39

Еще на расстоянии я заметила нескольких человек на крыльце клуба. И поморщилась от досады — не хотела, чтобы меня кто-то видел в этом заведении.

Но когда подошла ближе, досада сменилась паникой. Потому что на крыльце стояли не просто какие-то люди, а друзья Андрея. Все трое и с ними еще два незнакомца в костюмах. Может, охранники.

Я еле подавила в себе порыв развернуться и убежать прочь, так не хотелось с ними снова встречаться. На непослушных ногах стала подниматься по ступенькам.

«Что бы они ни говорили, не слушай», — внушала я себе.

Первым меня заметил тот угрюмый невысокий парень, но ничего не сказал. Второй, смутно знакомый, с тросточкой, тоже никак не отреагировал на мое появление.

— Ладно, я — в гараж, — объявил он и, прихрамывая, спустился с лестницы.

Я уж было понадеялась, что удастся проскочить мимо без лишних эксцессов. Но увы…

Как только меня увидел тот парень, с которым сцепился в кинотеатре Коля, Саня или Шурик его звали, то тут же раздалось:

— Оу, кто к нам пожаловал! Цаца! — с издевательским смешком выдал он. — Расфуфырилась-то как. Че, пришла Андрюху соблазнять, чтоб должок твоего мужа-чмошника простил?

Я на него даже не взглянула, повторяя себе: «Я ничего не слышу… Собака лает — ветер уносит».

На последней ступеньке я зацепилась каблуком и чуть не упала. И этот гаденыш засмеялся.

— Поосторожнее, а то тоже навернешься как твой муженек, товарный вид потеряешь…

Задыхаясь от стыда и гнева, с полыхающим лицом я хотела прошмыгнуть в двери, но один из незнакомцев преградил мне дорогу.

— Извините, но сейчас клуб закрыт для посетителей. Вы к кому и по какому вопросу?

Этот Саня повернулся, разглядывая меня глумливо и злорадно. Мол, ну давай, скажи, зачем пришла, мы все тебя слушаем.

Сглотнув ком в горле, я выдавила с трудом:

— К Кузьминскому.

Он презрительно хмыкнул.

Господи, какой стыд…

Охранник же равнодушно уточнил:

— По какому вопросу?

У мерзкого Сани аж глаза сально заблестели. А у меня лицо горело так, словно в меня кипятком плеснули.

— Вы должны сказать, по какому вопросу, или я не смогу вас пропустить, — повторил охранник.

Я выдохнула. Стыднее уже все равно не будет. И подняв подбородок, с вызовом повторила слова андреевского дружка:

— Я пришла соблазнять Кузьминского, чтобы он простил карточный долг моего мужа.

Охранник обескураженно сморгнул.

— Подождите минуту, — после небольшой заминки сказал он и зашел в клуб, оставив меня на крыльце всем на обозрение.

— Я ж говорил, что она притащится к Андрюхе, — самодовольно произнес Саня. — Все бабы одинаковые. Только одни — честные и не скрывают, что они шлюхи, а другие — королев из себя корчат, а как припрет, сразу бегут себя предлагать. Эй ты, королева, долго и много соблазнять-то придется за такой должок. Если он вообще на тебя позарится после твоего мента помойного. Я бы лично побрезговал.

Угрюмый ткнул его в бок и что-то буркнул.

— А че, не так, что ли? — фыркнул Саня. — Ну, поглядим, что ей Андрюха на это ответит. Она-то, поди, думает, что пришла тут его осчастливить.

Помолчав, снова добавил:

— Ей повезло еще, что Светика сегодня нет.

Наконец вернулся охранник. И молча встал, заслонив собой двери.

— Вы меня не пропустите? — не поняла я.

— Сказали подождать.

Это «подождать» прозвучало как пощечина. Мерзкий Саня красноречиво хмыкнул, мол, поняла? Выкуси! Не очень-то Андрей разбежался с тобой встречаться. Стой и жди, когда до тебя снизойдут.

Не в силах больше терпеть унижение, я хотела развернуться и уйти, но тут угрюмый обратился к охраннику:

— Матвей, да пропусти ее. Чего она будет здесь стоять? Пусть в зале посидит.

Охранник на миг замешкался, но отошел в сторону.

Угрюмый кивком позвал меня за собой. Завел в просторный пустующий зал. Нет, здесь были работники — два юнца передвигали столики, пожилая женщина мыла полы на сцене, из глубины тоже доносились окрики.

— Можешь тут сесть, — указал он на ближайший столик, а сам куда-то удалился.

Я присела на краешек дивана и принялась ждать, пересиливая в себе желание уйти отсюда немедленно. Старалась не думать о том, что уже пришлось пройти и что еще, по всей видимости, предстояло. Слишком уверенно этот Саня заявил: «Поглядим, что ей Андрюха скажет».

Кузьминский, очевидно, решил меня проучить. Причем не мелочиться, а проучить как следует, по всем фронтам. Сбить спесь с зарвавшейся «папиной дочки».

Что ж, пусть так, если ему станет от этого легче.

Только если тогда в шашлычке я просто хотела ранить его побольнее, когда сказала, что стыжусь своей любви к нему. То теперь мне и правда было стыдно. А еще больно и горько.

Прошло минут тридцать, не меньше, когда ко мне подошел все тот же охранник и сказал:

— Андрей Викторович готов вас принять. Пойдемте я вас к нему провожу.