21

Я покидала родной город без тени сожаления. Даже несмотря на то, что когда-то все-таки была здесь счастлива. Однако то, что произошло сейчас, перечеркнуло всё хорошее. Затмило все светлые и радостные моменты, оставив в моей душе лишь черную выжженную яму.

Я чувствовала себя как человек, у которого нет ничего — ни корней, ни дома, ни близкого человека.

Да, у меня осталась Зоя. Но той тесной близости и родства как раньше уже не было. У нее своя жизнь. И весь ее мир сосредоточен теперь на Лёше и будущем материнстве. Надеюсь, хотя бы у нее всё будет хорошо.

Провожал меня Коля Мальцев. Мы неожиданно сблизились в последние дни. Он боялся, что нападение повторится. Или же Аська снова завалится со своими пьяными дружками. И взялся меня оберегать. Навещал все время до самого моего отъезда.

К тому же он меня здорово выручил.

На следующий день после похорон ко мне заявились от Кемаловых. Двое мужчин и с ними Паша Кемалов. Втроем они требовали с меня какой-то папин долг.

— Мы твоему отцу заплатили честно, а он не сделал то, что должен был сделать. Так что денежки надо вернуть.

Совсем недавно я бы, наверное, со страха умерла. Но тут стояла и смотрела на них, как баран на новые ворота, едва соображая от горя. Даже когда пошли угрозы, мне было все равно.

— Мне вы ничего платили, — ответила я. — Так что ничего я никому не должна.

— Это ты зря. Поверь, уж что-что, а долги мы выбивать умеем. Так что лучше по-хорошему заплати, если не хочешь больших проблем.

Я смотрела на Кемаловых равнодушно, как на досадную помеху. И уж конечно, не стала объяснять им, что денег у меня нет и при всём желании взять их неоткуда. Даже похороны и поминки оплачивал дядя Володя. Всё, что у меня оставалось, потратила на билет.

— Говорят, тебя тут недавно чуть не подожгли, — хмыкнул Паша Кемалов. — Ты смотри, как бы кто не закончил начатое.

И тут подъехал на разбитой семерке Коля Мальцев. Выскочил встревоженный.

— Что такое? Что происходит?

— О, Коля, — улыбнулись взрослые Кемаловы, протянули ему руки, как хорошему знакомому. — Что-то давненько ты к нам не захаживал.

Мальцев густо покраснел, бросил на меня сконфуженный взгляд, но руки им пожал. И снова беспокойно спросил:

— Что случилось?

— Ничего. Папаша ее, — кивнул на меня один, — не выполнил уговор. Должок на нем висит…

— Какой уговор?

— А это неважно. Это, Коля, наши с ним дела, тебя не касаются. Но должок выплачивать придется. С него уже не спросишь, так что… — Кемалов повернулся ко мне, осклабившись.

— Погоди, она же тут ни при чем, — отчего-то запаниковал Коля. — Давай я завтра к вам подъеду… обсудим…

Мальцев встал между ними и мной, заслонив собой меня.

— А что тут обсуждать? Или ты, Коля, хочешь взять на себя ее долг?

Он немного помешкал, затем сказал:

— Да. Я выплачу. Сколько надо, столько выплачу. Только ее не трогайте.

— Благородно, — мерзко ухмыльнулись все трое. — Ладно, Коля, нам все равно, кто будет возвращать. Мы передадим твои слова Баро. Увидимся.

Когда они уехали, Мальцев повернулся ко мне. Склонившись, заглянул в глаза.

— Алиса, ты как? Сильно испугалась? — Хотя из нас двоих сильно испугался именно он.

Я пожала плечами и пошла в дом. Мальцев остался топтаться за воротами. Тогда я обернулась и позвала его:

— Зайдешь?

На кухне я предложила ему чай, но кипятил чайник и разливал по кружкам сам Коля. Я же в оцепенении сидела на табурете.

— Ты не переживай, я договорюсь с ними. Всё выплачу.

Вот уж за какой-то внезапный долг я точно не переживала. Но Колин порыв оценила.

— Спасибо, — пробормотала я.

С минуту мы молча пили чай. Для меня тишина стала уже привычной, а Коля явно нервничал, как будто хотел что-то сказать, но никак не мог решиться.

— Алис, ты, наверное, думаешь, что я там у них забыл… ну почему к ним ходил.

Вообще об этом не думала, но из вежливости и благодарности решила поддержать разговор и кивнула.

— Да.

— Мне очень стыдно… я, правда, к ним иногда… ну, заезжал… Ну, чисто время провести, развеяться. В карты сыграть. Ну и… — Мальцев стал таким багровым, что я и в самом деле забеспокоилась. — Ну, там девочки у них… Я этим не горжусь. Просто… — Он дернул плечом. — Это обычная физиология.

Я вспомнила голую подругу Андрея, и меня передернуло от отвращения. У него, видать, тоже была обычная физиология.

— Понимаешь, тут работаешь сутками, без выходных, без проходных. Некогда даже поесть нормально. А дома была мать… тоже никого не приведешь… Да и некого приводить. Ну и вот как? Невозможно же… — бормотал он, оправдываясь.

Странное дело, но, если с Андреем всё это казалось мне ужасным и отвратительным, то Коля со своей физиологией не вызывал у меня такого неприятия. Мне его даже жалко отчасти стало.

В конце концов, кто я такая, чтобы его судить за слабости? Он холост, молод, свободен. Он никому не изменял. Да и как я могу его порицать, когда он спас меня от пожара и сейчас ввязался в какой-то непонятный долг, лишь бы меня не трогали.

— Я тебя не осуждаю, — вздохнула я. — Все мы люди, все мы не без греха.

— Но после того случая я завязал, — горячо сказал Коля, словно вдохновившись моими словами.

— После какого случая? — вяло поинтересовалась я.

— Ну, когда Кузьминский устроил поджог у Кемаловых.

Меня тут же словно током прошило.

— А ты там был?

— Ну да, — замялся он. — Тогда вот и был в последний раз.

— А зачем… почему он устроил поджог? Ты его там видел? Он тебя правда избил?

— Ну да, но если честно говоря, я это плохо помню. Я был очень пьян.

— Ну хоть что-то ты помнишь? — допытывалась я.

— Помню, что играли в карты, выпивали, как обычно. Там наши, в основном, были. Денисов вот был, судья наш. Потом приехали Кемаловы с девочками… ну и… — Коля заерзал на стуле. — В какой-то момент я ушел, сел за руль и уснул, так и не уехал. А когда проснулся, уже всё полыхало. Кипеж такой стоял. Какой-то сарай у них горел. Кричали, что это Кузьминский поджег. А потом я их на дороге встретил…

— Их? Он был не один?

— Не-е, их там толпа была. Пацаны, девчонки. Сколько точно — не помню. Тогда я ничего не понял. А позже, из его показаний, узнал, что девушек этих вот так же за долги там держали… заставляли отрабатывать. А Кузьминский их оттуда вытащил, поэтому и поджог устроил.