Глава 11 · Кто успел — тот и съел

— Отец, ты где? — глухо спросил Глеб, окидывая взглядом заполненный гостями зал. Музыка приглушённо гудела где‑то на фоне, голоса сливались в монотонный гул. — Вечер уже начался, народу тьма. Давай приезжай.

— Да, сын, — поспешно ответил Миллер‑старший, и сквозь треск помех в трубке Глеб уловил мамин голос — она что‑то говорила отцу на заднем плане. — Мы с мамой в пробке застряли, но ещё пять минут — и будем на месте. А ты пока гостей развлекай.

Глеб усмехнулся, опустив телефон, и на мгновение прикрыл глаза. «Развлекай гостей», — эхом отозвалось внутри. Как будто это так просто — улыбаться, шутить, поддерживать светские беседы, когда на душе скребут кошки. Он провёл ладонью по лбу, чувствуя, как напряжение стягивает мышцы.

— Ага, как будто мне до развлечений, — проворчал Глеб, убирая телефон в карман.

Он огляделся. Рядом пара оживлённо обсуждала новый ресторан в центре города, чуть дальше группа мужчин громко смеялась над какой‑то шуткой, а у бара молодая женщина в сверкающем платье кокетливо наклонилась к бармену. Всё это казалось ему каким‑то ненастоящим — будто декорации к спектаклю, в котором ему отведена роль, которую он не выбирал.

— Ну как, Глеб, всё в порядке? — спросил отец, почти бегом влетая в зал ресторана. Его пиджак был слегка растрёпан, а галстук чуть сбился набок — видно, спешил. — Ого, гостей, я вижу, немало. А «Монолит» здесь?

— Да куда ж он денется, — хмуро отозвался Глеб, не отрывая взгляда от зала. — Да только тут один Берестов, хозяина нет. А я так хотел пообщаться с тем, кто там всем управляет.

— Ну ничего, с нас и Берестова достаточно, — спокойно сказал отец, похлопав сына по плечу. — Главное — держи марку. Мы здесь не просто гости, а партнёры.

— Глебушка, ты какой‑то бледный, — вмешалась мать, заботливо заглядывая сыну в глаза. Она поправила лацкан его пиджака, словно это могло что‑то исправить. — Вроде здесь праздник, а ты невесёлый.

Глеб усмехнулся, но улыбка вышла горькой.

— Нет, мама, это не праздник, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Это сборище толстых кошельков, которые сейчас начнут грызться за самый лакомый кусок. И каждый будет улыбаться в лицо, а в спину — нож.

Андрей Артурович строго посмотрел на сына:

— Сын, ты мне не нравишься. Что с настроением? Мы же вроде договорились — сегодня выкладываемся по полной. Этот вечер может многое решить для нашей компании.

Глеб сжал челюсти, но кивнул:

— Ладно, пап, всё нормально. Я справлюсь.

В этот момент Светлана Николаевна вдруг побледнела и прислонилась спиной к огромной мраморной колонне, тяжело дыша.

— Светочка, что с тобой? — Андрей подбежал к жене, подхватил её под локоть. — Тебе плохо?

Светлана Николаевна только помотала головой, жадно хватая воздух мгновенно пересохшими губами. Её пальцы судорожно сжали рукав мужа.

— Там… там… — женщина протянула руку и показала в другой конец зала. — Лиза, — наконец выдохнула она.

Андрей Артурович сурово посмотрел на Глеба и, покачав головой, повёл жену к фуршетному столу. Там он налил воды в бокал и подал ей, мягко поддерживая за локоть.

— Дыши глубже, Света. Всё хорошо, — шептал он, пока она делала маленькие глотки.

Миллер‑старший обернулся и посмотрел на сына. Глеб всё так же неподвижно стоял у колонны и смотрел в сторону танцующей пары — Михаила и Лизы. Лиза смеялась, запрокинув голову, а Михаил что‑то шептал ей на ухо.

Глеб почувствовал, как внутри всё сжимается. Воспоминания нахлынули волной.

Отец подошёл к нему и тихо произнёс:

— Глеб, я понимаю, что это непросто. Но сейчас не время давать слабину. Мы здесь ради дела. Соберись.

Глеб медленно кивнул, оторвал взгляд от танцующей пары и глубоко вдохнул.

— Да, пап. Ты прав. Я в строю, — он расправил плечи и натянул на лицо дежурную улыбку. — Пойдём, познакомишь меня с кем‑нибудь из «Монолита».

Андрей Артурович одобрительно похлопал его по плечу, и они направились вглубь зала, туда, где кипела светская жизнь — с бокалами шампанского, фальшивыми улыбками и невидимыми битвами за власть и влияние.

— Павел Константинович, добрый вечер, рад вас видеть, — Андрей Артурович с преувеличенной теплотой пожал руку господину Гусеву, генеральному директору жилищной компании «Гранд». — И вы тоже тут? Слышал, что вы ищете нового подрядчика для крупного строительства? — заискивающе спросил Миллер‑старший, стараясь удержать на лице улыбку.

— Ну в общем… — начал было Гусев, но внезапно подошедший Матвей Берестов бесцеремонно перебил его.

— В общем, господин Миллер, Павел Константинович уже нашёл подходящего подрядчика в лице строительной компании «Монолит», — с довольной, почти торжествующей улыбкой проговорил Берестов, демонстративно положив руку на плечо Гусева.

— Как? — только и произнёс Глеб. Он заметил, как отец медленно бледнеет, а затем лицо его покрывается багровыми пятнами. — Когда же вы успели? Павел Константинович, мы же договаривались обсудить проекты более подробно, а вы уже…

— Ну‑ну, Миллер, не нервничай, всё поправимо, — примирительно махнул рукой Гусев.

— Что значит «поправимо»? — глухо произнёс Глеб, сжимая кулаки. — Мы остались без многомиллионного заказа. Под него уже и оборудование, и материалы приобретены…

— Слушай, Берестов, а откуда информация об этом проекте у вас? — Глеб резко повернулся к Матвею, сверля его взглядом. — Мы сами только недавно узнали. — Затем он перевёл взгляд на Гусева: — Павел Константинович, разве не так?

— О, нет, на меня даже не смотрите, — улыбаясь, проговорил Павел. — Я тут ни при чём. Какая фирма будет строить, мне, по сути, не важно. Главное, чтобы качественно и, разумеется, подешевле, — усмехнулся Гусев, пожимая плечами.

Берестов пристально смотрел на Миллеров и нагло улыбался, явно наслаждаясь их замешательством.

— Я тоже здесь ни в чём не виноват, — протянул он. — Это всё мой быстрый компаньон. Представляете: всё разузнал, на объекты съездил, со всеми договорился, предложения за одну ночь подготовил, — проговорил Матвей многозначительно, подняв палец вверх. — И вот — проект у нас в кармане. — Берестов засмеялся густым баском, и его тут же подхватили несколько стоящих рядом гостей.

Глеб почувствовал, как внутри закипает ярость. Он с трудом сдержался, чтобы не высказать всё, что думает.

— И что же это за такой таинственный компаньон, который везде успевает, а? — Глеб вопросительно уставился на Матвея. — Может, познакомите?

— А почему бы и нет? Он где‑то в зале. Сейчас посмотрим, — Берестов окинул взглядом помещение, пытаясь разглядеть своего друга в пёстрой гудящей толпе. — А, вот и он! Михаил! — громко позвал Матвей.

У Глеба от лица отхлынула вся краска.

Михаил Субботин развернулся, помахал рукой и двинулся к ним навстречу. По пути он ловко ухватил Лизу за тонкую изящную руку и слегка притянул к себе. Девушка улыбнулась ему и что‑то тихо сказала, бросив короткий взгляд в сторону Миллеров.

Андрей Артурович еще сильнее побледнел и сжал бокал так, что тот едва не треснул. Глеб почувствовал, как в груди разрастается тяжёлое, давящее чувство. Всё стало на свои места: Субботин, Лиза, Берестов — они действовали заодно. И этот многомиллионный контракт, который должен был укрепить положение их фирмы, теперь уплывал прямо из‑под носа.

— Очень рад вас видеть, Андрей Артурович, Глеб Андреевич, — с фальшивой любезностью произнёс Михаил, подходя ближе. — Надеюсь, вы не слишком расстроились из‑за небольшого изменения планов?

Глеб сжал зубы, но ничего не ответил. Он лишь молча смотрел на Субботина, пытаясь понять, что стоит за этой улыбкой — простая деловая хватка или что‑то большее, связанное с Лизой.

Андрей Артурович наконец нашёл в себе силы заговорить:

— Михаил Сергеевич, кажется, вы забыли о наших договорённостях. Или у вас короткая память?

Субботин лишь слегка приподнял бровь и спокойно ответил:

— Напротив, память у меня отличная. Но бизнес есть бизнес. Кто успел — тот и съел. Разве не так?

В зале снова зазвучал смех, кто‑то поднял тост, но для Миллеров этот вечер вдруг стал казаться ловушкой, из которой пока не видно выхода.

Глеб не в силах был больше вымолвить ни слова — Лиза стояла так близко, что он почти чувствовал тепло её кожи, аромат её духов, знакомый до боли. У него возникло стойкое впечатление, что Субботин специально встал рядом с ним, чтобы ударить побольнее, показать, что эта женщина принадлежит только ему.

Михаил крепко держал Лизу за локоть — не грубо, но властно, как будто подчёркивая своё право на неё. А Лиза смотрела куда‑то в сторону, делая вид, что не замечает Миллера. За несколько минут беседы она так и не подняла на него глаз. Но надо отдать ей должное — держалась куда более уверенно, чем Глеб.

Миллер‑младший почти не слышал, о чём говорят остальные мужчины. Он не мог отвести взгляда от своей Лизы: девушка нисколько не изменилась — такая же изящная и утончённая. Большие карие глаза, которые когда‑то так доверчиво смотрели на него. Гладкие тёмные волосы, уложенные в аккуратную причёску. Полные алые губы, так его манившие… Он рассматривал её, напрочь забыв о цели своего визита на этот вечер, пока наглый, надоедливый голос не вывел его из транса:

— Гле‑е‑еб, ну что так долго? — в своей манере запричитала Таня и подошла к стоящей группе. — Ты скоро? Лизка, привет… И ты тут тоже…

Девушка не договорила, потому что Миллер резко обернулся к ней, одёрнул за руку и что‑то шёпотом произнёс на ухо. Таня потупила взгляд, повесила голову и ретировалась, едва не споткнувшись на высоких каблуках.

— Извините, — тихо сказал Глеб, возвращаясь к разговору.

— Милая у вас, однако, девушка — и шумная такая, — с явной издёвкой проговорил Субботин так, чтобы его все услышали. Затем он наклонился к самому уху Миллера и прошептал: — Что, тоже назвали её шлюхой?

Глеб резко распрямился и напрягся, как струна. Воздух застрял где‑то в груди, и на секунду ему показалось, что он забыл, как дышать. В голове зашумело, перед глазами запрыгали тёмные мушки, лоб моментально покрылся испариной. Это ужасное слово снова ворвалось в его память и раздавило все внутренности своей многотонной тяжестью. И только холодный взгляд Субботина, всё ещё сверливший его, заставил Глеба очнуться и взять себя в руки.

Михаил смотрел на него, пытаясь уловить каждое изменение в его лице, и, вполне удовлетворённый увиденным, отвернулся.

— Господа Миллеры, ну вы так не расстраивайтесь, — снисходительно проговорил Гусев. — У меня всё‑таки и для вас будет предложение.

— Подачек не принимаем, — сухо отрезал Миллер‑старший.

— Ну что вы, о каких подачках речь, — засмеялся Павел. — Просто рядом с тем коттеджным посёлком мы купили ещё столько же земли. Представляете? Я, конечно, сразу предложил «Монолиту» заняться и этой застройкой, но они отказались — слишком большой объём работы, говорят. Так что готов подписать контракт с вами, если вы, конечно, захотите, — хохотнул Гусев и опрокинул в себя бокал с шампанским.

Отец и сын Миллеры несколько секунд обдумывали происходящее. Какая уважающая себя фирма добровольно откажется от такого лакомого куска, тем более если эта фирма — «Монолит»? Одни и те же сомнения закрались в головы и Глебу, и Андрею. Но потерять контракт они просто не имели права — слишком многое было поставлено на карту.

— То есть получается, господа Берестов и Субботин добровольно отдают нам свой контракт? — уточнил Андрей Артурович, пристально глядя на собеседников.

— Ну почему же отдают? — усмехнулся Гусев. — У них уже есть проект на другую землю. Они просто решили эту не брать — вот и всё. Просто как дважды два. Ну а если моё предложение вам не подходит, я обращусь к кому‑нибудь другому.

— Нет, что вы, Павел Константинович, мы согласны, — поспешил ответить Андрей Артурович и пожал Гусеву крепкую руку.

Глеб стоял, всё ещё раздумывая над происходящим. Что‑то тут не так, но что именно, он пока не понимал. Но он обязательно это узнает.

Когда решение было принято, компания разошлась по залу — кто к фуршетному столу, кто к знакомым. Глеб остался на месте и наблюдал, как Лиза медленно выходит из зала, а Субботин и Берестов весело смеются, пожимая друг другу руки. Их смех доносился до него, словно сквозь толщу воды.

Глеб повернулся и пошёл разыскивать родителей, не заметив, как Михаил Сергеевич Субботин пристально смотрит ему в спину — грустным, немигающим взглядом, в котором читалось что‑то, чего Миллер не смог бы понять даже если бы увидел.