Глава 33

Утро выдалось пасмурным и хмурым, словно наше настроение каким-то волшебным образом повлияло на погоду. И если внизу, на земле, было обыкновенно-пасмурно, то наверху, куда подняла меня Молния, сгустился плотный туман.

Если бы Молния была самолётом, мы бы уже куда-нибудь с нею врезались, потому что я не ориентировалась совершенно не только по сторонам света, но даже вверх и низ угадывала весьма интуитивно.

Кругом лишь туман, туман и туман. Ничего, кроме тумана. Туман гасил звуки, проникал в сердце, делал его странно бесчувственным, словно наполняя это жизнеообеспечивающий орган собой, вытеснял оттуда дорогие образы, стирая память о лицах.

Мне кажется, что, если призраки на самом деле существуют, они блуждают вот в таком тумане, пока сами не обернутся им же. Неуспокоенные души превращаются в клочья тумана.

Хорошо, что у меня есть Молния. На неё вся эта фигня с серой меланхолией не действуют. Она уверено бьёт крыльями по воздуху, ориентируясь каким-то своим особенным способом. Может быть так же, как птица, по магнитным полям, невидимым и не улавливаемым человеческими органами чувств? Или вперёд её ведёт магия её вида.

Управлять драконом проще, чем самолётом. Тебе достаточно лишь подумать о месте прибытия – остальное волшебный ящер сделает сам.

Тяжело и опасно пытаться стать Драконьим Всадником, но уж если ты преуспел, у тебя всегда будет друг и защитник, твой талисман-фамильяр, преданный тебе до того, как кто-то другой не сумеет приручить его. Как это было в моём случае с Хатериман.

Молния сложила крылья, и мы стали стремительно опускаться вниз. У меня сильно зашумело в ушах из-за перепада давления и я, боясь свалиться, судорожно охватилась за один из шипов, выступающих из костяных наростов.

Земля приближалась. Несколько коротких минут и вот уже вместо разрозненных лоскутов, похожих на разноцветные коврики, выступила пустошь, покрытая лилово-сиреневым вереском; крестьянские дома-избы.

Небольшое стадо овец испуганно шарахнуло в сторону, когда над ними пролетела тень Молнии, чёрная и угрожающая на фоне мирных пейзажей.

Я ожидала, что Молния отнесёт меня к тому месту, где мы распрощались с Дархомиром, но драконица невозмутимо миновала деревню и мы оказались на широком тракте, по которому маршировал отряд лорда Северных Долин Оруэла.

Молния издала гортанный крик, угрожающий, от которого раньше у меня кровь стыла в жилах.

Я видела, что всадники с трудом удерживают обезумевших от ужаса лошадей. Кстати, откуда они их взяли? Я же строго на строго приказала Дархомиру не мародёрствовать, а ведь когда мы выбрались из лодок, лошадей не было ни у кого. Сомневаюсь, что крестьяне Розовых Песков радостно расстались со своими коняшками. Да и на тягловых кони не тянули.

Молния опустилась впереди отряда, и, хлестанув мощными крыльями, каждое из которых было не меньше десяти метров в размахе, вытянула шею, обнажила зубы издавая очередной крик, заставляющий землю содрогаться, а всё вокруг мертветь от парализующего ужаса.

Этим она ясно и недвусмысленно давала понять, что сделает со всяким, кто осмелится ослушаться, не говоря уже о том, что покуситься на жизнь своей хозяйки.

Непередаваемое чувство, обманчивое и опасное, когда ты осознаёшь собственную мощь и безнаказанность делать всё, что угодно. Повезло лорду Дархомиру и многим другим, что существо я мирное даже в депрессии.

Северьян выступил вперёд, гарцуя на сером, в яблоках, коне, с роскошной гривой. Он спешился сразу же, как только на землю сошла и я.

– Ваше величество, – начал он.

– Высочество, – перебила я его.

Лорд бросил на меня вопросительный взгляд, челюсть его сжалась, выдавая, что он не согласен с моим утверждением.

– Ваш батюшка, дай бог ему долгих лет, в полном здравии, принцесса.

– А мой муж-король, стараниями моих врагов – мёртв. А значит, я теперь полновластная королева Десятицарствия.

Лорду Северных Пределов Оруэла мои амбиции явно не пришлись по вкусу. Но то ли потому, что он не хотел со мной спорить из верноподданнических (или иных) чувств, то ли потому, что за спиной моей маячил свирепый и сильный дракон, перечить он не стал.

– Я счастлив видеть вас живой, Анжелика. И не важно, именуете вы себя при этом принцессой или королевой.

– Очень мило, – с недоброй улыбкой кивнула я. – Могу я поинтересоваться, куда направляется ваш отряд, милорд?

– Конечно, ваше высочество, – с подчёркнутой вежливостью ответили мне, и за этой вежливостью читалось нечто вроде горькой насмешки. – После того, как вчера утром вы покинули нас и не давали знать о себе целые сутки, я, ваш верный слуга, начал беспокоиться о вашем благополучии. Как известно, при неблагоприятно складывающихся обстоятельствах, чем раньше начинаешь действовать, тем больше шансов на успех.

– Не могли бы вы выражаться яснее? С какой целью вы оказались на этой дороге? В трёх словах, если можно?

– С целью отыскать Ваше Величество, простите – Высочество. Я беспокоился о вас и пытался напасть на ваш след.

– Когда драконы летят, они не оставляют следов.

– Ну что вы, Анжелика? – с мягким ехидством возразили мне. – Оставляют, конечно же. И довольно запоминающиеся. Их ни с чем не спутаешь.

Мне немного покоробило от такой фамильярности, но вспомнив, что моя предшественница собиралась за этого человека замуж и, возможно, подпускала к себе своего поклонника довольно близко… он ещё держится в рамках приличия, на моё счастье.

– Могу я, в свой черёд, полюбопытствовать, где вы пропадали целые сутки, ваша милость?

– Это будет дерзостью с вашей стороны.

– И всё же я рискну, – воинственно вздёрнул он подбородок.

– Я пыталась понять, что происходит и почему драконы нападают на мирное население.

– Очевидно, потому, что таковы приказы и желания их Всадников? – сарказма в голосе светлого лорда только прибывало.

– Но желания истреблять чужие мирные народы ни у одного здравомыслящего правителя просто так не появляется!

– Вот именно – у здравомыслящего. Но Санисторов потому и скинули с трона, что здравомыслящими, рискну напомнить, они никогда не были. Они истребляли знать целыми кланами, едва лишь усматривали для себя в чём-то угрозу, не боясь прибегать к самой чёрной магии, от которых у знати, не обладающей магическими секретами, не было защиты.

Я ощутила не просто укол раздражения, а прилив самой настоящей злости. Лорд Дархомир не считал жизни простых крестьян от слова «вообще». Считалась только знать и та челядь, что прислуживала близко. Последние, конечно, не то, чтобы представляли собой большую ценность, но хотя бы взгляда стоили.

– Мне удалось кое-что узнать. Кажется, мой муж мёртв.

Лорд Дархомир от такой неожиданной новости замер с полуоткрытым ртом, поскольку собирался в этот момент что-то сказать:

– Мёртв, выше величество? Как это может быть? Эвил Санистрор отличный воин и сильный маг, к тому же с ним был его жуткий дракон.

– Драконы – мощные союзники.

– Порождение ада, – с ненавистью прошипел лорд Северьян.

– Да, но даже порождения ада зачастую оказываются бессильной перед серой человеческой подлостью, – с грустью возразила я. – Она, как туман, окутывает всё и вся, изъедает коррозией любой металл, нет против неё оружия.

– Эванеску Эппалу удалось найти способ повергнуть Санистора?

От радости и восхищения, прозвучавших в голосе Дархомира, я его возненавидела.

– И эта информация точная?

– Нет. Именно поэтому я хочу, чтобы мы отправились в замок Эппалов. И получили информацию из первых рук.

– И это значит, ваша милость, что вы хотите продолжить путь?

– Именно, – я доверительно взяла лорда Северьяна Дархомира за руку, и потянула его за собой, будто желая немного пройтись по дороге. – Скажите, я могу вам доверять?

Мужчина сжал губы, словно мои слова его оскорбили (возможно, так оно и было):

– Решать только вам, ваша милость.

– Я хочу быть уверенной в том, что я свободна. По-настоящему – свободна, – лгала я, пытаясь убедить предмет бывшего воздыхания моей предшественницы в моей текущей мотивации. – Ты знаешь, как я была против этого брака и скинуть с себя эти, навязанные судьбой, путы – вот это был бы настоящий подарок! Я могла бы вернуться к отцу, могла бы начать всё сначала – претендовать на трон Оруэла или даже на трон Десятицарствия, как наследница Санисторов.

– Только в том случае, если успела понести от своего царственного супруга.

– Да, но это сейчас не так важно – важно, что я была бы свободна! Знать, что завтра Эвил или его жуткий брат не нагрянут вновь в отцовский дворец с новыми претензиями и страшной местью! Отсюда до Замка Розовых Песков полдня пути. Мы легко сможем туда добраться.

– Вне всякого сомнения, ваше величество, это будет совсем не сложно.

– Но появляться там под своим именем я не хочу. Это может быть опасным и неразумным.

– Согласен с вашим величеством. Я мог бы под белым флагом парламентёра от Оруэла навестить лорда Эппала и всё узнать из первых рук.

– Это будет чудесно. Но я хотела бы поехать с вами.

– Не понимаю, – вновь свёл он брови на переносице. – Вы только что сказали, что это неразумно.

– Ехать туда как принцессе – да! Но под другим именем?..

– Вы хотите появиться в замке инкогнито?

– Да. Под чужим именем и легендой. Так будет лучше всего.

Породистые и выразительные брови лорда Дархомира манерно приподнялись:

– Если я представлю вас баронам как мою фаворитку, это не оскорбит ваше величество?

Судя по тону, оскорбить меня лорд Дархомир был не прочь. Ну, и ладно! Лишь бы оставался на моей стороне.

– Нет, ведь вы сделаете это не из желания лишить дочь вашего короля доброго имени? Напротив, вы беспокоитесь обо мне, так что о каком оскорблении может идти речь?

Мы улыбнулись друг другу натянутыми улыбками. Не думаю, что, хотя бы один из нас верил в искренность другого, но каждый предпочёл играть свою роль, искренно надеясь, что в итоге достигнет своей цели.

Я не хотела отпускать Молнию, одно её присутствие придавало мне сил и успокаивало, но выбора не было.

Двигаться верхом на лошади было немногим легче, чем лететь на драконе. Основная разница заключалось в том, что все тянулось гораздо – гораздо медленнее.

Удивительное дело – человеческая психика. За месяцы, прожитые мной в новом мире, я успела начисто отвыкнуть от старого мира, с его технологиями и лёгкой коммуникацией. Я помнила всё, но как помнишь сон поутру – многое уже забылось.

А эти странные каменные тропы, долины, покрытые травами и цветами, горы на горизонте и безлюдье, невозможное в 21 веке – всё это стало восприниматься как норма. И многие вопросы по гигиене и быту, издалека нашего времени казавшиеся такими загадочными – всё было проще и естественнее. Люди всё так же ели, спали, купались, ходили на работу и в кабаки, влюблялись и ссорились, делились на хороших и плохих, жили и умирали. А все временные и исторические различия всего лишь декорация к одной и той же пьесе, под названием «Жизнь человека с его страстями».

После полудня облака разошлись и воздух сделался свежим и лёгким. Мы двигались вперёд, делая лишь небольшие остановки. Средневековье – есть средневековье и хотя дорога считалась проезжей, на ней случались такие места, где копыта наших коней утопали по самые баки и вскоре мышцы снова заныли.

Ближе к вечеру тучи вновь наплыли со всех сторон. Заморосил дождь, холодный и колючий, грозящий перейти в снег. Ближайшие поля и рощи затянуло белой пеленой. Всё вокруг было унылым, серым и сырым, с долин, покрытых диким вереском, тянуло ледяным ветром.

Наши путники зябко кутались в плащи.

Если днём люди переговаривались, то сейчас, в полумраке было слышно лишь фырканье коней да зловещий звон доспехов. Даже конского топота было не услышать – земля раскисла.

Непогода заставляла думать о весело потрескивающих дровишках, тёплом комельке, подогретом вине. Но вокруг не было ничего, кроме пустынных полей и лугов. Даже скота не видно. Кое-где попадались тёмные хижины, над которыми вился дымок. Ещё реже встречались редкие прохожие: подмастерье с котомкой за плечами, крестьянин, верхом на лошадке с раздутым брюхом и короткими ногами.

Хуже всего и неприятнее встречать нищих. Они были чёрные, тощие, промокшие до нитки, а глаза, обведённые тенями, горели так, словно перед тобой был сам злой дух во плоти.

Если когда-нибудь обрету настоящую власть, нужно будет не забыть об этом – длинной серой дороге с людьми-тенями, что словно заблудшие души пытаются выбраться из тумана.

– Боже всемогущий! Спаси и сохрани! – послышался возглас одного из спутников.

Я посмотрела в ту же стороне, куда направили взгляды большинство и очень пожалела об этом. Чуть в стороне от дороги, в серых сумерках что-то шевелилось.

Лорд Дархомир пронзительно свистнул, и я увидела, что это шевеление представляет собой стаю воронья, сгрудившейся над добычей. Свист заставил их взлететь, и мы увидели несколько тел с пустыми глазницами и выклеванным лицом.

Ужас! Не желая смотреть дальше, я отвернулась.

Говорят, после смерти душа какое-то время находится в раю, а потом попадает в ад. Я умерла, сначала жила во Дворце Ночи, а вот теперь блуждаю по этой дороге, где кони под нами разбрызгивают мутные лужи, а из мглы навстречу то и дело выплывают, как призраки, то сухая ива при дороге, то виселица. И тишина такая запредельная, что даже упади капля воды – кажется, услышишь.

– Долго нам ещё добираться? – поравнявшись с лордом Северьяном, встревоженным шёпотом спросила я.

– Потерпите совсем немного, принцесса. Скоро будем на месте.

Я так устала, что уже не думала ни об Эвиле, ни об опасности – только о возможности укрыться от непогоды, попасть в тепло и слезть, наконец, с этой лошади.

В голове крутились и крутились стихи Цветаевой:

«Когда обидой опилась

Душа разгневанная

Когда семижды зареклась

Сражаться с демонами

Не с теми, ливнями огней

В бездну нисхлёстнутыми

С земными низостями дней,

С людскими костностями»…

Странное дело, я не помнила строчек до, забыла после, а эти, словно заезжанная пластинка, крутились и крутились в голове раз за разом.

«С земными низостями дней,

С людскими костностями».

Это будет пострашнее драконов – голод, холод и нескончаемое болото человеческой души, где из малодушия, лени и похоти произрастает всё многообразие наших пороков.

– Держитесь, ваше величество! – подбадривал меня Северьян. – Мы уже на землях Эппалов.

Но вокруг по-прежнему не было ни огонька, лишь дождь всё усиливался, да поднимался ветер, достигая ураганной силы. Дорога петляла между холмов и создавалось впечатление, что мы двигаемся наугад.

Лошади брели, поминутно оскальзываясь, испуганно шарахаясь при особенно резком ураганном порыве. Лошади – не дракона, сами дорогу не найдут. Ими нужно править. Они, как и мы, простые смертные. Думаю, кое в чём мои мысли роднили меня с лошадями – всё, о чём получалось думать, так это как не свалиться с седла от усталости, оказаться под крышей, обогреться и перекусить. Ничего высокого всё обыденно.

Плащ, так долго предохраняющий меня от дождя, успел вымокнуть до нитки и больше не защищал ни от холода, ни от дождя. Ледяные струи стекали прямо за шиворот. Я так озябла, что не чувствовала собственных ног в стременах.

И всё же, когда взгляд различили на фоне чернеющего неба ещё более тёмные очертания зубчатых стен, облегчения испытать не получилось. В этот замок, так обманчиво поименованный «Розовым» мало было выйти – нужно суметь из него выйти.

И вытащить Эвила. И людей, что сейчас следуют за ней и своим лордом.

Под сумрачной тенью подводного моста притаился ров, преградивший нам дорогу. Безлюдные башни и кровли сливались в бесформенную громаду, но кое-где в окнах мерцал свет, выдавая присутствие людей.

Лорд Дархомир велел протрубить в рог. В ответ на это раздалось лязганье решётчатого окошка надвратной башни и грубый голос спросил:

– Кого это в такую бурю чёрт принёс?

– Я, Северьян Дархомир, лорд Северных Земель королевства Оруэл со своими людьми. Прибыл по приказу моего короля.

Послышался скрежет опускаемой решётки.

– Входите, милорд. Мы доложим Его Светлости о вашем визите.

Мост, гремя и бряцая железом, стал опускаться.

Дождь продолжал лить как из ведра. Мне хотелось, чтобы эта допотопная железяка встала, уже, наконец, на место! Но всё словно застревало в этом густом, как мясной бульон, мареве.

Наконец ворота отворились, пропуская нас через тёмную арку, где ожидали слуги с факелами, во внутренний двор замка.

Ветер, прорываясь следом за нами в узкие проходы, завывал, точно шотландские банши.

Я шла вперёд, переполняемая противоречивыми чувствами. Моя душа металась между переполняющими её недобрыми предчувствиями и горячей, как свеча, надеждой.

Следуя за провожатыми, мы поднялись на второй этаж и, распахнув массивную двустворчатую дверь, оказались в просторном сводчатом зале. Пламя камина освещало всё вокруг красноватым светом. Возле огня, в широком кресле, сидел хозяин замка.

Когда мы вошли, он повернул голову в нашу сторону, какое-то время молча созерцал нашу вымокшую и продрогшую до костей, компанию, потом поднялся и шагнул навстречу.

– Приветствую вас, лорд Дархомир. Наслышан о вас, как о человеке чести и рад личной встречи.

Одет наш хозяин был весьма затейливо, в длинный, тёмно-синего бархата, камзол, расшитый серебренными лилиями. Или нечто, близко напоминающее этот знак французской монархии. Широкий кожаный пояс перетягивал его талию, длинный кинжал свисал в пояса. Даже находясь в домашней обстановке этот человек не привык расслабляться.

Или имел все основания этого не делать.

– Взаимно, сударь, взаимно. Мне ради этой встречи пришлось преодолеть множество лиг и прорваться сквозь непогоду, тысячу чертей.

Эванеск Эппал вдруг скривился в хищной улыбке:

– Что заставило вас примчаться в мой замок? Никогда не поверю, что шпионы короля Ванхелия столь расторопны, что за три дня успели донести ему столь ценные сведения.

– Вы о гибели Порочного Принца?

– А вы?

– Именно. И слухи распространяются со скоростью ветра, но со мной случилось несчастье. Я находился на своих кораблях, торгующих с Закирскими Хребтами и Виороном, и подвергся нападению пиратов. Мой флот, к несчастью, был разбит, мне пришлось спасаться бегством.

– Торговля? Вот как? – протянул Эванеск, поглаживая чисто выбритый подбородок. – Кто это леди?

– Турхан Бэш.

– Любимая прислужница принцессы Анжелики?

– Скорее её компаньонка.

– И каким образом она оказалась в вашей компании, мой друг?

– С тех пор, как принцесса Анжелика вынуждено покинула нас, мы находим утешение от нашей потери в обществе друг друга, – спокойно и уверенно говорил Дархомир.

По губам лорда Эппала скользнула понимающая, насмешливая и циничная улыбка:

– Вот как значите – утешение? Что ж, надеюсь, вам удалось утешить плачущую девицу. Прошу прощения, что, устраивая вам допрос, но в наше время незваные гости вызывают подозрение.

– Как и во все времена, – с вежливым поклоном отозвался лорд Дархомир. – После того, как мы, потерпев бедствие, высадились на землю и увидели, как горят вокруг деревни…

– Проклятый выродок этой самки-кайота – шлюха старого короля! Он регулярно уничтожает моих людей и скот.

– Чернокнижник – человек без сердца, – вежливо поддержал беседу Северьян Дархомир.

– Вы должны понимать, что, находясь под моим кровом вы можете разделить мою невесёлую судьбу. После недавнего визита этих выродков сейчас временное затишье, но никто не знает, что они предпримут в следующее мгновение.

– В такую ночь, как эта, крыша над головой стоит любого риска.

– Возможно, вы правы. Возможно, что нет – время покажет. Вас отведут в круглую башню, где вы сможете высушить одежду и отдохнуть перед трапезой. В Розовом Замке принято ужинать поздно, так что я ещё надеюсь иметь удовольствия видеть моих гостей.

– Могу я попросить об отдельной комнате для моей протеже?

Презрительный взгляд острых, как бритва, глаз, скользнул по мне и тут же ушёл в сторону – словно даже смотреть на меня было для лорда Эппала равносильно унижению.

– Конечно. Под крышей моего дома законы гостеприимства чтят свято и желание гостя – закон для хозяина.

Сладко стелил. Наверняка ему показалось несуразной просьба об отдельных апартаментах для обыкновенной служанки? Ну, пусть необыкновенной, пусть королевской. Но можно не сомневаться – ко мне приставят невидимых соглядатаев, впрочем, как и ко всем.

Расслабляться нельзя. Нужно держать ухо востро.

– Не прощаюсь. Жду встречи с вашей весёлой компанией, – улыбнулся Эванеск Эппал своей жуткой хищной улыбкой.

Сопровождаемые слугами с факелами мы снова прошли через узкий коридор. В толстых стенах тут повсюду были выдолблены бойницы. Кроме закованных с латы стражников не было видно никакой челяди.

Ни суеты слуг, ни женских голосов, ни смеха. Лишь ветер завывал во всех щелях, которые находил.