50

Мы сидели с Ириной на первом этаже, в баре. За тем самым столиком, за которым неделю назад я ждала приема Андрея. Только теперь был вечер, поэтому уборку уже закончили. В пустом зале стояла тишина. Лишь из служебных помещений доносились голоса, и сама Ирина время от времени шмыгала носом.

Я попросила на кухне, чтобы ей сделали чай. Сегодня там за всех отдувались вдвоем Денис и Гульнара. Шеф-повара и остальных работников кухни по понедельникам и не бывает. Они готовят только для гостей заведения.

На мою просьбу Денис (рыжий здоровый детина, который даже омлет умел приготовить так, что язык проглотишь) сначала по привычке огрызнулся:

— Какой еще чай?! Я вам тут что…

Я к его недовольным выпадам уже привыкла. Он почти со всеми так разговаривает и постоянно ворчит, что работы много, он не успевает, а его вечно дергают. Даже танцовщиц Светланы Денис не жалует. Пожалуй, только с самой Светланой он учтив. Ну а с нами — техническим персоналом — он никогда не церемонится.

Вот и сейчас сразу вскинулся, но потом вдруг посмотрел на меня и, как будто сконфузившись, осекся на полуслове. А затем совсем другим тоном продолжил:

— Чай? Сейчас сделаю. Какой хотите? Зеленый? Черный? Травяной? С молоком? С лимоном?

Я пожала плечами, слегка удивившись такой внезапной перемене.

— Все равно. Самый обычный. Мы вон за тем столиком.

— Минут через десять принесу.

Я вернулась в зал, к Ирине. Бедную до сих пор трясло. И я понимаю ее горе. Даже представить боюсь, какой это ужас, когда вот так врываются среди ночи бандиты, избивают и похищают любимого человека.

— Как думаешь, они найдут Васю? — спросила она жалобно.

— Должны найти.

Прошло уже около получаса, как Андрей с Толей и Сергеем куда-то уехали. Еще нескольких парней он отправил по разным местам, где мог бы быть Шурик.

— Я так боюсь, что они с ним что-нибудь сделают, — снова всхлипнула Ирина. — Я этого не переживу.

— Не думай о плохом.

Хотя я понимаю — легко говорить, а как не думать-то? Я бы сама с ума сходила.

Я уже могла идти домой, мой рабочий день закончился, но как-то совестно было оставить ее одну, такую несчастную и избитую.

Тут к нашему столу подошел Денис с подносом — официанты тоже по понедельникам не работали. Наверняка он злился, что приходится нас обслуживать, но вида не показывал. Поставил дымящийся чайник, кружки, молочник, блюдце с тонко нарезанным лимоном и небольшое блюдо с пирожными. И даже выдавил улыбку, пожелав приятного аппетита.

— Спасибо, — пробормотала я, не понимая, какая муха его укусила. Хотя приветливым он мне нравился больше.

Ирина обхватила кружку обеими руками, но к пирожным не притронулась.

— Я не понимаю, за что… кому мы что плохого сделали… Я знаю, что Васина родня покушались на Андрея, знаю, что он их всех перебил, но Вася тут ни при чем! Его тут даже не было в то время. И он вообще не такой! Он очень добрый, хороший, работящий. Он заботливый такой. Каждый вечер с работы меня встречает, чтобы я одна не шла…

Она снова затряслась в плаче.

— Васенька мой… любимый мой…

Потом подняла на меня мокрое измученное лицо.

— Он против своих ради меня пошел. Всех бросил. Они отреклись от него. Прокляли. А Иноземцев… он это всё из зависти сделал. Он же подкатывал ко мне постоянно. Еще в детдоме. А я его отшивала. Когда они Васю тащили, он мне что-то такое припоминал… Знала бы ты, какой он твареныш. Присосался к Кузьминскому… Нет, Андрюха-то хороший…

Она взглянула на меня.

— Вы опять с ним вместе?

— Нет, — я опустила глаза.

Взяла кружку и отпила чай.

— А что так? У вас же такая любовь была.

— Так получилось, — пожала я плечами.

— Жалко, — покивала она каким-то своим мыслям. А затем вдруг встрепенулась, посмотрела на меня, нахмурившись. — Слушай, это не мое, конечно, дело. Да и столько лет уже прошло… В общем, ты же, наверное, знаешь, что тогда случилось? Ну, что Андрей нас со Светкой… царствие ей небесное… — вздохнула Ирина. — В общем, Андрей нас освободил и отвез к себе на дачу. Мы там прятались. Они с Иноземцевым тоже с нами были. Потом на другой день Андрей съездил за Машкой. Помнишь ее?

Я кивнула, а рот тотчас наполнился горечью.

— Ну да, конечно, помнишь, — усмехнулась Ирина. — После такого-то… Машке повезло, она в тот вечер сбежала и сразу к Андрюхе. Он ее у себя на квартире оставил, а сам пошел нас вызволять. А днем поехал за ней, привез на дачу и велел Иноземцеву нас отправить в Железногорск. Денег еще дал дофига. Мы уехали и почти до самой зимы там жили. Хату снимали, пока бабки не кончились. Так вот однажды мы бухнули с девчонками, и Машка по пьяни рассказала нам, что ты приходила к Андрюхе. Как раз в тот день. Его дома не было. А эта сучка тебе открыла и наплела, что они с ним якобы трахались. Было такое?

У меня внутри все закаменело. Я даже ответить не могла, только кивнула.

— Она наврала тебе. Блин, она так ржала. Говорила: «Девки, видели бы вы ее». Ну, ты извини, конечно, но мы же тогда дружили, поэтому были за нее. А тебя я и вовсе не знала. Но мы ей все равно сказали, что она Андрюху подставила и это как бы стремно. Он же нас спас. Не помню уже, что Машка на это ответила. Но главное, ничего у них не было. Ни тогда, ни вообще.

Я молчала, пытаясь справиться с раздраем в душе. А Ирина, тяжко вздохнув, подытожила:

— Машка вообще тварь редкостная оказалась. Мы ведь, когда вернулись в Адмир, снова попали к Кемаловым. Холичев, ублюдок, нас сдал. Так Машка быстренько подсуетилась и его окрутила. Стала с ним жить и девчонок других подгонять из наших. А меня Вася тайком вывез, сбежал со мной. Светка осталась там одна. Я переживала за нее, но в то время взять ее с собой не могла. А позже встретилась с Машкой. Просила ее помочь как-нибудь… ну, вытащить оттуда Светку. А она стоит такая в песцовом полушубке, в ботфортах, в золоте вся, курит Вог с ментолом, слушает меня с такой наглой сытой рожей. А потом цедит: «Штука баксов». Прикинь? А я ее лучшей подругой считала…

— А сейчас где она?

— А черт ее знает. Я ее тогда последний раз в жизни видела.

Ирина подлила себе еще чай.

— Ну в общем, наврала она тогда тебе про Андрюху. Он тебе не изменял. Надеюсь, вы не из-за этого хоть расстались?

Я колебалась. Не хотела продолжать этот болезненный разговор, но в то же время тянуло выплеснуть то, что так меня мучило.

— Может, и не изменял. Но… Она тогда говорила мне вещи, которые могла знать только от Андрея или от меня. Я себя с ней, естественно, не обсуждала. Значит — он. Может, и не с ней. Может, с друзьями, а они ей передали.

— Что-то плохое?

Я угрюмо кивнула.

— Что-то мне не верится. Андрюха про тебя никогда ничего не говорил. Нет, не могу поверить. Он вообще не сплетник. Машка наверняка отсебятину нагородила, а ты повелась.

— Я же говорю — она сказала то, что было на самом деле.

— Угадала.

Я качнула головой.

— Ну, например, что?

— Что меня в классе травили, что он меня защищал… Да много разных моментов. Такое не угадаешь.

— Ну, не знаю. Но не могу себе представить, чтобы Андрюха с Машкой откровенничал. Да и когда бы? Они вообще с ней не общались почти. Он вот с пацанами дружил, а с ней… Она, наоборот, все время ныла и психовала, что он с ней не общается… Постой-ка.

Ирина сосредоточенно свела брови к переносице, будто пыталась что-то вспомнить.

— Как ты говоришь. Травили в школе? Блин, я не знаю, может, это что-то не то. Но когда мы жили в Железногорске, мне один раз попалось какое-то письмо. Я взяла Машкину кофту, мы же всегда вещи друг у друга брали поносить. А у нее в кармане оказался какой-то конверт и отдельно еще листок. Как будто его вытащили и не вложили обратно. Ну… я почитала тот листок. Просто потому что удивилась. Машке же никто не пишет. У нее и нет никого. И вот кажется мне, там что-то про травлю как раз было. И про Андрея. Я не поняла, что к чему, и спросила ее, что за письмо. Так она подлетела как бешеная и выхватила его у меня, чуть руку не оторвала. Еще заорала, типа, какого фига я чужое беру. Спрашивать надо. Как будто сама не брала мои шмотки ни разу. Мы еще поссорились тогда. Потом уже, когда помирились, Машка сказала, что это письмо одной нашей девчонки. Якобы она его где-то оставила, а Машка нашла, хотела отдать и забыла. Я уже не стала нагнетать, но поняла, что она врет. Потому что на конверте было написано Алисе от Зои.

Я уставилась на нее во все глаза, а у самой сердце, екнув, задрожало, затрепыхалось. Горло перехватило спазмом.

— Я точно запомнила, что от Зои, потому что сразу подумала про Бабушку. Ее Зоей зовут…

Ирина что-то еще рассказывала, а я ни слова уже не различала — у меня от волнения пульс грохотал в ушах, а голова шла кругом от безудержного потока мыслей…

Боже мой! Ну конечно! Это моя Зоя! Это она мне написала… Но почему письмо оказалось у Андрея? Хотя Леша мог через него передать для меня. Зоя же с папой не ладила. А Машка просто нашла и прочитала. Да, именно так она и узнала.

Как, оказывается, всё до банальности просто, а я столько лет терзалась, что Андрей меня предал…