49

Разговор с Андреем разбередил мне душу. Да просто вывернул наизнанку.

Все, что я так пыталась забыть и наивно думала, что сумела, обрушилось на меня лавиной. Вскрыло все застарелые раны. Разнесло в крошево так старательно выстроенную стену, которой я оградила себя от прошлого.

Боясь разбудить Надежду Ивановну, которая похрапывала на соседней кровати, я полночи беззвучно захлебывалась слезами, вспоминая все, что случилось пять лет назад.

Словно со стороны видела себя, наивную, одинокую и жалкую со своей никому не нужной любовью. Вспоминала, как я унизительно выпрашивала у Андрея крупицы внимания. Как притворялась, будто не замечаю его отдаления, потому что страх, что мы расстанемся, задавил во мне всё — и гордость, и достоинство, и самоуважение. Господи, помани он меня — я бы, не задумываясь, бросила всё и сбежала с ним. Тогда мне казалось, что без него моя жизнь закончится. Что без него она мне и не нужна.

Вспоминала, как выклянчила у него то злополучное свидание, на которое он не пришел. Да, сейчас уже знаю, что просто не смог, но я так хорошо помнила, что чувствовала в тот вечер. Горе, огромное, черное, удушающее…

А потом еще и эта Маша добила меня окончательно.

Хотя я поверила Андрею, что он мне не изменял. Лживым он все-таки никогда не был.

Меняет ли это что-нибудь для меня? Наверное, да. Может, даже очень многое. Просто пока я не могла воспринять это нормально. Взглянуть на все по-новому. Потому что слишком измучилась, слишком острые и болезненные чувства раздирали меня сейчас изнутри.

Да и потом в настоящем это не меняет ничего. Андрей все равно принадлежит Светлане. И меня он действительно собирался бросить…

Непонятно только, почему он сейчас решил нас спасти от беды.

И тут же в голове прозвучал его голос: «Он ведь твой муж».

Ради меня он это сделал.

Тогда что это? Вина? Сожаление? Память о былых чувствах? Но не любовь же — любимых ведь не бросают…

Но ведь и лучшего друга он, не задумываясь, прогнал. Тоже из-за меня.

А еще, выходит, Андрей понятия не имеет, как его друзья измывались надо мной, когда он сидел. Как едва не отправили на тот свет.

Неужели никто ему не рассказывал?

Впрочем, чему тут удивляться? Никто уже и не помнит. Это для меня произошедшее было из ряда вон. Ужасом, навсегда оставившим в душе уродливые шрамы. А для них, для всей этой пьяной разнузданной толпы — просто эпизод. Покуролесили когда-то и забыли.

Память у людей короткая, если дело касается не их самих.

Да и мои родные тоже ведь ничего о тех событиях не знают. Ни Зоя с Лешей, ни бабушка, ни дядя Володя. Аська тогда ничего им не сообщила. А вскоре умер папа, и стало не до того. И Зое нельзя было нервничать из-за тяжелой беременности. Ну а позже какой уже смысл? Так что я всегда своим говорила, что со мной все в порядке, а про то, что было, просто хотела забыть.

В воскресенье мы пообедали, а затем Лёша отвез меня домой. Я отказывалась, уверяла, что и на электричке прекрасно доеду. Но все сочли, что выгляжу я неважно. Какой-то больной или сильно уставшей. Мало ли что может приключиться в дороге.

Зоя вообще уговаривала остаться у них хотя бы на несколько дней. И бабушка тоже. Но им ведь не объяснишь, что я работаю в клубе Андрея. Поэтому я сослалась, что не могу бросить Колю. Но обещала как-нибудь наведаться к ним снова.

Дома я отсыпалась. Завтра начиналась новая рабочая неделя, которую я ждала с тяжелым сердцем. Хотя, успокаивала я себя, без поганого Шурика будет все гораздо проще.

* * *

Вообще, понедельник — тихий день. Клуб для посетителей не работает. Отдыхает и восстанавливает лоск после бурных выходных, во время которых случается всякое.

В субботу, оказывается, здесь был скандал. Это мне Катя рассказала во время обеда. Один из посетителей стал приставать к Светлане после ее выступления.

— Какой-то левый мужик, чужой, первый раз здесь… А ведь все знают, что Света с Андреем Викторовичем. К ней и подойти бы никто не осмелился, а этот… Он какой-то обдолбанный, что ли, был. Охрана, конечно, его вышвырнула, но Света потом в гримерке весь вечер рыдала. Требовала срочно найти Андрея Викторовича, всех на уши поставила, а его не было нигде. Как уехал в субботу днем, так и не появлялся больше. И никто не знал, где он. Сотовый он выключил. И в воскресенье тоже сюда не приезжал, что вообще-то странно. Но сегодня он здесь с самого утра.

После обеда я продолжила уборку на втором этаже, оставив комнату Андрея напоследок. Было около четырех, когда я, постучав, зашла к нему. Собранная и внешне спокойная — никто бы не догадался, что при этом творилось у меня в душе.

— Привет, — поднялся из-за стола Андрей, подошел ко мне, разглядывая меня так, словно проверял, все ли со мной в порядке. — Как ты, Алиса?

— Хорошо, спасибо, Андрей Викторович, — ответила я исключительно вежливо.

Сунув руки в карманы брюк, он посмотрел на меня с грустной усмешкой. Потом, вздохнув, сказал:

— Не надо тут ничего делать.

— Как скажете. Тогда хотя бы цветы полью?

— Сам полью.

Он мягко забрал у меня из рук лейку. Подошел к фикусу, но оглянулся на меня.

— Как вчера добралась?

— Хорошо. Меня Лёша довез.

— Алиса… я весь день вчера думал про наш разговор… Мне нужно тебе многое объяснить… Может, присядешь?

Я послушно села на диван — что уж, мне и самой многое хотелось у него узнать.

Андрей подошел ко мне, поставил на журнальный столик лейку, хотел, видимо, сесть рядом, но тут на его столе зазвонил телефон.

— Прости, секунду…

Он поднял трубку.

— Да? — спросил нетерпеливым, недовольным голосом.

Кто ему звонил, я не знаю, но, вероятно, и правда это было что-то серьезное, потому что Андрей поменялся в лице и уже не спешил оборвать звонок.

— Где она?

У меня сразу внутри все опустилось. Она… Наверняка Светлана.

Но затем Андрей велел:

— Проводи ее сюда. И Толяна с Серегой найди, пусть тоже поднимутся.

Я поднялась с дивана, поняв, что ничего он мне сейчас объяснять уже не будет. Положив трубку, Андрей снова подошел ко мне, не давая уйти.

— Прости, тут кое-что случилось. А то, о чем я хочу поговорить… это лучше делать без спешки. Это будет долгий и серьезный разговор. Может, мы позже встретимся? Хотя ты же сегодня до шести работаешь… Давай тогда завтра вечером?

— Хорошо, — кивнула я, пряча разочарование.

Он продолжал стоять передо мной, глядя на меня так пронзительно, словно хотел сказать что-то очень важное прямо сейчас, но…

Тут дверь распахнулась, и к нему влетела девушка. Симпатичная, но с подбитым глазом и зареванная. А еще мне ее лицо показалось смутно знакомым.

— Я убью тебя, Кузьминский! — выпалила она надрывно с порога.

Охранник за ее спиной дернулся было, но Андрей дал ему знак, что все нормально и он может идти. Тот, поколебавшись, все же повиновался и закрыл за собой дверь.

— Сволочи! Твари! Ублюдки! — выкрикивала она. — Где он? Куда вы его дели? Если с ним что-нибудь случится… я убью тебя… клянусь!

Ее тирада, конечно, не произвела на него никакого устрашающего эффекта, но явно озадачила.

— Привет, Ирка, — поздоровался с ней Андрей. — Может, успокоишься и нормально скажешь, что тебе надо?

Наконец я ее узнала. Это Ирина, детдомовская подруга Андрея. Приходила к нему в гости вместе с той самой Машей.

— А то ты не знаешь! — воскликнула она.

— Я даже не понимаю, про что ты.

— Ну да, конечно! Этот утырок Иноземцев без твоего позволения шагу не ступит…

— Саня? — нахмурился Андрей. — При чем тут он? Так. Перестань истерить и расскажи все с самого начала.

Она посмотрела на него с сомнением:

— Ты и правда не в курсе? Сегодня ночью твои псы ворвались к нам в дом. Избили Васю, скрутили и куда-то увезли. Я кричала, звала на помощь, пыталась им помешать, но один из них меня вырубил.

Она бережно потрогала заплывшую скулу.

— Это Саня сделал?

— Да, он был среди них. Да он им и приказывал. Куда вы дели Васю? Что вам от него нужно?

Она вдруг горько расплакалась и зачастила жалобно:

— Верните мне его, пожалуйста!