30

Несколько секунд Андрей смотрел на меня молча, с таким выражением, будто не ожидал меня тут встретить и теперь ему неловко передо мной. Он пожал Женьке руку и хотел перейти за другой столик.

— Не будем вам мешать, — пробормотал он.

Но Сухарев зачем-то вцепился в него, хотя Лера незаметно тыкала Женьку в бок и подавала знаки. Он же только хлопал глазами как дурачок:

— А? Чё? Что такое? Андрюха, садитесь, конечно, с нами! Ты чего? Кому вы можете помешать? Наоборот, прикольно…

Кузьминский замешкался, опять бросил на меня взгляд. Словно спрашивал, против я или нет. Я была очень против. Но ничего не сказала. Сидела как каменное изваяние, будто всё это меня не касается.

Светлана уселась с торца стола, между мной и Лерой, а Андрей — с другого торца. Он был явно напряжен. Не так, как я, конечно — у меня-то внутри как будто струны натянулись и вот-вот лопнут. Но все равно мне было заметно, что ему не по себе.

Зато Светлана явно чувствовала себя в своей тарелке. Она приветливо поздоровалась с Женькой и Лерой, и те ей ответили так, будто они давние хорошие знакомые. От этого мне стало еще более неуютно.

К слову, сегодня она выглядела даже мило — в легком нежно-голубом сарафане и с минимумом косметики. А волосы она заплела во французскую косу. И что совсем обескураживало — она источала такое неподдельное дружелюбие, что если бы я не видела ее накануне, то решила бы, что передо мной очень приятная девушка.

Душой кривить не буду, она все равно мне бы не понравилась. Слишком уж откровенно она вешалась на Андрея. Но, во всяком случае, она не вызвала бы такую острую неприязнь, которой меня буквально захлестнуло.

Мне пришлось призвать всю волю, чтобы остаться на месте. Очень глупо ведь будет, если я тотчас сбегу.

Так что, решила я, посижу немного для приличия и попрощаюсь.

Меня Светлана, конечно же, узнала. Но как ни в чем не бывало улыбнулась и поздоровалась.

— О, привет.

Я так и не ответила ни ей, ни Андрею. Ей — и не собиралась после вчерашнего, а ему… не знаю, просто не смогла. Горло вдруг перехватило спазмом.

Это полный абсурд, конечно, который я сама даже объяснить никак не могу, но вот видела его с ней, такого галантного, заботливого, нежного, видела, что он действительно её, и у меня в груди будто кислота разливалась и разъедала внутренности.

И нет, это не ревность, это… не знаю что и думать не хочу. А хочу лишь, чтобы оно немедленно смолкло, утихло, хочу вообще ничего не чувствовать. Но сердцу плевать на мое «хочу», оно билось как в агонии, хаотично, гулко, болезненно. И все мои силы уходили лишь на то, чтобы сидеть с непроницаемым лицом.

Андрей, как и я, в основном помалкивал, а вот у его подруги рот просто не закрывался. И Сухарев болтал ей под стать. Как будто они не чувствовали дикого напряжения, повисшего над нашим столиком.

— Это Алиса, — представил меня Женька, потому что Андрей этого делать не стал. — Мы все учились в одном классе. Алиса, а это Света.

— Ух ты! Очень приятно.

Она снова мне улыбнулась, а я на нее даже взгляд не скосила. Упорно делала вид, что не замечаю ее, хотя, конечно, еще как замечала.

— Ой, что я вам сейчас покажу! — воскликнула Светлана и полезла в сумочку.

Затем достала оттуда сотовый телефон. В Иркутске это уже не редкость. У меня половина одногруппниц носила такие на груди как кулон на шнурке. У одной даже сдернули на улице.

— Глядите, что мне Андрюша сегодня подарил! — радовалась она как дитя. — Сименс. Андрюш, позвони мне, пусть ребята посмотрят, как он работает.

Кузьминский совсем помрачнел.

— Прекрати.

— А дай глянуть? — заинтересовался Сухарев.

Пока он вертел в руках сотовый, Светлана нервничала.

— Ты только аккуратно, не нажми мне там ни на что.

— Можно позвоню кому-нибудь? — попросил он.

— Ты что?! Знаешь, какие тут дорогие минуты!

Пока они вдвоем обсуждали ее телефон, к столику, танцуя, подошел Гарик Вартанян с подносом.

— Друзья мои, надеюсь, вы не заскучали, — широко улыбался он, расставляя перед нами тарелки с ароматным шашлыком.

— Андрюша, я взял на себя смелость сделать тебе как обычно… Я угадал?

— Да, спасибо, — ответил ему Кузьминский слабой улыбкой. А сам даже не взглянул на еду.

Впрочем, мне тоже кусок в горло не лез.

А вот подруга его налегала на мясо так, будто с голодного края вырвалась. И при этом не переставала щебетать с набитым ртом.

— Объеденье! Язык проглотить можно! Я такой вкусный шашлык только на Кавказе ела. И то сто лет назад. Когда к бабушке ездила. Вот бы снова туда съездить… Андрюш, может, как-нибудь получится?

— Ты же знаешь, что пока это невозможно.

Скроив печальную гримасу, она вздохнула.

— Вы тоже будете все лето торчать в Адмире? — спросила она у Леры с Женькой.

— Ну, конечно, у меня отпуск был зимой. Женьке он пока вообще не светит.

Тут раздалось пиликанье. Кузьминский достал из кармана сотовый.

— Кто звонит? — Светлана по птичьи вытянула шею, пытаясь подсмотреть, от кого звонок.

— По делу, — ответил он, поднимаясь из-за стола.

— Андрюша, ты куда? — всполошилась она.

— Да я сейчас. Поговорю и вернусь.

Андрей сошел с веранды и скрылся из виду. Светлана проводила его взглядом, а потом вдруг обратилась ко мне как раз в тот момент, когда я тоже решила уйти.

— А ты, Алиса, кем работаешь?

— Никем, — сухо ответила я.

— А почему? Не хочешь или не можешь найти работу?

Она всерьез решила, что можно улыбнуться и, считай, вчера ничего не было? Ни оскорблений, ни издевок, ни едва не случившейся драки? Что можно как ни в чем не бывало теперь болтать?

Я вперилась в нее тяжелым взглядом — а она и впрямь ждала от меня ответа с самым невинным выражением лица.

Я даже растерялась — она совсем дура или такая хитрая лицемерка?

Она же все с тем же простодушием, уж не знаю наигранным или настоящим, продолжала:

— Просто если не можешь найти… ну, с работой же сейчас у нас тут очень туго… то мы могли бы помочь.

Меня едва не пробрал смех.

— Уж не в клуб ли?

— Ну хотя бы. А почему нет? Зарплата у нас хорошая и платят вовремя, условия тоже неплохие. Девочки довольны. Всё лучше, чем без дела болтаться… или у мужа на шее сидеть.

Меня аж покоробило от ее слов.

— Уж лучше сидеть у мужа на шее, чем работать шлюхой в вашей клоаке, — ответила я.

В этот самый момент к столику вернулся Андрей и, конечно же, слышал мою последнюю фразу, потому что уставился на меня так, словно я неожиданно сотворила какое-то дикое непотребство.

— Что происходит? — спросил он.

Сухарев развел руками.

— Слушай, — покраснев, произнесла Светлана. — Я тебя не оскорбляла…

— Ну да, сегодня пока еще нет.

Она пропустила мою реплику мимо ушей и продолжила с чувством оскорбленной добродетели:

— Я пыталась с тобой быть дружелюбной и вежливой. Раз ты — одноклассница Жени, Леры и Андрея. И работу предложила от чистого сердца, как вон Женьке мы помогли, да и многим другим… Для тебя такая работа ниже твоего достоинства? Ну ладно. Никто ж не заставляет. Но вешать ярлыки и на ровном месте называть меня шлюхой…

На ровном месте? У меня даже слов не нашлось от такой незамутненной простоты, и я издала лишь смешок.

— Что тут смешного? — дрогнувшим голосом спросила она.

То ли она так искусно играла, то ли она действительно ничего не понимает, но у нее аж слезы из глаз брызнули.

— Алиса, извинись, пожалуйста, — отчетливо и твердо произнес Андрей.

Я резко обернулась к нему, посмотрела так, будто он меня ударил. А потому что его слова так и подействовали на меня — как удар наотмашь.

Он совсем сошел с ума, если потребовал такое — чтобы я извинялась перед его любовницей или кто она ему?

На ум пришла вчерашняя фраза, сказанная его дружком. И глядя Кузьминскому прямо в глаза, я зло отчеканила:

— Перед шлюхами не извиняюсь.

Повернулась к Светлане, которая осторожно промакивала глаза кончиком салфетки.

— А ваше выступление вчера — это тоже было от чистого сердца?

Потом судорожно достала из сумочки деньги — меня так трясло от обиды и гнева, что руки ходуном ходили. Даже не взглянув, сколько там, смяла купюры и положила на стол.

— Это за шашлык. Лера, Женя, была рада с вами повидаться. Пока.

Я торопливо кинулась прочь из этой дурацкой шашлычки. Потому что чувствовала, что еще чуть-чуть и сама разревусь. Этим своим «извинись» Кузьминский меня так унизил, так больно ранил…

Уже на выходе меня задержал пожилой шашлычник.

— Ты куда так спешишь, красавица? А что с лицом? Что случилось? Кто тебя обидел? Чем я могу помочь? Друзья Андрея — мои друзья…

Меня так мучительно ломало изнутри в этот момент, что я не могла и слова вымолвить, лишь покачала головой. Мол, не хочу ничего говорить.

— В таком состоянии я не могу тебя отпустить…

И тут я услышала голос Кузьминского.

— Все в порядке, Гарик. Я сам разберусь, спасибо.

Он тут же взял меня за руку чуть повыше локтя и куда-то потянул за собой…