60

Алиса

Сказанные Андреем за завтраком слова меня тронули.

«Ты никогда не была и не будешь для меня посторонней. Я всегда буду твоим другом».

Его дружба дорогого стоила. Мне ли не знать. Потому что таких верных, преданных и бескорыстных друзей, наверное, больше и не найти. И иметь такого друга — неслыханное везение. Нет, счастье. А в моем случае это еще означало и то, что он больше не связывал меня с папой. Не винил меня за его грехи. А, может, и вовсе уже не думал о том, что мой отец убил его отца.

Но, если совсем-совсем честно, то была тут и горчинка. Наверное, потому что крохотная часть меня все-таки мечтала быть для него не только другом. Я эти мысли всегда гнала от себя, не позволяла даже мечтать о таком.

Когда я злилась на Андрея, думала про него плохо — это было не так уж сложно. А сейчас, когда столько всего всплыло, чувства, которые я так старательно и долго заглушала, упрямо пробивались наружу. То и дело я ловила себя на том, что вспоминаю какие-то моменты из прошлого, и грудь наполняет щемящая тоска.

А здесь, в квартире Андрея — так особенно.

Это глупо, конечно. Это путь в никуда, твердила я себе. Мало мне было страданий по нему? Я же с таким трудом излечилась от этой болезни. Хорошо, не излечилась. Но она хотя бы перешла в тихую хроническую стадию, когда вполне можно жить полноценно, если не считать редких обострений. Зачем мне повторять все это снова? Зачем опять мучиться?

«Но может…?» — где-то внутри слабо трепыхалась надежда.

Не может, осекала я сама себя и эти непрошенные мысли. Да, Андрей сказал, что они Светланой больше не вместе. Но это ничего не меняет. Он ведь порвал с ней лишь потому, что разозлился на ее глупую выходку. А еще там, у Зои, он сам признался, что говорил друзьям о нашем расставании. Пусть он не изменял, не предавал, но все-таки хотел со мной расстаться. Значит, разлюбил…

А вчера… я думала, что он поцелует меня. На секунду мне вдруг показалось, что всё возможно. Наверное, из-за моей фотографии, которую он зачем-то хранит. Но… он отпрянул. Виду я, конечно, не подала, но как же меня это уязвило! Как больно ранило!

В тот момент я почувствовала себя нежеланной, нелюбимой, отвергнутой. Он мог обнимать меня, лишь утешая. И едва возникло напряжение, он тотчас это пресек. Словно говоря, что любит меня только, как друга.

Позже я подумала, что это правильно. Андрей поступил порядочно. Он ведь даже не знает про наш с Колей развод. И мне самой потом было бы плохо. Но сути это не меняет. Если бы он меня любил, любил как женщину, разве он бы стал в такой момент думать о порядочности?

Да о чем я вообще рассуждаю? В конце концов Андрей сам сказал, что он мне друг. Именно друг, а не кто-то еще.

Весь день я вела сама с собой этот изнуряющий диалог и совсем себя загнала. После обеда Андрей прислал мне смс. Я прежде не пользовалась сотовыми, даже в руках их не держала. И когда телефон пиликнул, не знала, что делать.

У дома дежурил оставленный Андреем охранник. Тот сидел в машине и скучал, но, когда я показалась из подъезда, сразу же выскочил и подбежал ко мне. Имени его я не знала, но прежде видела несколько раз в клубе.

Попросила помочь разобраться с телефоном. Он терпеливо мне все показал, куда нажимать, как прочитать входящее сообщение.

«Прости, Алиса, пораньше приехать сегодня не получится. Срочные дела. Буду поздно. Не скучай», — писал Андрей.

Что ж, дела так дела, вздохнула я. Потом решила сходить в магазин за продуктами, ведь у Андрея холодильник совсем пустой. Охранник, точнее, Виктор, так он представился, увязался меня сопровождать. Это было, конечно, очень забавно. Зато потом донес тяжелые пакеты до самой квартиры и сразу же вернулся на свой пост, отказавшись от чая.

Я же решила приготовить Андрею ужин. Вернется домой поздно, уставший, голодный — подогреет и поест.

Оказывается, я даже не забыла, где у него кастрюли, где крышки, где приправы. Я хозяйничала на его кухне и вновь вспоминала, как когда-то готовила ему макароны. Представляю, что я тогда наготовила. Но он ел и нахваливал, и смотрел на меня с таким обожанием. Я даже немножко всплакнула.

Как же я была тогда счастлива! До сих пор помню то чувство эйфории. Такого, наверное, больше и не будет никогда…

Я приготовила лагман. Надеюсь, получилось вкусно. Сама я почему-то есть не хотела. Помаявшись немного, вышла на балкон и увидела, что во двор влетела машина Андрея.

Виктор его окликнул, но Андрей лишь махнул рукой, не стал останавливаться, и, посмотрев наверх, на меня, устремился в подъезд.

Я сразу встревожилась. Он явно торопился. Да и просто чувствовалось даже на расстоянии, что он чем-то взволновал.

Что-то еще случилось? Что-то плохое? Какие-то проблемы?

Я вышла его встречать в прихожую, обеспокоенно прислушиваясь к шагам. Вот они. Быстрые такие. Как будто он бежал через несколько ступенек.

Точно что-то произошло…

Я открыла дверь как раз перед ним. Уставилась на него с тревогой. Хотела спросить, что случилось, но слова почему-то застряли в горле. Андрей выглядел совсем иначе, чем утром. Что-то переменилось в нем.

Он переступил порог, захлопнул за спиной дверь и шагнул ко мне. Несколько долгих секунд он стоял передо мной и смотрел жадно и так пронзительно, что у меня сердце зашлось. Смотрел так, будто не видел меня целую вечность. И больше никогда не увидит.

— Андрей, что случилось? — почему-то шепотом спросила я, внезапно оробев от него такого.

А он вдруг порывисто меня обнял, крепко прижал к себе. Зарылся лицом в мои волосы. Потом глубоко вдохнул мой запах с еле уловимым стоном. Я ничего не понимала. Что происходит?

— Прости меня, Алиса. Прости меня за всё.

— За что? — растерянно спросила я.

А потом услышала:

— Я так люблю тебя. Я так сильно тебя люблю. Я всегда тебя любил. Одну тебя…

У меня на глаза навернулись слезы. Сама не знаю, почему. Ведь я так мечтала это услышать. Так этого хотела. И вот не выдержала. Может, потому что неожиданно? Но его слова подняли в моей душе такую бурю, такой шквал, обнажили и обострили все мои собственные чувства до предела, так что меня захлестнуло.

Андрей отклонился, заглянул в мое лицо и испугался.

— Алиса, не плачь… прости меня, если сможешь… Просто знай, что за все эти годы не было ни одного дня, ни единого, чтобы я о тебе не думал. Пока сидел, я только на том и держался, что вспоминал тебя. Только ты и давала мне сил. От Лёхи я знал, что ты уехала. Что ты неизвестно где. Думал, что выйду, найду тебя, землю переверну, но найду, и всё исправлю… будем вместе… А вышел и узнал, что ты замужем… Да, я пытался как-то жить дальше, но это было все ненастоящее. Да и не жизнь это была вовсе. Суррогат. Просто заглушал тоску как мог. Но как же я завидовал твоему мужу, ненавидел его и завидовал ему. А еще больше ненавидел и презирал себя за это. И ничего сделать с собой не мог. Видеть тебя с ним было нестерпимо… Не плачь… пожалуйста, не плачь…

Он целовал мои мокрые щеки, сначала нежно, едва касаясь, продолжая горячо шептать:

— Девочка моя… единственная моя… я так люблю тебя… я больше никогда тебя не отпущу… я не могу без тебя…

Затем поцелуи его становились все хаотичнее, а шепот — бессвязнее. Голова шла кругом, и я обвила его шею руками и сомкнула веки. Рвано выдохнув, Андрей жарко впился в мои губы…