не задержится у меня в усужение.

Насыщенный синий цвет был к лицу королеве-матери. Он смотрелся на ней строго, в тоже время подчеркивая её властный статус.

Спокойным, уверенным шагом она приблизилась, не сводя с меня змеиного взгляда. Всё-таки чёрные глаза удивительно жёсткие. В той же степени, что и яркие. Невозможно притвориться, сделать вид, что не видишь их взгляда, направленного в твою сторону.

Мы остановились друг против друга, меряясь взглядами. Мне не хотелось уступать, но она была старше. И она была матерью моего возлюбленного. Поэтому в итоге я первой склонила голову, выказывая уважением:

– Госпожа?

Хатериман смерила меня ледяным, чуть насмешливым взглядом:

– Добрый вечер, Тайима. Что ты здесь делаешь?

– Хотела удостовериться, что с Молнией всё хорошо.

Тонкая царственная бровь надменно выгнулась:

– А что плохого, по-твоему, с ней может здесь случиться?

Её тон был как лёгкие пренебрежительные пощёчины. Он выводил из себя, а выходить из себя ни в коем случае нельзя. Любой ценой требовалось сохранять спокойствие.

– Я не знаю, госпожа. Просто мне показалось, что я слышала её крики. Вот и разволновалась. Всего лишь хотела убедиться, что с ней всё в порядке.

– Как трогательно, что в итоге ты так привязалась к этому милому созданию, – с откровенной издёвкой протянула Хатериман, сцепляя руки пере собой.

– Что ж? Раз вы здесь, значит, всё в порядке и я, пожалуй, вернусь к себе, – отступила я.

Но Хатериман покачала головой:

– Не торопись. Нам давно следует поговорить по душам. И сейчас, когда мы одним, самое время.

– Я так не думаю.

– Я так думаю, – не повышая голоса отрезала королева-мать.

Пожалела ли я в этот момент, что не послушалась Атайрона и не отправилась с ними покорять Розовые Пески? Если честно, то ни капельки. Рано или поздно, но серьёзного разговора по душам с этой женщиной нам всё равно было не избежать. Она права. Почему не сейчас? Силы не равны? Так они никогда не будут равны.

– О чём вы хотели со мной поговорить? – решила принять бой я.