41

Андрей

Череп приехал лишь через день. Знаю я его повадки. Специально выдержал паузу — выжидал время, чтобы я понервничал и, видимо, еще раз подумал над его предложением.

Я же все это время думал только о том, как там Алиса. Знает ли уже, что учудил ее горе-муж? Если да, то сильно ли переживает? Да уж, конечно, сильно, если этот недоумок ей всё, как есть, рассказал. Кто бы тут не переживал?

Я, честно, даже не представляю, как она это перенесет. Сумма даже для меня большая, что уж говорить о ней…

Я не раз за этот год видел, как такие вот идиоты спускали свои зарплаты за карточным столом. Конечно, не так много, как ее муж. Коля тут побил все рекорды.

Но прежде я об этом особо не задумывался. Считал, что это их выбор и только они за него в ответе. Своего ума нет — чужой не приставишь.

Мы, конечно, следили, чтобы до крайностей не доходило. Катал вычисляли и выпроваживали. Но всё это делалось лишь для репутации клуба, на самих игроков, по большому счету, было плевать.

А теперь вот не по себе. Меня снедала вина, как будто я сам втянул и ободрал этого придурка. До него мне, может, и не было бы дела, но за нее душа ныла.

Позавчера из клуба ее мужа увезли в третью травму — этот дурак даже до дома дойти не смог без происшествий, навернулся с лестницы и сломал себе ногу. Я велел вызвать скорую, но вот домашнего телефона, чтобы сообщить ей, у них не имелось.

Колин пистолет вместе с удостоверением я пока убрал в сейф.

До чего же велик был соблазн съездить к ней и отдать собственноручно! Но, к сожалению, после всего заявиться к ней я не мог.

Алиса ясно дала понять, что с такими, как я, ей даже разговаривать претит. Противно. А ее слова «мне стыдно, что когда-то была в тебя влюблена» отчеканились в моем мозгу намертво.

Так что нет, поехать к ней я не мог. Вот мне и оставалось только терзаться мыслями, как она там…

По-хорошему, стоило ее просто выкинуть из головы и жить дальше. И не травить себе душу. Жил ведь как-то эти пять лет.

Хотя, тоже помню, как меня ломало, когда узнал, что она вышла замуж и не за кого-нибудь, а за это ничтожество. Это был единственный раз, когда я надрался похлеще ее муженька. Спасибо парням, не дали совершить никакую глупость.

Но ничего — переболел, справился.

Правда тогда она была далеко, я ее не видел, почти ничего о ней не знал. Да и замес с Кемаловыми начался такой, что земля под ногами горела. Там уж не до грустных воспоминаний было.

А сейчас, когда понимаешь, что она рядом, когда то и дело встречаешь ее и каждая встреча как ожог… попробуй тут забыть.

Впрочем, как раз вчера вечером знакомый из прокуратуры поделился новостью, что Мальцева ждет перевод. Через месяц он отчалит. А, значит, и она уедет с ним.

Это хорошо, говорил себе я. Так будет лучше для всех.

Да, от мысли, что, если она уедет, то мы, вероятно, больше никогда не увидимся, всё внутри стыло. Но это пока. Со временем оно попустит.

Однако мне еще не давала покоя мысль, почему все-таки Коля притащился ко мне. Причем был ведь трезв, когда пытался тут махать кулаками. Почему он сказал, чтобы я не подходил к его жене? Может, узнал, что мы виделись в шашлычке у Гарика? Но это же полная ерунда. Что в том такого? Может, сама Алиса ему нажаловалась? Да тоже как-то сомнительно…

Череп подъехал утром. Ребята проводили его ко мне.

Начал разговор он издалека. Я торопить не стал — пусть выговорится. Но слушал его разглагольствования вполуха. У него манера такая — затуманить мозг ничего не значащей болтовней, усыпить бдительность, а затем резко огорошить чем-то острым и действительно важным. И следить за реакцией.

— … преданные ребята в нашем деле — это самое важное, да, Андрюша?

— Череп, при всем уважении, у нас с тобой разные дела.

Он улыбнулся, но взгляд оставался цепким.

— Да, знаю, что ты хочешь уйти в легальный бизнес…

— Считай, уже ушел.

— Но прошлое-то не вычеркнешь.

Его прервал телефонный звонок. Я извинился и поднял трубку. Это оказался Матвей, охранник. Звонил по внутреннему из бара на первом этаже.

— Андрей Викторович, извините, но к вам тут девушка пришла, — пробасил он. — По поводу долга своего мужа.

Сердце пропустило удар, а в горле тотчас пересохло. Алиса. Все-таки сама пришла…

Видимо, Коля ей во всем признался. Хотя, собственно, что ему еще оставалось делать?

Однако сильно ее прижало, если Алиса решилась явиться сюда, в мой клуб или, как она сказала, притон.

В груди неприятно зажгло. Как же он ей, выходит, дорог, если она ради него через себя переступила. Пришла просить за него у меня — у того, кого ненавидит и презирает. С кем ей говорить противно.

Нет, само собой, я все это припоминать ей не стану. Скажу, что никто ничего не должен. Но скажу это сам, глядя ей в глаза. Может быть, в последний раз… Может, мы хотя бы расстанемся друзьями…

— Пусть подождет, я сейчас занят, — пряча эмоции, сухо ответил я и сразу положил трубку.

Череп снова принялся кружить вокруг да около, но теперь у меня его пустые философствования вызывали нарастающее раздражение. И думалось только о том, что там меня ждет она. И потому не терпелось уже закончить этот тягомотный разговор.

— Прости, — прервал я его, в конце концов не выдержав. — Беседовать с тобой, конечно, интересно, но время поджимает. Так что давай ближе к делу. Ты пришел сюда за долгом. Даже не так. Ты рассчитываешь, что я соглашусь на твое предложение, а ты забудешь долг. Но этого не будет. Твое предложение мне неинтересно. Скажу больше — оно для меня крайне оскорбительно.

— Да что ты, Андрюша, — слегка растерялся Череп, не очень понимая, с чего я вдруг завелся на ровном месте. — Я даже не думал ничем тебя оскорблять. Это просто бизнес, как говорится, ничего личного.

— Для меня это — личное. Мой отец погиб, борясь с наркотой. Так что повторю последний раз, Череп. В моем городе этого не будет. Подумай хорошо, если вновь захочешь вернуться к этой теме. Потому что в следующий раз я буду расценивать это как угрозу и реагировать буду соответственно.

Череп притих, во взгляде проступила обида.

— Боже упаси, какая угроза? Я всего лишь хотел с тобой работать…

— Баро Кемалов, кстати, тоже хотел со мной работать. Как ты понимаешь, не сложилось. Ладно, Череп, вернемся к делу. Как я и сказал, долг этого мента я тебе отдам сам. Я проверил — он проиграл тебе, не считая машины, двадцать шесть тысяч.

— Долларов, — уточнил Череп, как будто я сам этого не знал, и добавил: — И то лишь потому, что ты вмешался и прервал игру. Тоже нехорошо вышло.

— Это не игра была, а развод. Но я дам тебе тридцать штук, и больше ты в моем казино не появляешься. На этом всё.

— Мне подачки не нужны, — ощерился он.

— Как скажешь.

Деньги я уже приготовил заранее. Выложил на стол, но ему протянул лишь часть.

Череп немного помешкал, потом улыбнулся. Все-таки решил не обострять и разойтись с миром. Разумно.

— А с другой стороны, должна же быть какая-то компенсация за сорванную игру.

Я молча придвинул к нему оставшееся. Для обоих это значило, что условия он принял и с ними согласился.

Он поднялся. Прищурившись, посмотрел на меня.

— И все-таки жаль, что у нас не вышло взаимопонимания. Кстати, Андрюша, с чего вдруг ты решил вписаться за этого мента? Сначала я думал, что он просто твой прикормленный мент. Но я тут поспрашивал… — Он поскреб ногтем лысину. — Оказывается, это именно он тебя засадил тогда. Не пойму, зачем тебе ему помогать? Или ты решил сам отыграться на нем за прошлое?

— Слишком много вопросов задаешь, — отрезал я мрачно, пометив себе, что надо узнать потом, с кем накануне общался Череп и кто у нас такой болтливый.

— Старый потому что, — вздохнул он. — Старые все любопытные.

Наконец он покинул мой кабинет.

Пару минут я сидел неподвижно. Успокаивался. Неожиданно разговор с Черепом морально меня истощил. Потом позвонил Матвею и попросил проводить ко мне Алису.

— Привет, — поздоровался я, когда вошла Алиса.

Она на миг замерла на пороге, а я невольно залюбовался.

— Здравствуй, — сухо ответила она и направилась к моему столу.

Я предложил ей присесть в кресло, но она отказалась. Так и осталась стоять, горделиво вздернув голову и глядя на меня сверху вниз. Красивая и надменная.

Ладно, пусть, усмехнулся я. Хочет изображать царицу — да ради бога. Может, ей так легче перенести эту безрадостную ситуацию.

Я жадно вглядывался в ее черты — вдруг и правда это наша последняя встреча? Во всяком случае, последний разговор.

Сейчас я верну ей Колино барахло, скажу, что насчет долга вопрос решен, переживать ей не о чем, да и всё. И больше она здесь не появится…

Я хотел насмотреться вдоволь. Запомнить каждую черточку. Плохо только, что прежде такое живое и нежное лицо сейчас казалось застывшим словно гипсовая маска.

А вот глаза выглядели уставшими и красными — видно, долго плакала.

Меня охватила такая острая жалость, что в груди защемило. Как бы я хотел сейчас просто обнять ее, заслонить, защитить.

А еще до безумия хотелось сорвать с нее эту маску ледяной королевы и увидеть ту Алису, которую когда-то знал. Наивную, нежную, трогательную. Но той Алисы, может быть, уже и нет…

Я ждал, когда она заговорит первой, потому что плохо ее понимал. И понятия не имел, как к ней вообще подступиться. Слишком сильно она изменилась.

И словно подтверждая мои мысли, Алиса смерила меня неприязненным взглядом, а затем достала из сумочки несколько пятисотрублевых купюр и гордо положила передо мной на стол.

— Что это? — не понял я.

— Деньги, — ответила она надменно и посмотрела с ледяным презрением. — Пять тысяч триста рублей. В счет долга моего мужа. Сколько мы еще должны остались? Пятнадцать тысяч?

Я растерялся. Да вообще впал в ступор. Выходит, этот недоумок Коля даже не сказал ей, что проиграл двадцать с лишним тысяч долларов?