Глава 29

Егор Она проиграла соревнования. На помосте вместо яркой, загадочной и нежной Ляси все выступление была лишь тень. Не знаю, зачем пришел посмотреть. Не планировал, как-то само получилось. Когда она упала, я едва не сорвался, чтобы поднять, но тут же одернул себя. Все к лучшему. Она уедет под защиту своей семьи, а я… Я найду кого-то, отключу голову, чтобы стереть с себя ее запах и перестать бесконечно прокручивать перед глазами ее разочарованный взгляд, выжигающий в моей груди дыру. А потом просто забуду. Я должен ее забыть! Она Юнусова! Надо где-то написать на видном месте, чтобы стало легче. Пусть уезжает. У нас ничего не получится. Ляся смотрит со сцены с ненавистью. Меня не видит. Ее обида и злость направлены на охающего зрителя. Может, так даже лучше, быстрее перегорит глупыми чувствами. Сжимаю челюсти и ухожу, пока меня никто не заметил. Мне бы тоже перегореть этими дебильными чувствами! Откуда они взялись? Почему к ней?! Пиная камни и траву, иду на старую спортивную площадку. Запрыгиваю на ржавый турник и несколько раз интенсивно подтягиваюсь, будто мне это как-то поможет избавиться от мыслей о Лясе, нашем первом сексе и том, что вскрылось после. Так хочется спрыгнуть, вернуться туда, поймать эту девчонку с невинным взглядом, прижать к стене и зарычать в лицо: «Почему ты мне ничего не сказала?! Я столько раз спрашивал о тебе, но ты всегда уводила разговоры к другим темам». Только чтобы это изменило? Ну правда, что?! Я бы не влюбился? Не уверен, что это работает именно так. Точно не потащил бы ее в постель. Остановился бы раньше, зная, кто она на самом деле. А теперь нам обоим больно, и это невозможно остановить. Фамилия Юнусова для меня как стоп-сигнал, который сработал слишком поздно, и я влетел в кирпичную стену на скорости двести километров в час. Переломался внутри, но каким-то чудом не впал в кому. Очень бы хотелось сейчас отрубиться, чтобы не чувствовать, как осколки раздробленных костей при каждом рывке на турнике раздирают мои внутренности в клочья. Почему ты Юнусова, Ляся? Почему, черт тебя подери?! Будь ты кем угодно другим, мне было бы наплевать, я клянусь тебе. Как это пережить, мать вашу?! Какого хрена мне вообще так больно? Отпустил! Пусть уезжает, а я… я… Спрыгиваю с турника и оглядываюсь. А я тебя забуду, Ляся! Вылавливаю среди деревьев женский силуэт. Свистом обращаю на себя внимание какой-то девчонки. Она указывает пальцем себе в грудь, взглядом спрашивая: «Ты мне?» – Тебе-тебе. Иди сюда. – Ляся бы от такого тона сжалась, а эта смело идет навстречу. Меня тут знают, но Ляся все равно бы не пошла. А на кой хрен я сравниваю?! Она там вещи пакует, с подружками прощается. Плачет, наверное. А я не плачу, я горю в этой дебильной ситуации и совершенно не понимаю, как из нее выйти. Меня учили уважать того, кого я ненавидел. Сейчас я стал сильнее этого ублюдка Асада, я бы размазал его по стене за все, что он делал с матерью. Но досталось Лясе. Из-за него досталось! Себе бы сейчас тоже врезать за эти мысли. – Егор, ты чего звал? – мурлычет девчонка. – Что? – сощурившись, смотрю на нее. – А, да, забыть, – вспоминаю я, зачем ее позвал. – Что забыть? – не понимает она. – Заткнись, – рычу в ответ. Обхватываю ладонями за талию и резко, грубо дергаю на себя. Девчонка впивается пальцами мне в плечи. Ее светлые глаза оказываются прямо напротив моих. Еще рывок. И я почти ее целую. Почти… В последний момент останавливаюсь и отталкиваю от себя. Тошнит. От нее, от чужого запаха, от доступности, от этого недоумевающего взгляда. От Ляси не тошнило. О ней я мечтал, ее я хотел. Я думал, с ней у нас может что-то получиться. Тот секс должен был стать лишь началом чего-то очень крутого. Нашего приключения, одного на двоих. – Гаранин, что это было? – фыркает девчонка. – Скройся, – огрызаюсь на нее. – Чего ты хамишь-то мне? Сам позвал! – Точно. Сам позвал, значит, сам уйду, – холодно усмехаясь, огибаю ее и направляюсь к старым деревьям у забора. – Егор! – визжит она мне в спину. Не оглядываюсь. Мне абсолютно все равно, что она скажет. Я уже стер ее из памяти, чтобы не вывернуло. С Лясей было хорошо с первого взгляда, с первого поцелуя на парковке. Как-то мне теперь надо жить без всего этого. У меня получится. И у нее без меня тоже. Снова пинаю то, что попадается мне под ноги. Хочу побыть один. Не дают. Снова слышу свою фамилию. – Отвалите, – посылаю Дёмыча и Шаха. – Я не нуждаюсь в психологической помощи. – Оно и видно, – недобро усмехается Шах. – У нас есть средство экстренной реанимации. – Демьян поднимает вверх закупоренную бутылку коньяка. – Поговорим? – Не о чем, – равнодушно смотрю на алкоголь. – А мне кажется, есть о чем. Мы видели, в каком состоянии Ляся. Ты тоже выглядишь хреново. Дело в том, что мы нашли? – не отстает Дёмыч. – Просто отвалите сейчас, – разворачиваюсь, чтобы уйти. Я пока не готов ни с кем говорить. Каждое слово раздирает горло как кусок битого стекла. – Егор! – кричит мне в спину Шах. Оглядываюсь. Этот придурок кидает мне бутылку коньяка. Ловлю, сжимаю горлышко в кулаке и иду вдоль забора, все время ощущая на себе чьи-то взгляды. Никого нет. Это нервные глюки, как и ощущение ее соленых поцелуев на губах. Как дебил, трогаю их. Я буду скучать по этому. По вкусу ее кожи, по смеху, по теплому, щекочущему дыханию на своей шее, по неловким касаниям и искреннему смущению. У нас ведь правда могло получиться. Я бы хотел. С ней… Сам себе противоречу. Получилось бы или нет. Теперь не имеет никакого значения. Сажусь на поваленное дерево. Рядом ставлю бутылку коньяка. Наверняка парни стащили у медика или в тренерской. Заботливые. Побухать с ними было бы забавно в других обстоятельствах, но сейчас я боюсь, что градусом мне снесет крышу, и тогда могут быть проблемы. И обязательно начнутся вопросы, на которые я не готов отвечать. Запускаю пальцы в волосы, крепко сжимаю и тяну. Мне чем-то прилетает по ногам. Камень. Злая Динка. Она-то как меня нашла? Почему не с Лясей сейчас? Подруга поднимает с земли еще один камушек и швыряет в меня. В этот раз ощутимо попадая по руке. – Эй, хватит! – поднимаюсь с дерева. – Гаранин, я даже не знаю, что тебе сказать. – Динка толкает меня в грудь и смешно надувает щеки. – Сколько мы знакомы? Я и подумать не могла, что ты можешь быть такой скотиной! Развожу руками, пожимаю плечами и опускаюсь обратно на ствол дерева. Мне нечего возразить. – За что ты так с Лясей? – зло наступает подруга, а я не шевелюсь. – Зачем ведешь себя как урод? – Как отчим воспитал, – небрежно дергаю плечами и зло оскаливаюсь. Вновь наказывая Лясю за ее отца. Он же хотел, чтобы я стал таким? Все для этого сделал. Я и стал. Пусть его дочь ощутит на себе это воспитание! – Точно. – Динка щелкает пальцами и гаденько ухмыляется. – Ты сейчас на него и похож. Вылитый Асад! – Что ты сказала? – мгновенно вскидываюсь я и предупреждающе оскаливаюсь. Сравнение с Асадом неприятно отдается внутри. – Что слышал, – фыркает подруга. – Видимо, воспитание никакими генами не перебить. Разворачивается и уходит. – А ну стой, – ловлю ее за запястье и дергаю на себя. – Да пошел ты. – Динка грубо отталкивает меня. – Мудак! – Да иди ты сама, тоже мне совесть нашлась! – кричу вслед. Показывает средний палец и сваливает в закат. А я остаюсь один и обтекаю. Ну зашибись!