Глава 30

Ляйсан Меня осматривает врач. Я сильно ударилась ребрами, но отделалась лишь синяком. Никаких других повреждений нет. Уже завтра смогу тренироваться, правда, не в полную силу. Но все старания доктора напрасны. Спорта для меня больше не существует. Я упустила эту возможность. – Ляйсан, вот тебе мазь. – Врач отдает мне небольшой тюбик. – На ночь намажь синяк, и к утру должно стать легче. – Спасибо, – искренне улыбаюсь, хотя знаю, что не буду ничего мазать. Да и вообще к утру меня уже здесь не будет. Смотрит недовольно на Аристова, что дежурит за моей спиной, и уходит, оставляя нас наедине. Самое страшное, что я не боюсь его больше. Я вообще ничего не чувствую. Словно выкачали все эмоции и надули воздухом. – Это ж надо так опозориться, – шипит отчим. – Лучше бы вообще не выходила! Он меряет шагами пространство, распекая меня, а я лишь кусаю губы и молчу. Мне нечего ответить в свое оправдание. Да и не хочу я оправдываться. Вообще ничего не хочу. – Все к лучшему. – Аристов останавливается и впивается в меня взглядом, от которого внутри все сжимается. – Надеюсь, теперь ты поняла, что ничего не стоишь? – Да, – равнодушно отвечаю, а он лишь поджимает губы. Реакцию понять сложно. Да и не хочу я разгадывать ребусы. Мне попросту плевать на происходящее вокруг. Я себя найти не могу. – Собирай свои вещи, – продолжает отчим и смотрит на часы. – Завтра сразу после соревнований парней едем домой. Домой ли? Что для меня приготовило это чудовище? Я не знаю. А спрашивать не хочу. Он победил. Мне нечем сражаться. Да и незачем. Душа все равно уже почти умерла. А тело… Это просто красивая обертка. – Хорошо. – И без глупостей. – И снова этот взгляд. Ядовитой змеей оплетает меня, заставляя трястись поджилки. Киваю, как болванчик, и ухожу к себе в комнату. После ужина провожаем Гелю. Она уезжает, а я остаюсь до завтра. Небольшая отсрочка, но разве можно надышаться перед смертью? Надо собрать вещи, но у меня нет сил. Я выжата, даже не как лимон, а как его цедра. Меня просто больше нет. Ни в спорте, ни в жизни, нигде. – Лясенька, ну ты чего, а? – суетится вокруг меня Дина. Но я не отвечаю. Смотрю в одну точку на стене и чувствую, как из уголка глаза по носу течет одинокая слеза. – Будут еще соревнования. – Подруга пытается поддержать, не зная, как на самом деле обстоят дела. – Ничего страшного же… Ну, Лясь! – Не будет, – судорожно всхлипываю я и зажмуриваюсь. – Ничего больше у меня не будет. – Да почему ты так говоришь? – психует она, а я с трудом заставляю себя сесть. – Одно поражение ничего не значит! Надо, наверное, объяснить. Но как подобрать правильные слова? – Для меня оно значило все. На кону стояла моя дальнейшая жизнь, и я проиграла. Все. Подчистую, – прячу лицо в ладонях. – Потому что я слабая и никчемная дура. – Не говори так. – Дина оказывается рядом и обнимает меня за плечи. –  Дался тебе этот грант. Можно поступить в другое место. – Ты не понимаешь… – качаю головой и набираю в легкие побольше воздуха. – Мне не дадут никуда поступить. У меня был только один шанс, и я его благополучно упустила. – Да я уверена, что родители поймут. – Какие родители? – нервно смеюсь я. – Отец пропал несколько лет назад, мать молится на отчима и слушается во всем, а он норовит залезть мне под юбку. Говорю, а внутри все переворачивается от страха и омерзения. Перед глазами так и вспыхивают картинки, как он на меня смотрел. Что говорил. Как касался. Ничего такого вроде бы и не было, но я все равно всегда чувствовала его звериную похоть. Он умело сдерживался, но всегда давал понять, что его терпение не вечно, и однажды… – Че-го? – Глаза подруги недоуменно округляются. Теперь уже отступать некуда. Раз начала, придется говорить до конца. – Он давно ко мне пристает, но не так активно, – веду плечами, сбрасывая гадкие воспоминания. – Мне не было восемнадцати, и он ждал. Я не знаю, может, боялся, что посадят. А сейчас все изменилось. Отсюда у меня было только две дороги. В универ по гранту или к нему в постель. – Это он тебе сказал? – Голос Дины звучит как-то глухо. – Не прямым текстом, конечно… – Почему ты матери не расскажешь? – Я пробовала. Она не верит, – грустно усмехаюсь я. – Даже слушать не хочет. В нашем мире все немного не так, как в вашем. Женщины – почти бесправные существа. – Должен же быть выход. – Динка срывается с места и начинает ходить из стороны в сторону. – Он был, но я его упустила. – То есть засудил тебя тогда отчим, чтобы ты не выиграла? – догадывается она. – Да. – А Егор знает? – останавливается и пристально смотрит на меня. – Конечно нет! – нервно повышаю голос. – И не должен. Не хочу больше ничего слышать о нем! – Мне кажется, ты совершаешь ошибку, – задумчиво тянет подруга и садится на свою кровать. – Ошибкой было, когда я поверила Гаранину и согласилась общаться. А еще так опрометчиво подарила ему себя. Идиотка! Но, может, и к лучшему. Я хотя бы знаю, как это бывает по любви. – Ну подожди… – Хватит! – резко перебиваю. – Не хочу больше о нем слышать. – Аристова, ты еще здесь? – Из-за двери доносится голос тренера. – Здесь, – невесело отзываюсь я. Зоя Марковна заглядывает к нам в комнату. – Зайди ко мне. Это срочно. – Хорошо, иду, – вздыхаю обреченно и поднимаюсь на ноги. Еще и от тренера взбучку придется выслушать.