11

Алиса

Я ждала папу со дня на день.

Месяц назад, сразу после выпускного, он привез меня в Иркутск. Сначала хотел в Москву, мечтал, чтобы я туда поступила. Но что-то у него поменялось. Мне же было абсолютно все равно, куда ехать, лишь бы подальше от дома, который превратился в ад.

После той встречи с друзьями Андрея в школьном дворе наши меня возненавидели как заклятого врага. Будто это я лично всё сделала, чтобы Андрея арестовали.

Одна Лера Русакова осталась вменяемой. Даже спорила за меня с другими на следующий день:

— Да что вы чушь городите! Что она может сделать? Как будто у Алиски есть ключ от тюрьмы, а она его никому не дает.

Но нашим на ее доводы было наплевать — им лишь бы злость на ком-то сорвать. Особенно Чистюк из кожи вон лезла, интуитивно нащупывая самые больные места.

— Неудивительно, что Кузьминский тебя бросил. Удивительно, что так долго терпел такую мразь как ты, — злопыхала она перед экзаменом английского.

На выпускной я, конечно же, не пошла. Папа удивился, но не настаивал. И когда мы уезжали, я попрощалась только с Лерой. Даже с Зоей не успела повидаться.

Она обещала приехать, но не смогла. С середины июня она мучается жестоким токсикозом. Не может ездить ни на чем, ни на поезде, ни на машине. Сразу же укачивает. Да что там, Зоя говорит, что ее даже лежа тошнит. И есть она ничего не может. Но зато она счастлива. Они счастливы. И я за них очень рада, хотя у самой до сих пор сердце рвется от боли.

В Иркутске папа снял мне квартиру недалеко от университета. Уютную, трехкомнатную, с хорошей мебелью и телефоном и с видом на Ангару.

Хотел остаться со мной на время вступительных экзаменов, морально поддерживать, но его срочно вызвали по работе. Он пообещал, что приедет, как только сможет. Я пока ходила на двухнедельные подготовительные курсы для абитуриентов.

Позже я узнала от Леры Русаковой, что над Андреем прошел суд. И приговор меня просто убил.

Ему дали восемь лет! Даже восемь с половиной.

Я поверить не могла. Это же какой-то абсурд!

Тем же вечером звонила папе, рыдала в трубку и истерила:

— За что ты так с ним? За фингал твоему дурацкому Коле? За его разбитую колымагу? За что?!

Папа разозлился.

— А он за что так с тобой?!

Потом я названивала бабушке, дяде Володе, Зое. Их тоже потрясла эта новость. Но чем они могли мне помочь?

А на следующий день я едва нашла в себе силы написать вступительное сочинение. Повезло еще, что тема была легкая и знакомая — мы ее разбирали в одиннадцатом классе на факультативе у Людмилы Николаевны. Так что я просто писала то, что помнила. Что-то выдумывать сейчас и делать какие-то сложные умозаключения я бы просто не смогла.

Я ждала папу сначала на прошлой неделе, затем — в выходные, потом — на этой. Но он всё не мог выбраться. Только звонил, что не получается, надо немножко подождать.

В первых числах августа в фойе университета вывесили списки поступивших. Папа говорил, что не беда, если я вдруг засыплюсь. Там были и коммерческие места — на худой конец он заплатит и, с кем надо, договорится. Но я поступила сама. Набрала проходной балл.

В другой раз я бы ликовала и с ума сходила от радости. Но сейчас, мне кажется, я больше не смогу радоваться. Ничему и никогда.

Я все равно, конечно, позвонила папе похвастаться, как только вернулась из университета. Но он не отвечал. Притом сначала я набрала его рабочий номер — там почему-то ответил Коля. Сказал, что папы нет, еще что-то невнятное промямлил и положил трубку.

Я стала звонить домой, но там вообще никто не отвечал.

Я звонила весь день, до самой ночи. И под конец уже не на шутку разнервничалась. А вдруг с папой что-то случилось? У него ведь сердце!

Да у меня у самой чуть инфаркт не развился. Уж в такое позднее время папа всегда дома.

Потом я сообразила позвонить соседу. Полковнику Кирсанову.

Тот ответил сразу.

— Иван Федорович, простите, пожалуйста, что я так поздно… Я за папу волнуюсь. Весь день ему звоню, и на работу, и домой…

— Алиса, дочка… — произнес сосед таким тоном, что сразу не осталось никаких сомнений: с папой беда.

Он замолк, наверное, слова подбирал.

— Что? Что с папой? — выпалила я испуганно.

— Пашу взяли.

— Как это взяли? Куда? Кто? — не поняла я. — Он жив?

— Жив. Ты разве не в курсе? Он тебе ничего не говорил?

— Нет.

— Еще недели две назад из области приехала прокурорская проверка. По какому-то старому делу. Его отстранили.

— Но он говорил, что очень занят. Он должен был ко мне приехать, но…

— Он не мог приехать. На время проверки он не мог покинуть…

— Где он сейчас? — перебила я его.

— Его арестовали.

— Как? — сипло выдохнула я и выронила трубку.