18

За четверть часа Мальцев добрался до коттеджного поселка. Семерка, только после ремонта, неслась как новенькая. На сердце противно скреблось. Не то страх, не то еще что-то, но он старался в себе это задавить. Чего бояться-то?

Может, вообще зря он так подорвался. Может, и правда ничего там страшного нет. Просто молодежь гуляет. А даже если и ведут себя вызывающе, это же шпана. Что он, шпану не разгонит? А скорее всего, и разгонять не придется. Пригрозит, покажет корочку — сами разойдутся.

Однако повернув на улицу, где жили Верники, он увидел, что у дома действительно бесновалась пьяная толпа. Дикая, оголтелая, агрессивная. В груди екнуло. Бедная девчонка. Каково ей там одной, маленькой и беззащитной, если даже ему стало не по себе. Да что уж, он откровенно трусил, аж внутри мелко задрожало, хотя и прибавил газу, будто своему страху назло.

Героем Коля никогда не был. Такие, как он, и не бывают героями. Слишком слабый духом, неуверенный, сомневающийся. Мягкотелый, как говорила его мать. Ну и трусоватый, себе-то можно не врать.

Самое смелое за всю его жизнь — это отказ давать показания против Верника.

Тот всегда относился к нему по-отечески, ничего не требуя взамен. Да, случалось был строг, когда по неопытности Коля допускал какие-то ошибки в работе, мог и накричать, но никогда не насмешничал и не унижал.

Даже когда узнал, что Мальцев стал похаживать к Кемаловским девочкам, не стал ерничать, как другие. Сказал только: «Зачем тебе это надо, Коля? Не суйся ты в эту грязь. Найди лучше нормальную девушку, женись, семью заведи».

Как будто это так просто. Но спорить с шефом он не стал, пообещал, что обязательно завяжет.

Когда же его мать минувшей осенью тяжело заболела, Пал Палыч помог деньгами и не только. Раздобыл где-то через свои связи препарат, который так просто в аптеке не купишь. А еще Верник пригласил его к себе на Новый год. Знал, что после смерти матери Коля остался совсем один, вот и позвал.

И как теперь после всего он мог топить шефа, пусть он хоть сто раз виноват? Не мог.

Вот и отказывался. И то, конечно, трусил, что ему это аукнется.

Однако сейчас не было времени ни на страхи, ни на сомнения, потому что еще издали Мальцев увидел дым.

Втопив педаль газа до упора, он гнал вперед. И едва не подавил этих идиотов, устроивших здесь вакханалию.

Парни и девчонки расступилась перед самым капотом, кто — с криками, кто — с матом. Кто-то ударил по заднему крылу то ли цепью, то ли ломом.

Стараясь не обращать внимания, Николай сдал назад и вывернул руль вправо. Снова — назад и вправо, а затем резко выжал газ и въехал прямо в ворота, на которых белела надпись «Сдохни, мразь».

Ворота со скрежетом распахнулись.

Мальцев, немедля ни секунды, выскочил из машины и ринулся к крыльцу. За спиной раздалось:

— Прикиньте, это же тот урод, что засадил Андрюху!

И без того галдящая толпа взревела еще больше. Некоторые ринулись за ним.

— Алиса! — крикнул Коля, дергая ручку двери. Закрыто.

— Эй ты, мусор чмошный! — выкрикнул какой-то пацан. — Все вы твари продажные! Мрази конченные! Утырки!

Коля старался не думать, не замечать, не слышать. Потому что сейчас важно другое — попасть в дом, найти Алису, вытащить ее отсюда.

Он поддал плечом, но только руку себе, похоже, отшиб. Тогда, что есть силы, несколько раз ударил ногой в замок. Наконец дверь поддалась. И тут в него прилетел камень. Угодил прямо в голову, чуть выше виска.

Народ всколыхнулся. Раздалось довольное гиканье.

Зажав рану ладонью, Коля вбежал в дом и сразу же закашлялся. Дым разъедал глаза, драл глотку и легкие, но огня нигде не было видно.

«Где, черт возьми, горит?».

Стараясь не дышать, он заскочил в ванную. Сдернул с крючка полотенце и намочил его под холодной водой. На миг взглянул в зеркало над раковиной. Сквозь сизую пелену дыма, просочившегося уже и сюда, увидел свое отражение.

Лицо ошалевшее, глаза совершенно безумные, рот перекошенный. Вдобавок волосы всклокочены, а над виском — вообще бурые от крови. Щека и скула с той стороны тоже в крови. Как и воротник рубашки.

Прижав полотенце к носу, Коля снова выбежал в коридор. Проклятье! Ничего не видно!

— Алиса! Ты где? Ты здесь? — на секунду отняв полотенце, прокричал он. Но ответа не услышал.

Стараясь двигаться быстро, он осмотрел все комнаты на первом этаже, но ее не обнаружил. Плохо, что глаза от дыма ело нещадно и слезы струились в три ручья. Боялся, что этак он скоро вообще ничего не сможет видеть.

Но где же она?

— Алиса! — крикнул и сразу опять закашлялся.

Тишина.

Затем, спотыкаясь, взбежал по лестнице на второй этаж. И едва о нее не запнулся.

Алиса лежала на полу, точнее — полусидела на верхней ступени, завалившись вбок и уронив голову на деревянные балясины перил. И, казалось, не дышала.

Мальцеву стало жутко. Холодный страх, словно щупальцами, мгновенно оплел все его внутренности.

— Алиса, ты меня слышишь?

Веки ее были сомкнуты, а губы, уже синюшные, приоткрыты.

«Господи, нет, пожалуйста…», — выдохнул он.

Затем тронул венку на шее — и с облегчением почувствовал, как под тонкой кожей еле уловимо бьется пульс.

Подхватив ее на руки, Мальцев опрометью бросился вниз. Выскочил из дома, а во дворе уже громили его семерку трое ополоумевших парней. Какое-то безумие!

— Прочь! — рявкнул он и кинулся к машине, опасаясь, что они набросятся на него. А ее ведь срочно надо в больницу!

Жаль, ему табельное по должности пока не положено. А то бы сейчас ой как пригодилось…

Но нет, эти дикари на него не напали, как он боялся.

Один из пацанов, низкорослый и коренастый, оглянулся и, увидев, что у него на руках Алиса, вдруг как будто растерялся. Даже остановил двух других. Те, посмотрев на него, тоже отступили.

Укладывая Алису на заднее сиденье, Коля услышал:

— Чё это с ней? Блин, чё с ней, а? Серега, ты ж сказал, что это просто дымовушка… что будет только дым и всё…

Дебилы, уроды, зверье, про себя ругался Мальцев. Его бы воля — всех бы тут попередавил и не поморщился.

Но сейчас лучше убраться отсюда поскорее. Повезло еще, что эта пьяная малолетняя гопота дала уйти. А то ведь могли забить до полусмерти. А вошли бы в раж — так и до смерти.

Про разбитую машину он пока даже не думал. Завелась, поехала — и слава богу.

А с этим отребьем разберется потом. Обязательно. Двоих он точно запомнил.

Вырулив на дорогу под улюлюканье, Мальцев погнал прочь. В больницу.