24

— Это твоя? — удивилась я, когда Коля подвел меня к серебристой тойоте, припаркованной на вокзальной площади.

— Почти, — просиял он. — Можно сказать, что моя. Только кое-какие формальности улажу.

— Откуда она у тебя?

— Да так, — отмахнулся он. — Ты не вникай, это неинтересно.

Он поставил чемодан в багажник, затем распахнул передо мной дверцу.

— Прошу.

Я посмотрела на него с сомнением — да, здесь зарплаты всегда были выше из-за северного коэффициента, но не настолько, чтобы так быстро купить машину. Но разговор решила отложить на потом. Все равно нам ещё многое предстоит обсудить.

Адмир за эти годы почти не изменился. После шума и суеты Иркутска, он казался полусонным царством. Мало машин, мало прохожих, и даже время здесь как будто текло иначе — размеренно и лениво.

Меня же это обманчивое умиротворение ничуть не успокаивало. Наоборот, внутри мелко потряхивало от взвинченных до предела нервов.

Даже Коля это заметил.

— Всё будет хорошо, — мягко произнес он. — Обещаю. Я люблю тебя и никому не дам в обиду. Ты будешь жить как королева.

А я даже ответить ему не могла. Это место в считанные минуты вытянуло из меня все силы.

Мы ехали по знакомым до боли улицам. Мимо проплывали дома, магазины, рынок, наша школа, сквер…

А на меня ледяным, колючим потоком лились воспоминания, которые я, казалось, давно похоронила. Мне хотелось зажмуриться, никого и ничего не видеть. Но если бы это помогло.

Коля остановился на светофоре. Еще одно знакомое место. Кафе «Сказка». Вот бы можно было стереть из памяти отдельные моменты!

А затем я пригляделась внимательнее.

Неподалеку от кафе, чуть в стороне, появилось новое здание. Вернее, оно вовсе не новое. Но в последние годы оно пустовало, а что там было раньше — я понятия не имела. Я помнила его только таким — с заколоченными окнами, с исписанными всякими непотребствами кирпичными стенами, с осыпавшимися и заросшими травой ступеньками. Даже на козырьке над входом что-то росло и колосилось.

Теперь же старое здание получило новую жизнь. Его отреставрировали, надстроили второй этаж и вообще полностью видоизменили. Я потому и не сразу признала в нем ту развалюху.

Старую ржавую дверь заменили на двойные зеркальные двери. Перед входом разбили парковку, и там уже стояло несколько машин. А на козырьке вместо прежней растительности теперь красовалась большая вывеска «Мираж».

— А там что? — спросила я Колю.

Он скосил взгляд и отчего-то вдруг напрягся.

— Да, — сморщил он нос. — Клуб.

— Что за клуб?

Он попытался отмахнуться, мол, ничего такого, что стоило бы моего внимания. Но Коля для меня как открытая книга. И сейчас он, несмотря на свои старания казаться равнодушным, очень сильно нервничал.

— И всё-таки что там?

— Ну… это мужской клуб.

— В каком смысле — мужской?

— Ну, для мужчин.

От его радостной веселости не осталось и следа.

— Типа охотничьего, что ли?

Коля густо покраснел.

— Это что, публичный дом?

— Ну… не совсем, но девочки там тоже есть. Стриптиз, бар, казино…

Внутри всё опустилось.

— И ты туда ходишь?

Коля долго молчал. Потом выдал:

— Я тебе не изменял ни разу. Только играл в карты.

— Господи, Коля! — воскликнула я. — Тебе мало было из-за этого проблем в Иркутске? Зачем ты наступаешь на те же грабли?

— Сейчас всё по-другому, — возразил он. — Тогда я был не в себе, там даже не в картах дело. У меня тогда просто снесло крышу. А здесь всё спокойно, цивилизованно. Это просто досуг. Я всего лишь играю в покер. Не пью, ничего такого. Мне ведь плохо было тут… одному… без тебя. Чуть на стены не лез. Вот и…

Я ошарашенно молчала.

— Но на стриптиз и все такое я даже не смотрел. Это в другом зале. Я туда даже не заходил. Мне это вообще не надо. Да и играл-то всего несколько раз. Просто отвлечься.

— И проиграться заодно.

— А вот и нет! — оживился Коля. — Мне, наоборот, очень везет. Вот эта машина, например… Знаешь откуда она? Я ее выиграл. Вот так-то.

— Я даже слушать это не хочу, — расстроилась я.

Какое-то время мы ехали молча. Коля бросал на меня взгляды, а я смотрела в одну точку перед собой.

Мы остановились во дворе обычной пятиэтажки. Он заглушил мотор и повернулся ко мне.

— Алис, ну прости меня, дурака. Я не думал, что это тебя огорчит. Хочешь, я больше туда ходить не буду?

Я посмотрела на Колю. Ну не умею я на него злиться.

— Хочу! — с вызовом сказала я.

— Ну, всё, заметано, — сразу улыбнулся он. — Больше туда ни ногой! Честное слово.

Потом кивнул на ближайший подъезд, у которого рядком сидели старушки.

— А вот наш новый дом. Идем?

Мы поднялись на второй этаж. Гремя ключами, Коля открыл дверь.

— Погоди секунду!

Он поставил мой чемодан на пол, а потом вдруг подхватил меня и, игнорируя мои протесты, занес на руках в квартиру.

— Добро пожаловать.

* * *

Обжиться Коля еще не успел — квартиру ему дали недавно — но уже наклеил обои, побелил, покрасил.

Только вот мебели тут почти не было. В большой комнате у стены стоял диван-книжка, рядом — тумбочка, на ней — телевизор. Даже плечики с Колиной одеждой висели на двух длинных гвоздях, торчащих прямо из стены. А все другие вещи он сгрудил в углу и до сих пор не разобрал.

Вторая же комната — поменьше — и вовсе пустовала.

С посудой тоже было туго, да и со всем остальным. Колин букет пришлось поставить в банку. Но всё это, конечно, мелочи…

— Кстати! У меня для тебя кое-что есть.

Коля присел возле тумбочки, порылся там, затем выпрямился и, сияя, протянул два билета на «Принцессу цирка».

— Какой-то приезжий театр. На работе продавали билеты. Я сразу подумал, что тебе, наверное, понравится. Ты же любишь театр. Сходим в эту пятницу? Ну а потом еще что-нибудь придумаем. Я не дам тебе скучать, — воодушевленно частил Коля. — А сегодня сходим поужинать в ресторан. Ну а завтра с самого утра поедем по магазинам. Купим все, что надо.

* * *

В ресторан мне идти не хотелось — и с дороги устала, и вообще показываться на люди я была пока не готова. Но в холодильнике нашла лишь скукоженный, засохший кусок колбасы, банку с солеными огурцами и что-то плесневелое на блюдце.

— Коля, у тебя тут уже завелась жизнь, — вытащила я блюдце.

— А, да, забыл… — смущенно улыбнулся он.

Вечером мы все же поехали в ресторан. Коля хотел в «Тайгу», по традиции. Но я отказалась наотрез.

Он немного подумал, повспоминал, что еще есть приличного, и без особого энтузиазма предложил поужинать в каком-то новом заведении.

— На Октябрьской открылся. Там, где раньше столовка леспромхоза была, — тараторил Коля. Видать, намолчался дома в одиночестве. — Леспромхоз закрылся, столовка тоже. Ну и теперь там ресторан.

Мы прошли в зал, окутанный уютным полумраком. Заняли столик в самом темном углу. Не хочу, чтобы меня кто-нибудь узнал. Хотя, может, обо мне давным-давно все забыли.

— Здесь шашлык классный… — посоветовал Коля. — Будешь?

Я кивнула. Мне было все равно, что заказывать.

— Ну как тебе тут? Ни за что не скажешь, что была столовка, да?

На сцене, извиваясь, пела девушка в откровенном наряде. Коля на нее не обращал внимания, а мне вдруг вспомнился наш разговор по дороге.

— Коля, я не хочу на тебя давить, но если ты снова будешь играть в карты, я не смогу с тобой остаться. Я уеду. Потому что карты — это такая же зависимость, как…

— Нет у меня никакой зависимости, — вскинулся он. — Мне просто было тоскливо без тебя. Алис, я ведь пообещал, что не буду. Значит, не буду.

— Хорошо. Но даже не в картах дело. Я не понимаю, как ты мог опять с Кемаловыми… Забыл разве, через что тебе пришлось пройти?

О том, как тяжело Коля возвращал Кемаловым мнимый папин долг, он рассказал мне уже после свадьбы, когда я увидела у него жуткий шрам от ожога. Их рук дело — они припалили ему кожу, когда он не принес к сроку деньги. Ему тогда пришлось продать квартиру своей матери за бесценок, чтобы быстро, лишь бы от них откупиться. А еще они все-таки сожгли наш дом.

Может, и не они. Свидетелей нет. Но Коля уверен — именно Кемаловы. И опять же — всё замяли.

— А при чем тут Кемаловы? — сказал Коля. — Их вообще в городе больше нет.

— Как нет? — удивилась я.

— Ну, просто нет и всё, — пожал он плечами. — Уже года полтора как нет.

— А куда ж они делись? Вымерли как мамонты, — усмехнулась я.

Коля поерзал, словно этот разговор его изрядно напрягал.

— Ну, нет их больше. — Он пробежался взглядом по залу. Дождался, когда официантка отойдет подальше и, наклонившись, тише сказал: — Кого-то прикончили, кто-то сбежал, кто-то сел.

— Как это прикончили? Убили, что ли?

— Тшш, — он снова посмотрел по сторонам. — Алиса, потише. Ну да.

— Как? Кто? — не верилось мне.

— Баро с двумя старшими сыновьями разбился на машине, но слухи ходят, что им помогли, что с машиной нахимичили… Кого-то в озере нашли, типа, по пьяни утонул. Официально — несчастный случай. Толстый Бодя и еще там один от передоза откинулся в собственном гараже. Да только цыгане свое дерьмо не употребляли сами. Других подсаживали, а сами — ни-ни. И всё это примерно в одно время. Как будто на них кто-то открыл охоту. Из мужиков у них живы только двое, что сидят за убийство. Ну и Василь. Но он сбежал из города гораздо раньше. Задолго до всех этих событий. В одну из их проституток влюбился. Ее, вроде как, там силой держали, и он помог ей выбраться. Ну и сам с ней сбежал.

— А что потом?

— А потом и все, кто остался, ну, там, женщины, дети, старики, буквально за одну ночь уехали из города.

— А кто всё это сделал?

Коля пожал плечами.

— Догадаться несложно. Только доказательств нет.

С минуту я в потрясении переваривала новость.

— А клуб этот… Мираж… он чей тогда?

Коля замешкался.

— Ну? Коль, ну что за тайны мадридского двора? — я накрыла его руку своей и легонько потрясла.

Он приоткрыл рот, собираясь ответить, да так и замер, глядя мимо меня, куда-то за спину.

— Только не оглядывайся, — попросил Коля, но слишком поздно. Я уже обернулась и увидела, как в зал входят четверо: Андрей Кузьминский и его дружки.

Кровь тотчас обожгла мне лицо, а в груди будто разлился кипяток.

Я быстро отвернулась, пока они меня не заметили. Уставилась на Колю невидящим взором.

— Вот его, — сказал он.

— Что его? — не понимая, спросила я.

Всё, о чем мы только что говорили, моментально вылетело из головы. Осталась одна звенящая пустота.

— Ну, ты спрашивала чей клуб. Вот его, Кузьминского…