46

Как только Света скрылась из виду, я тоже ушла в подсобку. Мне надо было обдумать слова Андрея и вообще всё то, что сейчас произошло.

Его ярость была неподдельная и настолько сильная, что не оставляло сомнений — пошлый выпад Шурика задел Андрея по-настоящему. И то, как он потом с Шуриком разговаривал… это не для острастки или потому что так надо.

Кузьминский не ограничился извинениями и отговорками своего друга. Он его и в самом деле решил вычеркнуть из своей жизни, твердо и безжалостно. Из-за меня. Той, которую он считает предательницей и дочерью заклятого врага.

В голове до сих пор звучали его слова: «Ты сделал то, что я не прощу никому».

Это меня неожиданно зацепило. Всколыхнуло что-то внутри, растревожило чувства. Выходит, я для него что-то значу?

Этот поганый Шурик… он же ему и правда как брат, Андрей сам это не раз повторял. Столько лет они вместе. И жизнью за него Шурик рисковал, и действительно чуть не погиб. И всё это стало для него не таким важным, как то, что он оскорбил меня?

Сердце в груди зашлось. И почему-то захотелось плакать — наверное, слишком много эмоций. Я уже просто не выдерживала.

Так и сидела я в подсобке час или даже дольше в растрепанных чувствах. Нет, я все-таки не понимаю Андрея.

Если я для него и правда что-то значу, то зачем он меня так унизил? Зачем ломает меня, заставляя работать в своем клубе? Зачем ободрал Колю как липку? Ведь мог же просто выпроводить его из клуба. Обиделся на мои слова и решил вот так отомстить?

Я покачала головой. Нет, не понимаю я его. Но в любом случае сейчас я ему очень благодарна за Шурика.

С горем пополам я все-таки доработала этот день. Кузьминского я больше не видела. А мне, признаться, хотелось встретиться с ним. Впервые за все время, что я здесь, в Адмире. Хотелось заглянуть в глаза. А если совсем честно, хотелось узнать, почему он так себя ведет, что у него на уме.

Я даже дольше обычного задержалась в его комнате. Хотя убирать там было нечего. Похоже, со вчерашнего дня он и не заходил к себе.

Было уже за полночь, когда нас повезли по домам. В те дни, когда приходится уходить с работы поздно, нас развозят на микроавтобусе.

Рядом со мной села Катя, администратор, и с заговорщическим видом сообщила:

— Весь клуб сегодня на ушах… Девчонки шепчутся, что Андрей Викторович Саню выгнал из-за тебя. Неужели так и есть?

Мы не были подругами, я вообще держалась здесь ото всех особняком, но Катя с самого начала проявляла ко мне дружелюбие. Как и Марья Павловна. Поэтому я утвердительно кивнула, хотя со всеми остальными — а она не первая, кто сегодня подошел ко мне с такими расспросами — наотрез отказывалась что-либо обсуждать.

— А я рада, — хихикнула Катя. — Противный он какой-то. Вот все нормальные, а он фу…

Она скривилась.

— Этот Саня ко многим приставал. Но никто не жаловался, он же как бы тоже главный, друг Андрея Викторовича. А один раз вообще такой скандал был!

Катя огляделась, не слышат ли ее другие работники. И снизив голос до шепота, продолжила:

— До тебя девочка одна работала, Галя. Иноземцев… ну, Саня этот… стал ее обхаживать, приставал к ней, проходу не давал. Но тайком. Когда никто не видит. Потому что у него были шуры-муры с одной танцовщицей, Жанной. Но Жанна все равно просекла. Следила за ним, что ли. Устроила такой скандалище! И представляешь, этот козел на Галю же всё и спихнул, мол, она сама на него вешалась. Та, бедная, вскоре уволилась.

Помолчав немного, Катя еще тише добавила:

— Ко мне он тоже приставал. Но у меня есть жених. Славка мой. Одно время он приходил меня встречать и провожать. И даже как-то с самим Саней разговаривал. И тот перестал ко мне лезть. Козел он, в общем. Хорошо, что его не будет…

* * *

На следующее утро я едва не опоздала на электричку. Проспала. Потому что полночи вместо того, чтобы спать, думала о Кузьминском. Ни о чем крамольном, естественно. Просто вспоминались какие-то обрывочные моменты из прошлого, переплетались с настоящим, и всё это бередило душу. Как тут уснешь?

Хорошо хоть автобус ждать не пришлось, до вокзала доехала быстро. Но заскочила в вагон буквально в последнюю минуту. А всю дорогу до Железногорска я дремала. Как еще не прошляпила свою остановку.

На вокзале меня встречал Лёша. Суровый такой, но, увидев меня, скупо улыбнулся.

Ехали мы в молчании. Он лишь поинтересовался, как Колино здоровье, и то, думаю, просто из вежливости. Колю он всегда недолюбливал. Ничего такого не говорил и вел себя с ним вполне ровно, и Зоя мои подозрения всегда отрицала. Говорила, что Лёша со всеми такой — не слишком дружелюбный. Но я чувствовала эту скрытую неприязнь к нему. Наверное, Кузьминский его настроил против Коли.

Я опять погрузилась в свои мысли о вчерашнем и опомнилась, только когда мы уже приехали. И в один миг будто в прошлое вернулась, где было всё так понятно, спокойно, легко и хорошо.

Зоя встретила меня первая. Кинулась на шею, мы обнялись. Потом так же долго меня не выпускала из объятий бабушка. Она и правда сильно сдала, стала как будто меньше. И прослезилась, целуя меня. С Лешиной мамой мы тоже тепло поздоровались. Она — хорошая. Мечта, а не свекровь. Зоя к ней как к родной матери относится.

Я сунула Зое свой подарок. Честно говоря, мне было немного стыдно за него. Потому что я-то хотела придумать для них что-нибудь особенное, запоминающееся, ценное. Я даже выбрала кое-что заранее. Только вот денег на это особенное уже не было. И я подарила им большой фотоальбом и корабль, который Коля тогда купил для своего одноклассника. Больше подарить мне было просто нечего.

Димочке уж точно такое понравится, успокаивала я свою совесть. Но корабль понравился и Лёше. Он аж издал восторженный возглас, потом просиял и чмокнул меня в щеку. А он не из тех, кто из вежливости будет что-то нахваливать.

Из гостей, кроме меня, был еще друг Лёши с женой. Тоже Николай. С ним я уже виделась раньше. И жену его Нину помню хорошо. Милая.

Мы еще некоторое время стояли во дворе, общались. Из дома доносилась веселая музыка. Димочка сидел у Лёшиного друга на шее и тоже был в ударе. Болтал без умолку, хотя обычно слова из него не вытянешь. Пару раз нас всех даже до слез рассмешил детскими забавными фразочками.

Я хоть и помалкивала, но у меня было такое ощущение, что душа моя отогревается. Я ведь и забыла, как это, когда вокруг родные и близкие люди, и все они тебе искренне рады.

Вот бы этот вечер не заканчивался как можно дольше, подумала я.

Потом Лёша позвал нас, и мы все вместе вошли в дом.

В большой комнате уже расставили и накрыли стол. Зоя, как всегда, столько всего наготовила, что глаза разбегались, а от запахов мгновенно подвело желудок, но она продолжала хлопотать и бегать туда-сюда с блюдами, приборами, напитками.

— Это брусничный морс, — поставила она кувшин на один конец стола. — А это облепиховый. Может, еще из малины сделать?

— Да хватит, Зоя, всё уже, садись, — сказал ей Лёша.

Зоя на секунду присела, но тут же подскочила.

— Я еще хлеб не нарезала.

Лёша положил ладонь ей на плечо и усадил обратно.

— Отдыхай, говорю. Сам нарежу.

— И горячее достать надо.

— И горячее достану.

Наконец мы все расселись. Я — рядом с бабушкой и Надеждой Ивановной. Зоя с Лёшей — во главе стола. Николай и Нина — напротив меня.

Не было только дяди Володи. Его утром вызвали в больницу, но он обещал не задерживаться и как можно скорее приехать на дачу.

— Ну что все в сборе? — спросил Лёшин друг и потянулся разливать.

— Володьки до сих пор нет, прямо больница без него сгорит, — проворчала бабушка.

— Что будешь, Алиса? — спросил меня Николай.

— Наливочку ей Надину! — ответила за меня бабушка. — И Нине тоже. И нам.

— У тебя же давление сегодня? — спросила Надежда Ивановна.

— У меня каждый день давление, а такой повод когда еще будет. И девочки мои тут… Алиса, а как твой Коля? Зоя сказала, он ногу сломал? Что ж он так?

— Да. Упал неудачно.

Зое я сообщила накануне только про перелом. Про карточный долг не сказала ни слова. Было стыдно, да и не хотела я омрачать им праздник своими бедами.

— Ничего, молодой, быстро встанет на ноги.

Пока Николай разливал, Лёша возился с магнитофоном — пытался вытащить кассету.

— Что, опять зажевало? — спросила Зоя.

— Угу. Говорил же, надо новый купить, — ответил Лёша, хмурясь.

— Ну, купим, — благодушно улыбнулась она. Потом прислушалась и сказала: — Ой, кажется, кто-то подъехал. Дядя Володя, наверное.

— Наконец-то! Володька! — оживилась бабушка.

— Только машина-то вроде не его, у него другая, — обронила Надежда Ивановна, глядя в окно.

— Да кого-нибудь попросил довезти.

Лёша выпрямился и тоже посмотрел в окно. Потом бросил быстрый взгляд на меня и вышел на улицу.

— Алиса… — позвала меня Зоя, но тут же замолкла.

Я повернулась к двери, и сердце, ухнув, упало куда-то вниз. Вместе с Лёшей в комнату вошел Андрей Кузьминский.