12

Всю ночь я не спала. Да что там, я даже усидеть на месте не могла. Металась по комнате из угла в угол. То рыдала в голос, то повторяла: нет, не может быть!

Какое еще могло быть старое дело?

Сколько я ни выпытывала Кирсанова, он ничего толком не сказал. Пришлось ждать до утра, сходя с ума от этого подвешенного состояния.

Утром я позвонила Коле Мальцеву. Но и он ничего объяснить не мог. Юлил, уходил от ответа. Но явно что-то знал и утаивал от меня. А когда я потребовала всё мне рассказать, он торопливо бросил, что сильно занят, говорить не может и повесил трубку.

Это какой-то тупик и безумие. Хоть на стены лезь.

Бедный мой папочка…

Как он там в камере с больным сердцем?

Я не знала, что делать. Не могла решить даже, звонить ли Зое. Все-таки она беременна, и ей нельзя волноваться. Поэтому набрала дядю Володю. Пусть он решает, сообщать ей или нет.

Но уже к обеду эту новость показали по всем местным каналам. И речь шла не только о коррупции, но и о каком-то убийстве, в котором папа, якобы, был замешан. Детали не разглашали, но это же бред, полный бред! Во взятки я еще могла поверить, но убийство… Просто какой-то театр абсурда.

А выпуск о папином аресте продолжали и продолжали крутить.

Это было невозможно смотреть!

Зоя сама мне позвонила. Спросила, как я, видела ли новости, знаю ли.

— Зоенька, это же какая-то ошибка… — расплакалась я. — Папа не мог этого делать.

Зоя молчала.

— Скажи что-нибудь!

Она вздохнула.

— Мне так жаль, что я сейчас не рядом с тобой. Я переживаю за тебя…

— Да при чем тут я? За папу надо переживать! Его подставили… Уверена, кто-то из своих же решил его подсидеть… — твердила я. — Надо что-то делать!

— Алис, — мягко прервала меня Зоя. — Ты многого не знаешь.

— Наверное, его этот Коля подставил! Он такой карьерист! И он мне всегда не нравился. Он и против Андрея там…

— Алиса, успокойся, — перебила меня Зоя. — Я думаю, никто папу не подставлял. Просто всплыли какие-то его нечестные дела.

— Какие нечестные дела? Зачем ты так говоришь? Ты просто злишься на него. Я понимаю, у тебя есть тысяча причин на него злиться, я и сама… Но сейчас папа в беде! — не хотела я верить ее жестоким словам.

— Я не злюсь на него. Он — наш отец. Я не могу на него злиться. Не имею права. Но и закрывать глаза на его поступки тоже не могу. Я не знаю, за что конкретно его сейчас арестовали. Но сама слышала, как он рассказывал соседу… Кирсанову…

— Что рассказывал? Про свои нечестные дела?

— Алиса, папа связан с криминалом. А именно с Кемаловыми. Он с ними заодно. Ты понимаешь, что это значит? Ты в курсе, чем они занимаются? Ты думаешь, они только на рынке трясут продавцов? Нет! Это так, цветочки. Они распространяют в клубе всякую дрянь, а папа это знает и покрывает их! Он вообще все их преступления покрывает. И берет за это большие деньги. Так что…

— Нет, нет, — затрясла я головой, скорее, из упрямства. Потому что тут же вспомнила, что именно Кемаловы этой осенью выгнали Зою с рынка.

Я тогда допытывалась, как он мог с ними связаться. Папа объяснил, что цыгане держат рынок, где торговала Зоя, поэтому он их и попросил об одолжении. Единственный раз. Мол, а кого еще, если они там хозяева? Попросил об услуге, потому что сам им помог — как раз в прошлом году, когда они меня чуть не похитили.

Папа сказал, что кого-то из их семейки задержали за драку с поножовщиной. И его просили отпустить этого дебошира под подписку. Деньги ему предлагали. Но он, конечно же, отказался.

Вот тогда они и решили воздействовать через меня. Но затем признали свою вину, покаялись, пообещали вести себя в городе тихо и не наглеть. Ну и папа все-таки поговорил с судьей насчет этого их задержанного родственника. Поэтому они были ему должны. Но больше никаких связей с Кемаловыми нет и быть не может. Так он утверждал.

Неужели это ложь? Неужели Зоя права?

Как бы мне ни хотелось, чтобы она ошибалась, но внутри зрело горькое понимание — всё это правда. Только я пока не знала, как эту правда принять, как с ней жить…

Она молчала. Я тоже беззвучно глотала слезы.

— Алис, приезжай к нам, — мягко сказала Зоя. — Тебе нельзя сейчас быть одной. Приезжай обязательно. Леша, бабушка, Надежда Ивановна, дядя Володя… все тебе будут рады. Слышишь? Прямо сейчас поезжай на вокзал и бери билет до Железногорска. Лёша тебя встретит.

— Нет… — еле выдохнула я.

— Ну почему? Что тебе сидеть в Иркутске одной? Изводиться… Приезжай обязательно! Ты ведь уже все экзамены сдала, тебя зачислили, так? Ну вот. До сентября поживешь у нас. Мы о тебе позаботимся. Горе надо переживать в кругу родных. Алиса?

Я не сразу смогла ответить, горло судорожно сжималось, а вместо слов вырывались всхлипы.

— Я… я поеду домой. Я должна быть там.

— Алиса, не стоит…

— Я не могу его оставить. Может, папа и виноват. Может, всё это правда. Но он же папа…