Глава 14 · Всего лишь работа

Наши дни.

— Господа Миллеры, поздравляю! — весело сказал Павел Гусев, широко улыбаясь и потирая руки. Его глаза блестели от удовлетворения, а в голосе звучала неподдельная радость. — Контракт подписан! Ну теперь‑то вы спокойны?

— Да, вполне, — сдержанно ответил Андрей Артурович Миллер, слегка кивнув. Он старался сохранять внешнее спокойствие, но в глубине души всё ещё испытывал лёгкую тревогу — слишком гладко всё проходило.

— Пап, нам пора, — сдержанно проговорил Глеб и потянул отца к выходу. Он выглядел напряжённым, его пальцы слегка дрожали. — Господа, хорошего вечера, — Миллер‑младший попрощался и уже намеревался направиться к выходу, но, повернувшись, встретился с ехидным взглядом Михаила Субботина.

Михаил стоял, обнимая Лизу за плечи, и, преградив Миллеру дорогу, даже не думал подвинуться. Его улыбка была нарочито дружелюбной, но в глазах читалась явная насмешка. Лиза, заметив напряжение между мужчинами, слегка напряглась и опустила взгляд.

— Разрешите мне пройти, господин Субботин, — тихо, но твёрдо попросил Глеб, сверкая глазами. В его голосе звучала скрытая угроза.

— Павел Константинович, — Миша обращался к Гусеву, но по‑прежнему пристально смотрел на Миллера, — а наши с вами договорённости в силе?

— Да‑да, господа, всё в силе. Мы же с вами договорились. И, кстати, ещё до того, как подписали контракт с Миллерами, так что никаких изменений не будет, — поспешно заверил Гусев, нервно поправляя манжету рубашки.

Андрей и Глеб переглянулись. Старший Миллер резко развернулся и подозрительно посмотрел на Гусева:

— Я так и знал — есть какие‑то подводные камни. Всё слишком просто было. Вот и сюрприз, да? — в его голосе прозвучало раздражение.

— Слушай, Субботин, не знаю, что вы там задумали, но это уже слишком, — нервно заявил Глеб, подходя к Михаилу почти вплотную. Его кулаки непроизвольно сжались.

— Да ладно вам, ничего страшного не произошло и не произойдёт, — усмехнулся Миша, демонстративно похлопав Лизу по руке. Девушка слегка вздрогнула от этого жеста.

— Э‑э‑э, товарищи, друзья, ну хватит вам! Вы прямо как два петуха устроили тут бои без правил. Ну право же, — примирительно заговорил Гусев, разводя руками. Его лицо выражало искреннее беспокойство. — Никаких подводных камней нет. Контракт ваш, но с одним условием, — Гусев развёл руками. — Вы проектируете и строите, а дизайном занимается наш специалист. Вот и всё.

— Ваш специалист? — переспросил Андрей Миллер, нахмурившись. Он скрестил руки на груди, всем видом показывая своё недоверие. — Но у нас прекрасные дизайнеры, давайте вы посмотрите их в деле, а потом будете решать. Думаю, и в «Монолите» есть хорошие спецы в этой области, — Миллер‑старший махнул рукой в сторону Берестова, который стоял в стороне и внимательно наблюдал за разговором.

— Поверьте, Андрей Артурович, наличие или отсутствие хороших дизайнеров у вас для меня не имеет никакого значения, — твёрдо произнёс Гусев. Его тон неожиданно стал жёстким. — И я ещё раз повторюсь: специалист, который будет работать с обеими компаниями, будет мой — это единственное условие.

В комнате повисла напряжённая тишина. Глеб сжал челюсти, а Андрей задумчиво провёл рукой по подбородку. Лиза нервно теребила край платья, бросая взгляды то на Михаила, то на Глеба.

— Я думаю, что это не будет проблемой, раз вы говорите, что специалист действительно хороший, то мы сработаемся. Не правда ли, отец? — Глеб постарался говорить спокойно, хотя внутри у него всё кипело.

— Да, наверное, Глеб прав, — неохотно согласился Андрей Артурович.

— Я тоже не против вашего дизайнера, Павел Константинович, — согласился Субботин и как‑то криво улыбнулся, бросив быстрый взгляд на Лизу. Та едва заметно вздрогнула.

— Ну так что же, — язвительно попросил Миллер‑младший, — являйте на своего гения.

— С превеликим удовольствием, — наигранно проговорил Гусев, театрально взмахнув рукой. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Позвольте представить: самый лучший и грамотный дизайнер с великолепным вкусом и неординарным видением — Елизавета Сергеевна Суворова!

Лиза подняла глаза, встретившись взглядом с Глебом. Их взгляды на мгновение пересеклись — в её глазах читалась смесь тревоги и неловкости, в его — удивление и что‑то ещё, что он сам не мог определить. Михаил слегка подтолкнул её вперёд, и она сделала шаг, слегка поклонившись присутствующим.

— Очень приятно, — тихо произнесла Лиза, стараясь говорить уверенно. Её голос слегка дрожал.

Глеб молча смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. Андрей Артурович удивлённо приподнял бровь, переводя взгляд с Лизы на Гусева и обратно. В зале повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь звуком разливающего по бокалам вина.

Пять лет назад.

— Дорогая, дорогая, — Наташа тихо тронула подругу за плечо. — Лиза, пойдём, моя хорошая. Пойдём.

Наташка помогла подруге выйти из такси и усадила её на скамейку возле подъезда. Девушка расплатилась с водителем и присела на корточки рядом с Лизой, бросив взгляд на хмурое небо, где уже собирались тяжёлые тучи.

— Лизонька, — Старостина осторожно заглянула подруге в глаза и погладила по колену. — Лиза, посмотри на меня. Ну пожалуйста.

Наташа взяла Лизу за подбородок и заставила повернуться. Суворова послушно подняла голову, и Наташа испуганно отпрянула: на неё смотрели совершенно пустые и безжизненные глаза, как будто из них выкачали весь свет, всю радость, саму жизнь. В них не было ни боли, ни обиды — только глубокая, всепоглощающая пустота.

Губы Наташки предательски задрожали, и по щекам побежали две крупные капли, которые тут же приземлились на горячий асфальт, оставив тёмные пятна. Она судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки, но слёзы всё равно катились по лицу, и она даже не пыталась их вытереть.

Старостина беспомощно поднялась и, обняв Лизу за плечи, села рядом. Она не знала, что сейчас сказать. Как успокоить? Как помочь? В голове крутились десятки фраз, но все они казались пустыми и фальшивыми. Наташа решила, что самое лучшее сейчас — помолчать, дать подруге немного времени, а потом будет видно.

Лиза сидела на скамейке и смотрела куда‑то в пустоту. Она не ощущала лёгкого прикосновения подруги, не почувствовала, как начал накрапывать мелкий дождь, первые капли которого упали на её волосы и плечи. Девушка только печально вздыхала и машинально вытирала тихие слёзы с бледных щёк — они текли сами собой, без всхлипов, без рыданий, просто как неизбежное проявление внутренней боли.

Наташа осторожно поправила прядь волос, упавшую Лизе на лицо, и попыталась представить, какие чувства сейчас бурлят в Лизкином разбитом сердце. Она попробовала поставить себя на её место — представить, что тот, кому она доверяла больше всех, сказал бы ей такие страшные слова, разбил бы её мечты одним небрежным движением. Но это была не она, взрывная и шумная, которая обязательно бы набросилась на жениха, оскорби он так её, закричала бы, швырнула бы в него что‑нибудь, дала бы пощёчину.

Нет, это была Лиза — всегда спокойная и тихая, с мягкой улыбкой и умиротворяющим голосом. Она не могла поступить по‑другому, не могла накричать в ответ, не могла отвесить пощёчину. Она могла только проглотить горькие слова, кинутые в неё, и уйти — уйти навсегда, не оборачиваясь, не требуя объяснений.

Наташа прекрасно знала, что будет дальше. Её подруга больше никогда не заговорит о Глебе. Не станет проклинать его, не будет плакать ночами в подушку, не станет искать встреч, чтобы высказать всё, что накипело. Она попытается забыть и больше не вспоминать. Лиза Суворова не из тех, кто будет унижаться и оправдываться.

Она изучила Лизу вдоль и поперёк — эта девушка никогда дважды в одну и ту же воду не вступает. Если решение принято, оно окончательно. Если дверь закрыта, она не станет дёргать ручку — просто развернётся и пойдёт дальше. И теперь она, как лучшая подруга, должна сделать всё, чтобы помочь Лизе Суворовой начать новую жизнь. Жизнь, из которой сегодня ушёл человек — тот, кому она отдала столько лет, столько надежд, столько любви.

— Пойдём в дом, — тихо сказала Наташа, поднимаясь и протягивая руку. — Пойдём, Лизок. Мы обязательно что‑нибудь придумаем. Хорошо?

Лиза медленно перевела взгляд на подругу, и в её глазах на мгновение мелькнуло что‑то, она кивнула и, опираясь на руку Наташи, встала со скамейки. Дождь усилился, капли застучали по асфальту, но две подруги уже шли к подъезду, и Наташа крепко держала Лизу за руку, словно говоря: «Я с тобой. Всё будет хорошо».

Наши дни.

— Миша, — тихо проговорила Лиза, — зачем ты это сделал?

Девушка внимательно посмотрела на него, но, не выдержав напряжённого взгляда, отвернулась и уставилась на узор ковра под ногами. В её голосе звучала не злость — скорее горькое недоумение, словно она пыталась понять логику его поступка.

— Что ты имеешь в виду, дорогая? — Миша подошёл ближе и взял девушку за руку. — Я сделал это потому, что должен был. Понимаешь?

Лиза не ответила. Она молча покачала головой, и это молчание резануло Михаила по сердцу. Мужчина отошёл в сторону и провёл рукой по голове, растрепав волосы. Он пытался правильно подобрать слова, чтобы всё объяснить девушке, всё рассказать, но мысли перемешались, а в голове стоял гул. Он так запутался, что даже думать было тяжело, не только излагать свои мысли вслух.

Михаил замолчал, решив, что сейчас ещё не время. Глубоко вдохнув, он взял себя в руки и, вложив в голос как можно больше беспечности, сказал:

— Это всего лишь работа. Разве ты не этого хотела?

— Да, но если бы знала заранее, с кем придётся работать, я бы отказалась, — возмутилась Суворова. Её голос дрогнул, но она продолжила твёрже: — А ты просто поставил меня перед фактом, и всё. Ты же знаешь, как я не люблю брать свои слова обратно, и возможности отказаться у меня теперь не будет.

Субботин посмотрел на неё и подумал: «Хорошая девочка. Именно на это я и рассчитывал — на то, что ты начнёшь с ним работать. Я знал: ты не откажешься». Но вслух произнёс совсем другое:

— Давай поедем домой. Ты устала, да и я тоже. — Миша взял её по локоть и направился к выходу.

— Господин Субботин! — Михаил резко развернулся и посмотрел на Павла Гусева, который стоял в компании отца и сына Миллеров. — Вы уже уходите?

— Да, мы очень устали. Вы ведь не против? — усмехнулся Субботин, махнув рукой в сторону двери.

— Нет, я лично, конечно, не против. Но я бы хотел отнять у вас ещё буквально несколько минут, если вы не возражаете, — вежливо, но настойчиво произнёс Гусев.

Субботин взглянул на Лизу. Она едва заметно кивнула, и он, получив молчаливое согласие, направился к мужчинам.

— Слушаем вас, господа, — проговорил Михаил с усмешкой, демонстративно рассматривая Миллера‑младшего, который как‑то подозрительно напрягся, стоило им приблизиться. Глеб стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд метался между Лизой и Михаилом.

— Дело в том, что на следующей неделе в моём загородном доме состоится неформальная, так сказать, встреча — вечер, раут, фуршет… Как хотите, так и называйте. Это… идея моей жены. Она, знаете ли, любительница организовывать подобные мероприятия, — Гусев говорил с лёгкой улыбкой, но в его глазах читалась деловая хватка.

— Это просто замечательно, но какое отношение это имеет к нам? Мы пока не очень понимаем. Правда, дорогая? — Субботин взглянул на Лизу, а потом мазнул взглядом по Миллеру‑младшему, который сжал челюсти, услышав, как Михаил обращается к девушке.

— Да всё очень просто, — продолжил Гусев. — Я хочу пригласить вас на это мероприятие: и вас, и Елизавету Сергеевну. Моя Юля очень любит, когда гости приходят парами. Поэтому мы вас будем ждать. — Он утвердительно кивнул, словно уже не сомневался в их согласии. — Ну а вы, господа Миллеры, вас я тоже приглашаю. Глеб Андреевич, берите с собой эту… девушку, как там её…

— Татьяна, — тихо проговорил Глеб и смущённо посмотрел на Лизу. Он шумно выдохнул, заметив, как девушка внимательно за ним наблюдает. В её взгляде читалось что‑то неуловимое — то ли сочувствие, то ли лёгкая насмешка.

— Вот и берите свою Татьяну, — Гусев засмеялся, и остальные подхватили, отчего Глеб слегка покраснел. — И вы, Андрей Артурович, берите жену и тоже приходите. Кстати, там будут и дети, так что… — Гусев развёл руками, и Лиза поняла, что Сашку тоже пригласили на этот праздник.

Андрей Артурович Миллер, до этого молча наблюдавший за разговором, слегка нахмурился. Он бросил быстрый взгляд на сына, затем на Лизу и едва заметно кивнул.

— Ну что ж, Павел Константинович, прекрасно. Мы, наверное, примем ваше приглашение, — произнёс Субботин с нарочитой любезностью. — А сейчас позвольте откланяться. Андрей Артурович, Глеб Андреевич. — Он смерил Миллера‑младшего надменным взглядом и нагло подмигнул, что привело Глеба в настоящее бешенство. Тот сжал кулаки, но сдержался, лишь коротко кивнул в ответ.

Лиза, наблюдавшая за этой сценой, почувствовала, как внутри неё нарастает тревога. Ей вдруг стало ясно: эта встреча не случайна, а приглашение — часть какого‑то плана. Она бросила взгляд на Михаила, но он тот уже отвернулся, делая вид, что ничего не заметил.

— Пойдём, — тихо сказал он, беря её под руку. — Нам пора.

Они направились к выходу, оставив за спиной шум зала, взгляды Миллеров и довольное лицо Гусева. Лиза шла, опустив голову, а в её сознании крутилась одна мысль: «Что же будет дальше?»