44

Это я при Коле храбрилась, но после больницы шла на работу как на Голгофу.

Во вторник, после первого рабочего дня, я думала, что хуже быть ничего не может. Оказывается, может.

Нет, среда еще ничего, хоть и на следующий день у меня болела каждая косточка, каждая мышца. Будто меня палками избивали.

Марья Павловна, спасибо ей, конечно, всячески щадила меня в тот день.

— Это с непривычки. Молочная кислота. Надо было горячую ванну вчера принять. Отлеживайся пока на кушетке. Я уж сегодня сама.

Лежать мне, конечно, совесть не позволила, но и толку особого с меня не было. Худо-бедно день вытерпела и ушла домой. И Кузьминского я ни разу не видела. Да он и не появлялся в клубе.

А вот вчера начался кромешный ад.

Без Марьи Павловны поганый Шурик словно с цепи сорвался. Прямо с утра, когда я переодевалась, он в наглую заперся в нашу подсобку. Прижав к груди форменное платье, которое не успела надеть, я кричала и требовала, чтобы он немедленно вышел. Но этот урод только глумился и отпускал похабные мерзости.

Не знаю, что было бы, но, видимо, на мой крик прибежал второй друг Андрей. Толя. Угрюмый невысокий парень. Он и вывел Шурика.

Меня так трясло, что я долго в себя прийти не могла. Успокоилась потом, конечно. Но Кузьминского возненавидела еще больше. Все отвращение к его дружкам, по крайней мере, к этому Сане, перенесла и на него. А потому что — скажи мне кто твой друг! Раз он дружит столько лет с этим подонком, значит, ему, как минимум, его повадки не претят.

Но на этом гадости вчерашнего дня не закончились.

После обеда поганый Шурик велел мне убирать в его комнате. Сначала его самого не было, и я торопилась изо всех сил, чтобы быстрее закончить уборку. А он еще такой свин! У того же Кузьминского, да и остальных, почти и делать ничего не приходится. Так только — смахнуть невидимую пыль, полить цветы, пройтись пылесосом и то больше для вида.

У этого же царил такой бардак, будто тут год не прибирали. Хотя накануне Марья Павловна навела порядок и у него тоже.

Под кроватью валялись пустые бутылки, перевернутая пепельница, полная окурков. Стол весь завален объедками и грязной посудой.

Я уже почти закончила разгребать этот свинарник, как в дверях появился чертов Шурик.

— Видишь, как все меняется, да? Вчера нос воротила, а сегодня мне прислуживаешь…

Я его выпад проигнорировала, продолжая заниматься своим делом. Он обошел меня по кругу.

— А ты так-то ничего такая. Слушай, нам же необязательно собачиться, можем ведь и подружиться. Я тут многое решаю, между прочим. Андрюха ведь больше занимается делами. Сейчас вот он вообще уехал до конца недели. А вы, трудяжки, под нашим чутким руководством. Так вот я могу облегчить тебе жизнь. А могу и испортить. От тебя все зависит. У меня, кстати, даже кое-какое бабло есть. Не столько, конечно, сколько твой мент спустил… это-то ваще атас…

Его болтовню я пропускала мимо ушей, сворачивая шнур пылесоса. И тут вдруг почувствовала, что он коснулся моего бедра. Я развернулась к нему.

— Только попробуй еще распустить руки, — процедила я. — И я расскажу Андрею, что ты меня домогаешься.

Он сморгнул, потом противно засмеялся.

— Кто тебя домогается? Че ты несешь? Кому ты тут вперлась? Андрюхе она пожалуется! Беги и жалуйся! Ему похер на тебя. Иначе бы ты тут не прислуживала.

На этих словах подонок специально толкнул ногой ведро с крупным мусором, и все высыпалось на ковер.

— Убирай.

— Сам уберешь.

Я взяла пылесос, корзину с принадлежностями и, перешагнув мусор, направилась к двери.

— Ты охренела?!

Он ринулся за мной. На мое счастье, по коридору как раз проходил все тот же хмурый Толя, и Шурик вернулся к себе. Толя посмотрел на меня, оценил ситуацию и тоже зашел к нему в комнату.

И уже оттуда я услышала:

— Саня, чего ты все время к ней цепляешься? Оставь ее уже в покое. Что она тебе сделала?

— Хренасе! Ты забыл, что это она сдала Андрюху? Что вызвала ментов, и его повязали? А потом еще и вышла замуж за козла, который Андрюху засадил. И ты спрашиваешь, что она такого сделала? Да она тварь последняя! Еще строила из себя…

— Даже если так, то это их дело. Сами разберутся. А с бабой воевать не по-пацански это. По-чмошески как-то.

— Иди нахер, Гриб. Тебя бы я еще не спрашивал, как с бабами обращаться. Ты хоть одну бабу голой видел? Будет он меня еще учить, знаток.

Толя выскочил от Шурика, метнул в меня взгляд и тут же густо покраснел, поняв, что я весь их разговор слышала.

* * *

Сегодня же я переодевалась будто на скорость, опасаясь, что проклятый Шурик снова может заявиться в самый неподходящий момент. Здесь даже никакой защелки на двери не имелось. Но на этот раз пронесло.

Зато, когда я убирала в коридоре, он вывалился из своей комнаты. Заспанный, расхристанный, встал в дверях и мерзко ухмыльнулся:

— Давай-давай наяривай… Поза раком как раз для тебя…

Я резко выпрямилась, хотела высказать ему все, что о нем думаю, но он с перекошенным лицом смотрел на кого-то за моей спиной. Я оглянулась. В нескольких метрах от меня стоял Кузьминский…