64

Алиса

Не хотела я выглядеть навязчивой, но не терпелось узнать, когда придет Андрей.

Даже забавно — я спокойно, ну хорошо, не совсем спокойно, но все же жила пять лет без него и ничего, а вот теперь полдня в одиночестве вся извелась. Наверное, потому что я только-только окунулась в нашу любовь, не успела набыться с ним рядом, надышаться им, не отогрела душу.

Я и так его ждала с той самой минуты, как он ушел. А потом кое-что случайно обнаружила, и сердце защемило. Так, что ждать стало совсем невмоготу. Захотелось увидеть его как можно скорее.

Я решила немного прибрать в его комнате, чтобы не маяться от безделья. Пропылесосила, вытерла легкую пыль на подоконнике, столе и стеллаже. Там, на одной из полок, у Андрея стоял старенький кассетный магнитофон. Я его помню еще со школы. Без задней мысли я его включила и вдруг услышала себя. Свой голос.

Я жаловалась ему, что папа отправляет меня в санаторий «Изумруд» на все каникулы. Рассказывала, что в третий раз перечитала «Милого Эпа» Геннадия Михасенко и, глупая такая, заявила, что Эп и Валя — дураки, из-за таких мелочей поссорились, хотя любят друг друга. А вот мы не будем больше ссориться никогда! И никогда не расстанемся. А потом тише, едва слышно добавила: «Я очень тебя люблю. И уже невыносимо скучаю…»

Я вспомнила, как записывала эту кассету, потом прятала ее от папы, пока не передала Андрею. И слово с него взяла, что он послушает только, когда я уеду в этот дурацкий санаторий.

Затем вспомнила и ту кассету, что записал мне Андрей, когда я лежала в больнице. Очень горько, что ее не удалось сохранить. Она осталась дома, и теперь уже уничтожена пожаром.

А вот Андрей свою сберег. И не просто сберег, но даже слушал до сих пор, раз она у него стоит в магнитофоне.

Вот я и не удержалась на эмоциях. Почувствовала себя опять той девчонкой. И написала ему сообщение.

«Когда ты приедешь домой? Я соскучилась»

Но Андрей, наверное, был в тот момент чем-то занят. Потому что ответил не сразу, спустя час с лишним. Написал: «Уже еду».

Я вышла на балкон. Минут через десять и правда его машина въехала во двор. Андрей показался с огромным букетом. А у меня сразу — улыбка до ушей. Он посмотрел наверх. Я ему слегка махнула рукой. И потом в прихожей с трепетом ждала, когда он поднимется.

Вот наконец послышались его шаги. Не дожидаясь звонка, я распахнула дверь. Цветущая вся, радостная, с глупейшей улыбкой на все лицо.

Андрей же смотрел на меня очень серьезно. Нет, даже с каким-то кричащим отчаянием и виной.

Я растерялась. Не знала, что и думать. В груди шевельнулся страх: неужели опять что-то произошло?

— Что случилось? — встревоженно пролепетала я, на автомате принимая из его рук роскошный букет.

Андрей несколько безумно долгих секунд смотрел на меня этим своим выворачивающим душу взглядом. А потом сказал:

— Я сегодня был у Коли. Извинился перед ним за то, что поверил Ирке… Она призналась, что оговорила его.

— Наконец-то! — обрадовалась я. — Коля, конечно, молчал, никому ничего не доказывал, но на самом деле очень переживал из-за этого…

Я прошла на кухню. Налила в вазу воды и поставила букет.

— А ведь я тебе говорила, что он не виновен, — в шутку нацелила я на него указательный палец. — Но Ирка ваша все-таки молодец, я боялась, что она не осмелится. Значит, ты теперь изменил мнение о Коле?

Андрей разулся и теперь стоял в дверном проеме.

— Да… но я сейчас хочу сказать о другом.

— О чем?

— Я всё знаю.

— Что — всё? — не поняла я, подходя к нему.

— Знаю, как здесь над тобой издевались, когда посадили твоего отца. Как тебя чуть не убили. Знаю, что если бы не Коля, ты бы погибла. И я бы тебя потерял навсегда… Я как подумаю об этом, так внутри всё стынет. А самое страшное… да вообще немыслимое, что издевались над тобой те, кому я верил, как себе, кого считал братьями… — его лицо болезненно исказилось.

— Коля тебе рассказал?

— Нет, Толян. К Коле я заехал еще и затем, чтобы поблагодарить его. Но рассказал мне Толян.

— Толя? Он признался? Сам?

— Да. Но почему ты мне ничего не сказала?

— Не знаю. У нас ведь не те отношения были. Да и вообще я про те события никому не рассказывала, даже Зое.

— Но почему? — недоумевал Андрей.

— Зоя была беременна тогда. Не хотела ее волновать. А потом умер папа. Стало не до того. А спустя время — какой уже смысл? Я просто хотела все забыть, как страшный сон, и никогда к этому не возвращаться.

Его взгляд сделался пронзительным. Андрей качнул головой и порывисто притянул меня к себе.

— Ты — очень смелая и очень сильная. И Коля — молодец, конечно. А я… а себя я ненавижу за то, что тебе довелось пройти через такой кошмар. По моей вине.

— Почему по твоей? Ты за своих друзей не в ответе, — возразила я.

— Я в ответе за тебя, — произнес он мне в макушку.

Потом ослабил объятья и слегка отклонился. Заглянул мне в лицо и с горячностью добавил:

— Алиса, я очень сильно тебя люблю. Ты для меня дороже всего на свете. Ты пострадала из-за меня. Мне с этим жить. Но больше такого не повторится. Я тебе обещаю… клянусь, что никто и никогда больше не посмеет тебя обидеть. Я буду беречь тебя и защищать.

И хотя Андрей был очень серьезен и напряжен, и даже мрачен, сердце у меня забилось в упоении. Я не сдержала улыбку.

— Только для этого, — продолжал Андрей всё с той же хмурой серьезностью, — я всегда должен быть рядом с тобой.

Я улыбнулась еще шире.

— Звучит неплохо.

Он снова меня обнял, прижал к себе крепко и в то же время бережно, как маленькую.

— Алиса, выходи за меня замуж? Я очень этого хочу. Хочу, чтобы ты стала моей женой. Чтобы мы всегда были вместе. Прости, что так тороплю события. Ты только развелась, а я уже… И как-то не романтично получилось, да? Надо было, наверное, как-то по-другому… придумать что-то, подготовиться… Но, если честно, сил нет ждать. Наверное, я просто слишком долго этого хотел, что боюсь снова тебя потерять. И так столько времени без тебя впустую…

— Я согласна, — прервала я его сбивчивый шепот. — Не очень романтично и торопишься, да, но я все равно согласна…