Глава 28

Ляйсан Это конец. Егор оставляет меня одну без капли кислорода. Я не знаю, как мне жить дальше и зачем. Лишь хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Дрожь проходит по телу, сотрясая каждое нервное окончание, а по щекам ползут первые крупные капли отчаяния. Срываются с подбородка, падают на пол и, словно стеклянные, со звоном разлетаются на осколки. Прикрываю глаза и, чтобы не кричать, сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в нежную кожу ладони, прокалывая насквозь и оставляя лунные борозды. Боли не чувствую совсем, то, что происходит в душе, гораздо сильнее и ощутимее. Она умирает и корчится в мучительной агонии, не понимая, за что с ней так поступили. Егор, как ты мог? Ты ведь обещал. Я так тебе верила. Отдала всю себя без остатка, а ты растоптал меня. Вытер грязные ноги и оставил одну. Совсем одну в этом кошмаре. Сердце разрывается на лоскуты и тоскливо съеживается, а в груди словно образуется огромная дыра, которую ничем заполнить невозможно. Это часть меня, которая уже навсегда принадлежит Егору. Он ушел и забрал ее с собой. А я осталась. Слезы нескончаемым потоком текут из глаз, но я не произношу ни звука. Боль, отчаяние, разочарование – все это смешивается и полыхает внутри. Новая порция кислорода врывается в пылающие легкие, но совсем не остужает, а, скорее, наоборот. Запускает это пламя дальше по венам. Кое-как добираюсь до кровати и падаю на нее прямо в одежде. Сил нет ни на что. Мой мир разрушен, моя жизнь потеряла краски. Что делать, как жить дальше, я не представляю. Утыкаюсь лицом в подушку и реву навзрыд, выплескивая эмоции. Легче не становится, но боль немного притупляется, и слезы высыхают. За дверью раздаются шаги и голоса. Девочки возвращаются в комнату, а у меня нет сил ни с кем разговаривать. Прикрываю глаза и старательно делаю вид, что сплю. – Гель, давай потише, – слышу голос Дины. – Ляся спит. Включается ночник у кровати подруги. – Как всегда, – недовольно ворчит Геля. – Я в душ. Хлопает дверь, и наступает тишина. Выдыхаю облегченно и распахиваю веки. Смотрю в одну точку, ровно дышу и ищу опору внутри себя, но там только топкое болото. Мне не на что опереться. Не за что ухватиться и меня тянет на дно. – Лясь, что случилось? – Вздрагиваю всем телом, услышав голос подруги совсем рядом. Я не слышала, как она подошла. – Не надо врать, я знаю, что ты не спишь. Обреченный вдох срывается с моих губ. Все слишком очевидно. Отрицать бессмысленно. – Дин, давай не сегодня… – Это Егор виноват, да? – хмурится подруга, а меня накрывает новой волной горечи. – Это я виновата, – судорожно всхлипываю, а в сознании, словно раскаленные иглы, впиваются слова Егора. – Наивная дурочка… – Вот же сволочь! – мгновенно заводится Динка. – Ну я ему покажу! Срывается к двери. – Нет, пожалуйста! – резко сажусь на постели. – Не надо! – Хорошо-хорошо. Только не переживай. – Подруга смягчается и вновь оказывается около меня. – Я могу как-то помочь? – Ничего не нужно, – нахожу для нее улыбку. – Я посплю, ладно? – Конечно. Ложусь в постель и закрываю глаза, желая не проснуться. Но чуда не свершается. Не получается даже уснуть. Всю ночь смотрю в окно, наблюдаю, как занимается рассвет, наступает новый день, птички поют, а я так и остаюсь никчемной размазней. Звенит будильник. С трудом заставляю себя подняться и иду в душ. В отражении на меня смотрит совсем другая Ляйсан. Кожа бледная, глаза потухли, а искусанные в кровь губы потрескались. Я ее не знаю, эту девушку. И как с ней жить, тоже пока не представляю. Кое-как привожу себя в порядок, но все равно мешки под глазами скрыть до конца не удается. Да и бессонная ночь дает о себе знать на тренировке. Теряется концентрация, и рассеивается внимание. – Ляйсан, с тобой все хорошо? – спрашивает Зоя Марковна после очередного замечания. – Да, я в порядке, – уверенно киваю. – Соберись, впереди соревнования. – Я помню. Время до начала соревнований пролетает незаметно для меня. Я вообще немного потерялась во времени и пространстве. Еще и глаза все время на мокром месте. – Лясь, ты совсем ничего не ела сегодня, – шипит на меня Динка. – Не хочу, – отмахиваюсь небрежно и натягиваю комбинезон для выступления. Я сегодня последняя. Монотонно разминаюсь и плаваю в своих невеселых мыслях. Мне надо победить. Во что бы то ни стало. Надо победить вопреки всему. Я должна это сделать. Накручиваю себя до невозможности. От волнения к горлу подкатывает тошнота, а перед глазами мелькают черные точки. Называют мою фамилию, и по телу прокатываются тысячи мелких иголочек. На негнущихся ногах выхожу на настил. Вижу отчима. Он смотрит прямо на меня. Оценивающе и снисходительно. Мы один на один. Будто в клетке. Глаза в глаза. Еще недавно я могла выдержать его взгляд, а сейчас сил нет. Я стала очень слабой. Егор забрал у меня все. Уничтожил меня. Одинокая слеза стекает по щеке, небрежно смахиваю ее и вздергиваю подбородок. Я смогу. Я справлюсь! Начинается музыка, и я двигаюсь в такт. Танцую и вместе с этим выполняю элементы один за другим. Захожу на сальто с винтом, но совершаю тотальную ошибку и падаю грудью на помост. Перед глазами все плывет от слез. Это конец всему. – Ненавижу тебя, Гаранин. Как же я тебя ненавижу…