Глава 15 · Сашка

— Миша, Миша! — кричала в трубку Лиза, её голос дрожал и срывался. — Она пропала! Господи, пропала!

Михаил был на работе — в самом разгаре шло совещание совета директоров «Монолита» и руководства «АиГ Миллер». Услышав взволнованный Лизкин голос, он мгновенно вскочил с кресла, даже не дослушав фразу одного из топ‑менеджеров. Не говоря ни слова, Субботин покинул зал заседаний и выбежал в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

— Лиза, успокойся, прошу, — сказал Михаил, уговаривая скорее себя, чем её. Его сердце забилось чаще, ладони стали влажными. — А теперь расскажи, что случилось.

Лиза на другом конце провода тяжело выдохнула и уже спокойнее, но всё ещё с дрожью в голосе сказала:

— Саша… Саша исчезла. — Голос её задрожал, и Лиза горько зарыдала. — Я… я не знаю, где она.

— Как? Как это пропала? Лиза, что это значит? — закричал Субботин, а затем, заставив себя успокоиться, уже тише спросил: — Что значит «пропала»? Объясни толком.

Лиза плакала, но кое‑как смогла рассказать, что Саша неожиданно пропала, когда они отдыхали в торговом центре. Девочка играла в детской комнате под присмотром аниматоров, а Лиза сидела на скамейке неподалёку и наблюдала, как дочь весело бегает с другими детьми, строит замки из мягких блоков и смеётся. Всё было хорошо — до того момента, как Лиза на секунду отвлеклась на сообщение в телефоне. Когда она подняла глаза, Саши нигде не было.

— Так, всё понятно. Лиза, сиди там, я сейчас приеду, — твёрдо произнёс Михаил.

— Я сообщила местным охранникам, они уже ищут, и полицию вызвали, — сказала, всхлипывая, Лиза.

Михаил несколько секунд подумал, стиснув зубы. Перед глазами всплыло улыбающееся личико Саши — её ямочки на щеках, звонкий смех, привычка хватать его за палец, когда она волновалась. Он взглянул на дверь своего кабинета, быстро набрал номер начальника службы охраны и одновременно толкнул дверь, чтобы вернуться в зал заседаний.

— Господа, — проговорил Субботин, входя в кабинет и пристально разглядывая Миллера‑старшего и его сына, — к сожалению, собрание придётся закончить. У меня чрезвычайная ситуация. Прошу прощения за доставленные неудобства.

Он снова переключился на разговор по телефону:

— Алло, Артём, у нас проблема. Сашка пропала. Да, не знаю я — пропала, может, похитили, ничего не знаю. Лиза в истерике бьётся, плачет и места себе не находит, — громко объяснил Михаил свою проблему. При этом он заметил, как изменился в лице Глеб Миллер.

Субботин на несколько секунд остановился и увидел, что Миллер‑младший побледнел и схватился за угол стола, явно сдерживая свои эмоции. Михаилу вдруг показалось, что мужчина готов сорваться с места и бежать к Лизе на помощь — не как деловой партнёр, а как человек, которому она небезразлична.

— Я уже еду, — обратился он к человеку на другом конце провода. — Поднимай всех, прочёсывай торговый центр, камеры, выходы, парковки — всё. И свяжись с полицией, узнай, что у них.

Затем Михаил резко развернулся, бросил коллегам короткое «Прошу прощения» и вылетел из кабинета. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, а в голове билась одна мысль: «Только бы с Сашей всё было в порядке».

В машине он набрал Лизу:

— Лизок, я в пути. Держись. Всё будет хорошо, мы найдём её. Слышишь? Мы найдём Сашу.

На том конце провода Лиза всхлипнула и тихо ответила: — Миша… я так боюсь.

— Не бойся. Я уже близко. Всё будет хорошо.

Он положил трубку и вдавил педаль газа в пол. В зеркале мелькнуло его отражение — напряжённое лицо, сжатые губы, взгляд, полный решимости. Михаил знал: сейчас главное — действовать быстро, чётко и без паники. Ради Лизы. Ради Саши.

Пять лет назад.

Лиза сидела в коридоре своей квартиры и устало смотрела на себя в зеркало. Оттуда на неё глядела измученная девушка с заплаканными глазами, тёмными кругами под ними и растрёпанными волосами. Прядь непослушно падала на лоб, но у Лизы не было сил её поправить.

Как в один миг её жизнь могла вот так резко измениться? Ещё вчера всё казалось понятным и стабильным… А сегодня — пустота, ощущение, будто кто‑то невидимый выключил свет, и она оказалась в кромешной тьме. Дальше жить придётся на ощупь, не зная, что ждёт за следующим шагом.

Наташка стояла позади, не решаясь подойти ближе. Она теребила край свитера, кусала губу и бросала на подругу тревожные взгляды. Девушка готова была в любой момент броситься на помощь — обнять, успокоить, сказать что‑нибудь ободряющее.

Вдруг Лиза резко выпрямилась и посмотрела на подругу, как будто что‑то неожиданно вспомнила. В её глазах, до этого потухших, мелькнуло что‑то новое — не надежда, нет, скорее удивление, будто она только что осознала какой‑то важный факт.

— Наташенька, я же совсем забыла… — тихо произнесла Лиза и подошла к Наташе. Она улыбнулась — но это была странная улыбка: не весёлая, не радостная, а какая‑то растерянная, почти испуганная.

Старостина недоумевающе наблюдала за подругой, следила за её действиями, боясь, что Лиза потеряла рассудок из-за пережитого.

Лиза взяла Наташу за руку, повернула ладонью вверх и вложила туда что‑то очень маленькое — крошечная белая полоска с двумя красными черточками.

Наташа опустила взгляд и ахнула, не веря своим глазам.

— Лиза… — выдохнула девушка, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание. — Это…

— Да, Наташа, теперь я не одна, — счастливо произнесла Суворова. Её голос дрожал, но в нём звучала неподдельная радость. Слезы снова навернулись на глаза, но теперь это были слёзы не отчаяния, а облегчения, надежды.

Она крепко обняла подругу, уткнувшись лицом в её плечо. Наташа на мгновение замерла, а потом обхватила Лизу обеими руками, прижимая к себе.

— Господи, Лизок… — прошептала Наташа, гладя подругу по спине. — Ты… ты будешь мамой?

— Да, — тихо ответила Лиза, отстраняясь и вытирая слёзы. — Мой ребёнок. Только мой. — Она устало вздохнула и, погладив плоский живот, добавила: — Завтра я уеду, Наташа.

— К‑куда? — голос Наташи дрогнул, а пальцы невольно вцепились в край футболки. В её глазах отразилось неподдельное смятение.

— К папе. Он давно меня звал. Лиза говорила тихо, словно сама ещё до конца не верила в только что принятое решение.

Наташа замерла, переваривая услышанное. Её лицо побледнело, а губы слегка задрожали.

— Но это же так далеко… — прошептала она. — А как же… мы с тобой не увидимся?

Лиза повернулась к подруге и мягко улыбнулась.

— Ну что ты, подруга, конечно увидимся. — спокойно ответила Лиза и пошла в комнату собирать чемодан.

Наши дни.

— Дяденька, а вы тут кошечку не видели? — обратилась Саша к мужчине, стоявшему возле пешеходного перехода. Её голос звучал звонко и доверчиво, а глаза, широко раскрытые от надежды, внимательно следили за незнакомцем.

— Нет, девочка, не видел я никаких кошек, — буркнул мужчина, даже не взглянув на неё, и пошагал в другую сторону, сутулясь и глядя себе под ноги.

— Какой злой дядя, — сказала вслух Саша и смело шагнула на «зебру», чтобы найти рыжую кошку — как ей показалось, та побежала в ту сторону.

Девочка уверенно перешла дорогу, оглядываясь по сторонам. Машины проносились мимо, гудели клаксоны, где‑то вдалеке слышалась сирена скорой помощи, но Саша не обращала внимания на городской шум — она была сосредоточена на поисках.

Ступив на тротуар, она раскрыла рот от удивления. Перед ней возвышался огромный красно‑жёлто‑оранжевый шатёр цирка на колёсах. Он переливался цветными огоньками гирлянд, натянутых со всех сторон, а весёлая, задорная музыка, доносившаяся изнутри, призывала к себе любителей представлений всех возрастов.

Возле входа стояли клоуны в ярких костюмах — один с огромным красным носом и зелёным париком, другой — в полосатом костюме с гигантскими оранжевыми пуговицами. Они махали руками прохожим, раздавали воздушные шарики детям и громко смеялись.

— Ух ты! — Саша сложила ручки и мечтательно уставилась на всё это цветное великолепие. — Нужно мамочке сказать. Вот она обрадуется!

Саша оглянулась по сторонам, чтобы поделиться впечатлениями с матерью, но, увидев, что находится совершенно одна в незнакомом месте — посреди шумной улицы с огромным количеством машин, людей, вывесок и рекламных щитов, — громко разревелась.

— Мама, где ты, мамочка? — рыдала Сашка, размазывая слёзы по пухлым щёкам. Её плечи вздрагивали, а голос дрожал от страха и отчаяния.

— Сашенька! — раздалось сверху, и девочка, на секунду замолчав, подняла заплаканное личико.

Глеб Миллер присел рядом с девочкой на корточки и, улыбнувшись, погладил её по кудрявой голове. Его глаза, обычно строгие и сосредоточенные, сейчас светились теплом и участием.

— Дядя, это ты? — улыбнулась Сашка и бросилась ему на шею, крепко обхватив ручонками. — Ты опять меня пришёл спасать!

Глеб от неожиданности потерял дар речи. Он осторожно прижал ребёнка к груди, поднялся и заглянул ей в глаза — большие, голубые, всё ещё полные слёз, но уже с проблеском доверия.

— Малыш, а как же ты тут оказалась? — мягко спросил он.

— Я… — всхлипнула девочка. — Я побежала за кошечкой. А тут это… — Сашка указала розовым пальчиком на клоунов, выходящих из шатра, и снова открыла рот от удивления. Один из клоунов как раз надувал огромный воздушный шар в форме слона.

— Саша, а где же твоя мама? — тихо спросил Глеб, стараясь говорить спокойно, хотя внутри у него всё сжалось от тревоги.

Малышка посмотрела Глебу в глаза и расплакалась ещё громче, чем очень напугала мужчину. Её губы дрожали, а слёзы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки.

Миллер осторожно провёл рукой по упругим кудряшкам и поцеловал девочку в розовую, заплаканную мордашку.

— Ну‑ну, Сашенька, успокойся, — прошептал он, прижимая её к себе.

Сергей Сергеевич сидел в машине возле торгового центра и наблюдал через тонированное стекло, как Глеб Миллер успокаивал кудрявую девчушку в голубом платьице. Девочка, всхлипывая, прижималась к нему, а Глеб держал её на руках, гладил по голове и целовал в пухлые щёчки. Его лицо, обычно напряжённое и сосредоточенное, сейчас смягчилось, в глазах читалась неподдельная забота.

— Они всё‑таки встретились, — констатировал Сергей Сергеевич и повернулся к сидящему рядом мужчине. — Как это получилось?

— Думаю, это случайность, — ответил, немного поразмыслив, Михаил. Он не отрывал взгляда от сцены на улице, и на его губах мелькнуло что‑то, похожее на улыбку.

— Ты же знаешь — я не верю в случайности, — усмехнулся Сергей Сергеевич и, вздохнув, добавил: — Это судьба.

Михаил Субботин ничего не ответил и лишь неотрывно смотрел, как Миллер‑младший улыбается Саше Суворовой, сидящей у него на руках. В этот момент девочка уже перестала плакать и что‑то оживлённо рассказывала Глебу, размахивая руками.

— Да, кстати, Миша, как дела в «Монолите»? — сменил тему пожилой мужчина. — Берестов справляется?

— В общем и целом справляется. Но если нужно, я подготовлю все финансовые документы — там всё видно. Дела идут в гору, — Михаил говорил уверенно, но взгляд его всё ещё был прикован к Глебу и Саше.

— Прекрасно, прекрасно. Ну да ладно. О, наверное, тебе пора, — сказал Сергей Сергеевич и кивнул головой, показывая, что из дверей торгового центра вышла Лиза и бросилась к Сашке, которая, увидев мать, вырвалась из рук Глеба и побежала ей навстречу.

— Девочка моя, доченька, я так испугалась! — Лиза опустилась перед дочкой на колени и крепко обняла её, прижимая к себе так, будто боялась отпустить хоть на секунду. — Где же ты была, моя проказница?

Лиза плакала, целуя и обнимая Сашу. Её плечи вздрагивали, а пальцы судорожно перебирали кудряшки дочери.

— Мамочка, этот дядя меня опять спас! — сказала, улыбаясь, девчушка, показывая на Глеба. — Он нашёл меня возле цирка! И обещал шарик купить!

Лиза поднялась и посмотрела на Миллера. Она хотела что‑то сказать — поблагодарить, извиниться, объяснить, — но не успела, потому что к ним подбежал Михаил и, схватив Сашку на руки, закружил смеющуюся крошку в воздухе.

— Ну что, маленькая путешественница, больше так не убегай, ладно? — Михаил смеялся, а Саша хохотала, обхватив его за шею.

Глеб, который ещё минуту назад улыбался, изменился в лице. Его улыбка погасла, брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Он резко повернулся и пошёл прочь, сунув руки в карманы.

— Глеб Андреевич! — крикнул Субботин.

Миллер остановился и удивлённо уставился на мужчину. В голосе Михаила не было привычного сарказма и язвительной насмешки — только искренняя благодарность.

— Спасибо вам, — произнёс Субботин твёрдо и прямо. — Правда, спасибо.

Глеб на мгновение замер, словно не веря своим ушам. Он кивнул в ответ, коротко и сдержанно, и молча развернулся, чтобы уйти.

Михаил и Лиза взяли Сашку за руки и пошли в направлении торгового центра. Девочка весело подпрыгивала между ними, что‑то болтала и размахивала руками. Лиза бросила взгляд через плечо — Глеб всё ещё стоял на том же месте, задумчиво глядя им вслед.

Он стоял, раздумывая над поведением Субботина, только что ему тепло улыбнувшегося. В голове крутились вопросы: «Что это было?»

Сергей Сергеевич, наблюдавший за этой сценой, тихо произнёс:

— Да, я был прав. Иногда люди — это просто люди, со своими страхами, тайнами и пороками. Нет ничего сильнее, чем любовь, Она нас ранит, режет, разрывает… — процитировал Сергей Сергеевич отрывок из любимого стихотворения, задумчиво глядя в окно. — Едем, — сказал он водителю и машина плавно тронулась с места.