Глава 28

«До спасения в любом случае далеко», – сказал лорд Дархамир и был прав.

Туман какое-то время был нашим союзником, но вскоре мы лишились нашего укрытия. И если мы какое-то время удивлялись, почему нас не преследуют, открывшийся взгляду пейзаж объяснял всё без слов. Когда клочья тумана растащило в стороны, мы увидели ползущие на нас тучи, надвигающиеся неспешно, как чёрные горы.

Меня накрыло ощущением дежавю. Совсем недавно я уже пережила нечто похожее. И вот – опять: море, ветер, ощущение неотвратимо приближающейся опасности. Как ни странно, ветра не было. Ни дуновения, ни ветерка. Атмосфера душная и гнетущая.

– Теперь понятно, почему они нас не преследуют, – процедил сквозь зубы лорд.

– Почему? – охотно откликнулась я.

– Надеются, что шторм убьёт нас за них.

– Или попросту не рискнули пойти за нами в полосу шторма, мой лорд, – сказал один из гребцов.

По счастью, Турхан тоже была в шлюпке с нами. Это придавало мне силы. Хотя бы ощущение, что она не пала жертвой наших врагов вместо меня. Девушка сидела рядом, держа меня за руку и глядя на чернеющий горизонт испуганными глазами.

– У нас ведь есть шанс спастись, милорд? – спросила она у Дархамира.

Он лишь бросил на неё высокомерный взгляд, но ничем не обнадёжил. Дурной знак.

– Мы выстоим в этот шквал? – присоединила я свой голос к голосу моей служанки.

– Это не шквал, моя принцесса. Разве вы не видите? Природа собирается встать на дабы. Вот-вот буря заревёт во всю глотку и плохо придётся всякому, кто не уберётся в укрытие. А достичь его шансов у нас мало.

– И что делать?

– Ничего. Остаётся только грести.

Глядя на небо, продолжая видеть в тучах чёрные горы, я позволяла своему воображению рисовать ущелья, пещеры и пропасти, в которых, может быть, спят драконы.

Что, если попытаться призвать Молнию к себе. Да, Хатериман говорила о том, что драконица подчиняется в первую очередь ей, но ведь меня она тоже послушалась? Да и почему я должна принимать на веру слова моей врага? И ведь попробовать можно?

Продолжая глядеть в быстро темнеющий просвет, подсвеченный алым закатным солнцем, я представляла, как из чёрных пещер выныривает красивый и жуткий дракон и пространство оглашается его угрожающим криком.

Шлюпка всё так же покачивалась на мёртвой зыби. И не было ни ветра, ни дракона. Лишь полумрак, подсвеченный алым лучами, всё сильнее сгущался. И в призрачном свете лица словно светились да стояла противоестественная, сверхъестественная тишина. Духота и зной были невыносимы. Пот выступал на лбу и каплями стекал по коже.

– Твою ж мать! – зарычал Дархомир, резко поднимаясь, отчего шлюпка, подскочив, закачалась на волнах. – Они всё же сунулись за нами в приближающуюся полосу шторма! Да что б им!

Поначалу мне показалось, что он попросту бредит. Но потом, всматриваясь в пустынное пространство океана, удалось различить контуры мчащейся шхуны, резко выделяющейся на фоне пенистых вод. И казалось, для нас совсем не осталось надежды на спасение.

Сжав кулаки, словно натянув внутри себя все мысли в единый жгут, я подняла лицо к небу и взмолилась к той, что была неизмеримо далеко и высоко:

«Если между Всадником и его драконом действительно есть связь приди и спаси меня – сейчас! Или будет поздно».

Небо и вода по-прежнему клубились, сходясь у горизонта. Пространство стало тихо раскачиваться.

«Приди же! Приди!», – кричала я про себя так громко, как только могла.

И когда над водой растёкся оглушительный клёкот орла, соединённый с неистовым рёвом льва я почти не удивилась. В глубине души я знала – в решающий час Молния придёт. Потому что, чтобы там не говорила Хатериман, теперь Молния – моя!

Огромная тень, черней опускающейся ночи и страшней нарождающейся бури, стала опускаться на нас сверху. Пришёл мой черёд подняться навстречу моей грозной подруге.

«Дракарис», – скомандовала я.

В решающий момент подсознание выдало эту странную команду из сериала другого мира.

«Сожги наших врагов! Не опускайся, они могут тебя ранить. Дракарис».

Я не слышала испуганных криков людей, плывущих со мной в одной лодке. Не видела идущего нам наперерез корабля. Я словно летела на моём драконе, и весь мир остался далеко внизу. Сердце моё не знало страха, разум – сомнения и ярость, кипучая и вместе с тем холодная, нечеловеческая текла по моим венам.

Я развернулась так, чтобы не бороться с ветром – а идти одновременно с ним. Я смотрела с высоты вниз и видела, как подо мной по пенным волнам, плывёт судно, кренясь правым бортом, порой взлетая на огромную волну, порой проваливаясь между потоками воды как в яму.

Шхуна тяжело переливалась с одного бока на другой, а мне было так легко описывать головокружительные дуги в воздухе. Взор мой был прикован к волнам, в попытках найти ненавистное судно.

«Дракарис!»

И пламя моих мыслей полилось огнём сверху, огненный дождь ударил по врагам. Свирепый огненный вал ударил, снося всё от носа до кормы. Несколько коротких, как удар сердца, мгновений, и на поверхности океана не осталось ничего, кроме пустынных кипящих волн. Словно мироздание огненным языком дракона слизнуло рукотворное творение.

Одинокий луч солнца прорывался сквозь тучи, превращая воду вокруг в алое расплавленное золото.

Молния взмыла вверх, через мгновение превращаясь в маленькую точку. Эта крошечная точка мелькала то среди свирепых валов, то среди клубящихся облаков.

А испуганные гребцы, выбиваясь из сил, направляли нашу шлюпку в сторону берега.

Я знала, что Молния не ушла. Чёрное пятно мелькало впереди нас, будто намечая пунктиром нам путь. И мы покорно следовали за ним.

***

Мы вели негласную гонку вместе с природой – успеть пристать к берегу, обогнать бурю. Океан, словно качели, раскачивался всё сильнее. Но несущиеся к берегу волны, захлёстывающие за борт, не оставляющие на нас не единой сухой нитки, в какой-то мере были нашими союзниками.

Страха не было. Все в хлюпкой, по сравнению с глубиной и мощью морских волн, лодочке были слишком заняты, чтобы успевать бояться. Одни что есть мочи гребли, другие – вычерпывали воду.

В изнеможении от усталости, промокшие до нитки, мы успели выбраться из воды до того, как шторм разыгрался в полную силу.

– Нужно срочно найти укрытие, – скомандовал лорд Дархамир.

– Милорд, похоже, берег пустынен и вокруг лишь голые скалы. Кажется, на много лье нет ни одного огонька.

– Давайте уйдём отсюда, – в тревоге потребовала я. – Возможно, прилив покроет берег.

На подобную мысль меня натолкнули повсюду валяющиеся водоросли.

Укрытие нашли довольно быстро. Гребцы, рослые малые, которые при герцоге, видимо, исполняли различные роли, не особенно церемонились и, ввалившись в первый же попавшийся дом, потребовали предоставить им кров, еду и ночлег. Испуганные крестьяне, и без нас ютящиеся в небольшой избушке, поскольку семья была по нашим, современным меркам, просто огромная – человек пятнадцать на одну избу, вынуждены были потесниться и отдать нам свой луковый суп.

– Как вы можете предлагать это вместо еды? – рыкнул Дархамир. – Разве законы гостеприимства ничего не значат в этих краях?

Хозяин дома испуганно затрясся:

– Но, добрый человек, у нас больше ничего нет.

– Я видел на насесте нескольких кур. Вели их зарезать, чтобы приготовить супа госпоже и моим людям. Нам нужен мясной бульон.

– Если мы зарежем несушек, некому станет нести яйца, добрый господин…

– Мне плевать! Немедленно зарежь и подай…

– Оставьте этого несчастного, лорд Дархамир, – вступилась я, не в силах больше терпеть подобное обхождение. – Я не желаю смерти его несчастным курам. Уверена, мяса на них едва ли больше, чем на их хозяевах.

– А что? – хохотнул один из гребцов. – Это неплохая мысль. Хватит одной вот той грудастой красотки, чтобы мы все оказались сыты.

Крестьяне робко жались друг к другу. Люди лорда Дархамира вели себя нагло и развязано, как и полагается захватчикам. Правда, мне совсем не нравилась эта роль и единственная причина, по которой я не положила конец всему этому – я не представляла, куда нам идти.

– Если кто-то из ваших людей тронет хоть волосок с наших гостеприимных хозяев, я желаю, чтобы ему отрубили руку. Ну, или любую другую часть тела, которой они осмелятся нанести оскорбление, – со всей резкостью проговорила я. – Успокойтесь, добрый человек, – обратилась я к крестьянину, стараясь его ободрить. – Мы не лиходей и не разбойники, а люди, которые попали в беду и в такую бурную ночь нуждаются в укрытии. Никто не причинит вам вреда, напротив, вам щедро заплатят. Ведь так, милорд? – обернулась я к лорду Дархмиру.

– Конечно, ваше величество.

– Ваше величество? – благоговейно протянул крестьянин, а остальные его домочадцы косились на моё вымокшее, оборванное платье, скорее опровергающее, чем подчёркивающее мой высокий статус.

– Но не станете же вы есть похлёбку, принцесса?

– Стану. Ведь эти люди говорят правду – у них нет большего. А чтобы прокормить нагрянувших без предупреждения пятнадцать человек, требуются ресурсы, которыми эти несчастные обладать не могут.

– Принцесса, они простые крестьяне, и их долг…

– Да, они всего лишь простые крестьяне. Бедные настолько, что не могут обеспечить вам иной комфорт. Смиритесь с этим. Пятизвёздочного отеля не приготовлено.

– Пятизвёздочного – чего?..

– Я не желаю, чтобы этим людям причиняли вред. Я ясно выразилась?

– Да, выше величество, – сквозь зубы процедил лорд Дархамир.

Он походил в этот момент на огромного волкодава, у которого до предела натянут поводок.

Это было забавно. Я полностью и целиком от него зависела и всё же он подчинялся моей воле. Да, монархический строй, феодальное воспитание, честь аристократа и всё такое прочее – удобная для монарха вещь.

На всеобщее счастье никто не накалял обстановку, все играли по правилам. Атмосфера была натянутой, но – терпимой. Буря, сотрясающая крестьянскую избу до основания, делала не таким невыносимым большое скопление людей на нескольких метрах, огонь в очаге скрашивал картины нищеты на грани бедности, усталость притупляла чувство голода.

Спасть мы с Турхан, как белые люди, отправились на полатях на печи. Не знаю, как Турхан, а меня сон сморил в одно мгновение.

Проснулась я от громких испуганных криков: «Чудовище! Чудовище!». Распахнув глаза, в первый момент подумала, что я у бабушки в деревне, только мне было явно не семь лет, а значит…

Батяшки, да я ж теперь – принцесса. Даже не принцесса – королевешна. Правда, на печи отоспаться мне это не помешало.

Отбросив с себя овчинный тулупчик, послуживший одеялом, стремительно спустилась вниз, подозревая, что могло стать причиной переполоха. И не ошиблась.

Пейзаж был странным. Горизонт закрывали горы, за которыми, если память мне не изменяет, находилось море. Всё вокруг было покрыто голубовато-сиреневой и фиолетово-лиловой растительностью, которую нещадно колыхал ветер. Холмистая местность добавляла колоритности, придавая виду объём, делая картинку трёхмерной, а не плоской, если можно так выразиться. Небо, по которому рваными клочьями плыли тяжёлые ливневые облака, кое-где оставляло просвет и солнце золотым столбом падало вниз, раскрашивая зелень между цветами необычайно яркими красками. И в этой золотой лужице света грозно восставала моя красавица, широко раскинув крылья и пробуждая в долине ужас громким победным рёвом.

Слыша ото всех «чудовище», я ощутила обиду, как мать за любимое, не в меру расшалившееся дитя, обижается, когда её слишком резвому отпрыску делают замечание. В то же время сердце моё наполнилось триумфом и радостью. Молния нашла меня и не пожелала покидать! Это дорогого стоило. Кем я была без дракона? Да обычной беспомощной девчонкой с бесполезным титулом. В то время как дракон делал меня сильной и независимой, хозяйкой положения, королевой по сути, а не по названию.

– Успокойтесь! Успокойтесь, всё в порядке, – постаралась я утихомирить людей, в панике готовых разбежаться, куда глаза глядят.

– Чудовище, уничтожив столицу, пришло за нами! Да поможет нам Светлый Бог! – простёр руки к небу мужчины, выглядевший почти стариком, хотя, как я слышала краем уха, ему не исполнилось ещё и сорока зим.

Работа и тяжёлые условия жизни старят человека прежде срока. Или сроки людской жизни в этом мире иные.

– Да успокойтесь же! – от нетерпения я даже ногой притопнула. – Это мой дракон и он пришёл ко мне. Не станет он никого убивать.

Словно опровергая всё только что сказанное, Молния вновь извергла ужасающий рёв. И я решила, что пора уделить внимание моей красавице.

В какой-то момент было страшно – вдруг я ошибаюсь и мы, неожиданно для меня, вернёмся к исходной точке отношений, там, где я боюсь, а драконица пытается проявить норов. Но моя умница без проблем подпустила меня к себе и с радостью приняла мои ласки. Мне казалось, что она понимает, не только образы, но и суть слов, которые я ей шептала.

– Полетай немного, погуляй и возвращайся. Мы отправимся на поиски братьев.

Фыркнув, будто давая понять, что всё поняла, Молния развернула паруса мощных крыльев и с такой силой оттолкнувшись от земли, что та вздрогнула под ногами, воспарила в небо.

Крестьяне, люди Дархамира и даже Турхан смотрели на меня так, словно у меня внезапно появилась вторая голова.

Нужно отдать должное лорду Дархамиру – он держался ближе остальных.

– Вы стали Драконьим Всадником, принцесса? – в его голосе вместо восхищения данный событиям слышалось как будто бы осуждение.

– Разве не за этим батюшка отправил меня за моря? Не за этим отдал замуж за Порочного Принца?

– Вы всегда были удивительны.

– Приму за комплимент, милорд. И благодарю. Да, ещё – найдите мне теплую одежду.

– Тёплую одежду? Зачем? День обещает быть тёплым.

– Но в облаках всегда холодно.

Он замедлил шаг, и я невольно последовала его примеру.

– Вы собираетесь лететь за вашим мужем?

– Вас это удивляет?

– А как же я и мои люди?

– Вас наградят за моё спасение, не сомневайтесь в этом.

– Верная служба моей королеве лучшая награда. Но…

– Что? – в нетерпении нахмурилась я.

– С какой целью ваше величество желает отыскать принца Саркасора? Желаете присоединиться к нему в его карательной операции? Или – воспрепятствовать ему?

– Воспрепятствовать? – я искренне удивилась такому предложение. – О чём вы, лорд Дархамир? Я всего лишь хочу вернуться к мужу. Таков мой план.

– Жаль, если так.

– Неужели? А чего вы ждали?

– Теперь, когда у вас есть дракон, мы могли бы…

– Довольно! Безумие даже слушать это и глупо думать, будто я смогу или даже просто захочу выступить против моего мужа. Я люблю его. И я на его стороне.

– На стороне чудовища?

– Глупо верить сплетням и слухам с вашей стороны.

– Сплетням и слухам? – плотно сжал в линию и без того узкие губы мой собеседник. – Что ж? Пойдите к людям, которых один вид вашего дракона поверг в ужас и спросите, какие бесчинства и ужасы творил ваш муж? Ну, давайте? Чего вы медлите?

– Я не медлю, я просто не собираюсь их ни о чём спрашивать. Это война, лорд! В войне всегда бывают жертвы. И если бы вы сидели верхом на Пламени или Злом Роке, уверена, жертв было бы не меньше, если не больше! Кроме того, Эвил собирался предать огню лишь один замок.

– В таком случае, планы его изменились. Потому что сгорело с десяток городов.

– Это бессмысленно. Откуда у вас такие сведения? Зачем Эвилу жечь города? Какой в этом смысл?

– Вы меня об этом спрашиваете? Я был вместе с вами.

– Перестаньте! Не знаю, когда вы успели собрать сплетни или получить известия, но вы это сделали. И я буду весьма благодарна, если вы поделитесь ими со мной.

– Благодарны? Как мило! И что мне прикажите делать с вашей благодарностью?

– Живите с ней! Можете ничего не говорить, если не желаете. Через пару часов я сама всё узнаю…

– Вы правы. Ваш муж-садист жёг людей из мести.

Я почувствовала себя так, словно к сердцу кто-то прижал кусок льда. Не из-за возмущения поведением мужа – увы мне! А из страха перед тем, что могло подвигнуть его на подобный поступок.

– Из мести? За что он мстил?

– При нападении на замок что-то пошло не так. То ли один из драконов погиб, то ли его проклятый брат-чернокнижник, то ли оба – в этом сплетни и слухи рознятся. Но факт остаётся фактом – теперь, когда-либо одним всадником, либо одним драконом стало меньше, а ты стала Драконьим Всадником, у нас впервые есть настоящий шанс противостоять чёрным магам-Санисторам.

Не слушая его, вне себя от охватившего меня ужаса, я бросилась прочь, мысленно призывая Молнию.

«Быть не может! Не может этого быть!», – билась в голове, словно выброшенная на берег рыба, одна и та же мысль снова и снова.

Атайрон и Пламя – как могли они погибнуть? Они слишком сильны? Может, даже наверняка, лорд Дархомир что-то напутал. Мне нужно убедиться во всём самой, как можно быстрее.

– Госпожа моя? Вы в порядке?

– Немедленно достань мне тёплую одежду!

– Но… в такой глуши не достать достойного вашего величества…

– Да любую –слышишь?! Любую, лишь бы мне не замёрзнуть. И –побыстрей.

Я хотела убедиться, что с братьями всё хорошо. Что ни один из них не нуждается в моей помощи. Потому что, если Атайрон в беде, даже горе моей ненавистной свекрови не сможет стать для меня утешением.

– Одумайтесь, госпожа! – причитала Турхан, помогая мне одеться, укутывая теплее и явно не понимая, для чего сумасшедшая принцесса кутается в день, явно не предвещающий похолодания. – Как можно добровольно подойти к такому чудовищу.

– Драконы – не чудовища, – одёрнула я её. – Она разумны.

– Но ведь они животные?

– Я бы так не сказала. Они – порождение магии, демонического в них больше животного.

– Вы меня пугаете, госпожа, такими разговорами. Да и какая разница? Демоны ещё хуже животных.

– Ты не поймёшь, – отмахнулась я.

Да я и сама всего до конца не понимала. Меня раздирали противоречия и страхи.

– Может, и не пойму. Но, принцесса, как вы собираетесь искать вашего мужа? Как вообще поймёте, в какую сторону лететь? Капитаны каким-то образом умеют ориентироваться в море по солнцу и звёздам. Но вас ведь этому не учили, хоть вы и учёная?

Этот вопрос и самой мне казался интересным. Или, правильнее сказать – тревожащим?

Только волновалась я напрасно. Отыскать след братьев Санисторов оказалось, увы, куда легче, чем я думала. Почему – увы? Очевидно, потому, что след разрушений, тянущийся на протяжении многих километров, не способен внушать оптимизма?

Молния не нуждалась в моих направлениях и указаниях. Я лишь мысленно отдала приказ (или просьбу, честно, тут я сама не уверена) о том, что мне необходимо отыскать других Драконьих Всадников и их грозных подопечных и этого оказалось достаточным.

Не стану описывать полёт. Как и в прошлый раз, он вызывал во мне и восторг и ужас одновременно, но вскоре мои чувства уже никак не были связаны с ощущениями парения. Мрачный пейзаж, открывшийся взгляду. не мог не вызывать тревоги и чувства щемящей жалости. Даже с высоты был виден весь масштаб разрушения. Города, превращённые в руины, оплавившиеся, словно свечи дома и едкий запах копоти, держащийся несмотря на сильно дующий ветер и высоту, на которой я летела. Что же за ад там, внизу? Что пришлось пережить людям? И почему Эвил пошёл на это? Подобная жестокость была ему несвойственна. Конечно, я могла ошибаться, я слишком мало его знала… и всё же – достаточно, чтобы не верить собственным глазам.

Чтобы довести его до такого, должно было произойти нечто ужасное. Атайрон не мог просто случайно погибнуть, ведь война есть война и любой воин понимает это, беря в руки меч. Война уродует и калечит не только тела, но и души, заставляя пламя ненависти разгораться сильнее и сильнее, до тех пор, пока ничего не останется кроме неё и жажды уничтожения.

Эвил отправился из Чёрной Цитадели с конкретной миссией, чтобы отомстить конкретным людям. Почему же земля подо мной обращена в пепелище? Почему людское горе видно и с высоты птичьего полёта?

Война – есть война, но завоёвывая чужие земли только глупец проявляет бесчеловечность и зверство. Излишняя жестокость завоевателя заставляет людей сплотиться, заставляя их бороться до последнего. Человек может предать своего начальника, короля и даже бога, если увидит в том для себя выгоду – но опасаясь за свою жизнь, никто не опустит меча. Проявляя милосердие, давая понять завоёванному народу, что данному слову можно верить, завоеватель открывает для себя двери городов гораздо легче, чем карая всех без разбору.

Об этом мне однажды с уверенность говорил Эвил и я верила, что он будет милосердным завоевателем. Ну, настолько милосердным, насколько это возможно.

В том, что простиралось подо мной милосердия не было. Разорванные и обугленные тела, рассыпавшиеся в пепел и кирпичи дома, сожжённые поля и деревья там, где надлежало лежать цветущим садам и лугам – грустное, душераздирающее зрелище.

И я понимала, что где-то там, под камнями и пылью могут быть дети. Это было хуже всего – убитые дети. Чем дальше летела я через земли Розовых Песков, тем больше холода проникало в моё сердце.

Воистину, Эвил сын своей матери. Чтобы не случилось в него с местной знатью, но при чём здесь простой народ? За что он с ним так?

Какого это – стоять на земле, когда на тебя надвигается чёрная тень, изрыгающая огонь, от которого нигде нет возможности укрыться? И неужели дети, маленькие дети… гибли так?!

Видимо, Молния чувствовала моё состояние. Её движения сделались неровными, нервными. Я крепче прижималась к шипастым наростам, за который держалась руками, хотя даже возможность упасть с высоты отчего-то не казалась в тот момент такой ужасной.

Погибло много людей. Слишком много. Что значит одна жизнь?

В тот момент моя любовь к Эвилу подверглась переосмыслению. Я была его адвокатом и одновременно с тем – прокурором. Одна моя половина пыталась здравым голосом утверждать, что война – это всегда потери и кровь и я была наивна, если думала, что это будет выглядеть как-то иначе. Драконы – это кровь и огонь. Чтобы управлять чудовищем, нужно самой быть чудовищем. Да и мог ли сын такой матери, как Хатериман, быть иным? Я всего лишь хотела видеть желаемое, выдавало его за действительное. Но реальность – вот она: чёрные пепел, клубы едкого дыма и трупы, трупы, трупы… Люди, животные, знать, кони – всё смешалось, всё лежало вповалку. Другим повезло больше или меньше – от них остались лишь обугленные головёшки. А от кого-то, возможно, и этого не было.

Я держалась, пока не увидела в полях целое стало сгоревших коров. Тут же были и пастухи, и собаки, и пара ребятишек. Не знаю, почему это стало последней каплей, но вид покалеченных животных стал той соломинкой, что сломал шею верблюду. Самое омерзительное, что некоторые из них были живы и…

Нет, не хочу пересказывать эти ужасы. Хочу забыть. Или проснуться далеко отсюда и понять, что всё увиденное только сон. Видеть чужие страдания для меня всегда было приблизительно тоже самое, что страдать самой. Невыносимо было сделать то, что я сделала – но ещё хуже просто пролететь над страдающими безвинными душами. Да, мы ежедневно убиваем животных, чтобы их есть и всё же, я надеюсь, что они умирают куда менее мучительно.

Я заставила Молнию извергнуть пламя, отпуская души несчастных, если таковые всё же есть, в Долину Смерти. И во мне самой в тот момент словно что-то сломалось. Или, напротив, родилось – ярость, подобной которой я раньше не знала никогда.

В тот момент я не осознавала, что эта ярость не совсем мне принадлежит. Что не я её источник – а яростный зверь, чёрной тенью несущийся над землёй.

Я представлялась себе карающей дланью, готовой опуститься на голову моему любимому супругу.

Наивная, я понятия не имела о том, что мне ждёт…