Глава 12. Мия

Я боялась, что сдадут нервы, и у меня ничего не выйдет, но все прошло как по маслу. Я доказала Матвею, что у меня другой, и выставила себя полной дрянью. Теперь Матвей меня возненавидит, и это очень хорошо. Он наконец-то освободится от наваждения и вспомнит, как был счастлив с Настей. Она ведь во стократ лучше меня. Она бы никогда не привела в его дом другого мужчину.

То, что Матвей видел уже сцену в прихожей, не вызывало сомнений. Спустя пять минут после того, как мы с Романом вошли в квартиру, Матвей набрал мне раз двадцать. Я догадывалась, что так и будет, и заранее отключила на телефоне звук. Когда Роман отлучился в ванную, я добавила номер Матвея в «черный список». В мессенджерах я заблокировала его еще раньше – до свидания с Романом. И думаю, это правильно: нам с Матвеем лучше больше не общаться.

За Борькой я, конечно, продолжу присматривать, а вот ключи от квартиры Матвею вернет Настя. Мы с ней это уже обсудили, она согласилась.

Использовать Романа, да еще тайком от него, – конечно, неправильно. Но ведь он явно хотел того, что случилось, так что жалеть тут не о чем. Ему от моих интриг одно сплошное удовольствие.

О защите я, само собой, позаботилась: утром купила в аптеке резинки. Роман без вопросов ими воспользовался, а вот моего бывшего, помнится, приходилось уговаривать. Тот вообще был никудышным любовником, но я поняла это только сейчас – с Романом.

Роман не торопился и не скупился на ласки. Он так разгорячил меня поцелуями и прикосновениями, что под конец я даже умоляла его сделать меня своей. Мои обычные сдержанность и стыдливость испарились. Я вела себя раскованно и смело. Я позволяла Роману то, о чем раньше даже подумать было неловко.

За вечер мы успели несколько раз, а мне все равно хотелось еще. Роман тоже казался ненасытным, но за окном стемнело, и мне стал названивать разволновавшийся папа. Пришлось вылезать из постели и собираться домой.

Впопыхах я чуть не забыла покормить Борьку. Он, к счастью, сам о себе напомнил грустным мяуканьем. Я быстро выложила коту остатки утреннего угощения и кое-как вычистила лоток. Завтра я, пожалуй, еще и уборку у Матвея сделаю, и новое постельное белье ему куплю.

Как и обещал, Роман проводил меня до дома. Я же вдруг разволновалась и попросила его ехать в отель на такси. Он не хотел, но согласился: только бы я перестала нервничать. Эта его внимательность к моим желаниям сыграла со мной злую шутку. Я снова размечталась, стала представлять, как Роман в меня влюбляется, делает предложение. За какую-то минуту я опять дошла в фантазии до совместных детей. Вообразила девочку и мальчика, дом с садом и семейные посиделки на праздники. Унять дурацкую мечтательность не выходило, как я не старалась.

А вдруг у нас с Романом и правда получится что-то серьезное? Я все же могу переехать в Москву, устроюсь там в какую-нибудь школу искусств, или даже в магазин пойду работать, если с уроками не заладится. А с папой можно держать связь по интернету, сейчас столько всего придумали для общения: «Скайп», «Вайбер», социальные сети.

– Я дома! – крикнула я, входя в прихожую с глупой улыбочкой.

Никто не отозвался. Я крикнула еще раз, но в доме по-прежнему стояла тишина. Обойдя комнаты, я поняла, что отца нет.

Хм, странно…

Я посмотрела еще и в саду, но и там папы не оказалось. К горлу подкатил комок, почему-то стало не по себе.

Вернувшись в дом, я попыталась взглянуть на все отстраненно. На столе в кухне стояла сковорода с недоеденной яичницей, остывала кружка с чаем. Последняя, кстати, показалась мне чуть теплой, а папа всегда делал себе чай погорячей, значит, ушел он давно. Но куда? Что заставило его резко все бросить и уйти?

Я присела за стол и задумалась. Наверное, опять кто-то из папиных собутыльников позвонил, и папа, забыв об ужине, рванул на пьянку. Если бы я была дома, я бы его остановила, но у меня же теперь свидания…

Мне вдруг стало стыдно за свои недавние мечты, за тот эгоизм, которым они были пропитаны. Надо немедленно выкинуть из головы любые романтические бредни. Я никуда не уеду из Сочи! Я не смогу жить спокойно, зная, что отец медленно погибает.

Вздохнув, я придвинула к себе остатки яичницы. Есть не хотелось, но я с детства ненавижу выкидывать еду: меня из-за этого ужасно гложет совесть.

Во дворе раздались приглушенные голоса. Один из них, кажется, был папин. Я подскочила из-за стола и метнулась в прихожую. В этот момент дверной замок щелкнул, и в дом ввалились папа и Тамара Сергеевна. Последняя почему-то сжимала в руках скалку.

– О, вернулась! – обрадовался папа, заметив меня. – Ну слава Богу!

– Привет, Мия, – сказала Тамара Сергеевна, пряча скалку за спину. – Как у тебя дела?

– Отлично! – отозвалась я и тут же недоуменно уточнила: – Вы пирожки собрались готовить?

– Если бы! – рассмеялся отец. – Ты даже не представляешь, что сейчас было. Тамара Сергеевна пыталась меня убить.

– А нечего было с подозрительным видом шастать в кустах! – взвилась соседка, щеки ее пошли красными пятнами.

– Да кто бы говорил! – парировал папа. – Сама из этих же кустов.

Я не могла на него наглядеться. Во-первых, папа однозначно был трезв, во-вторых, почему-то сиял как начищенный таз.

– А давайте вы мне все подробно расскажете? Например, за чаем, – потребовала я. – Вы же будете чай?

Они согласились. Через пару минут мы уже все вместе суетились на кухне. Тамара Сергеевна взялась жарить оладьи, а папа возился с заваркой и кипятком. Меня к плите не пустили, потому я просто болталась туда-сюда, раскладывала по вазочкам варенье и мед.

– Короче, Мия, это все из-за тебя, – стал объяснять папа, звякая чашками. – Я, пока тебя ждал, так разнервничался, что аж давление подскочило. Вот я выпил таблетку и пошел прогуляться. Подумал: успокоюсь и шугану заодно этого грабителя, если он трется где-то поблизости.

– Извини, – пробормотала я. – Я не хотела, чтобы ты переживал.

– Я понимаю, – кивнул папа. – Да и шучу ведь: не в тебе дело. Дело в этом подонке, что нападает на женщин, как последний шакал. Я, пока гулял по району, прямо так разозлился из-за него – ты даже не представляешь. Мне домой не хотелось возвращаться до тех пор, пока я этого гада не выслежу. Но, к сожалению, за всю прогулку мне не попалось никого подозрительного.

Я схватилась за сердце, представив, что могло бы быть, если бы папа и грабитель встретились. А отец спокойно продолжал:

– Ходил я, значит, туда-сюда, ходил, – и вдруг слышу: в кустах у дома Мясниковых какой-то шорох. Я прошел немного дальше по улице, а потом через переулок вернулся к кустам, пригнулся и полез в них, чтобы, так сказать, напасть на грабителя с тыла. И в этот момент сзади на меня кто-то как прыгнет!

Папа многозначительно посмотрел на Тамару Сергеевну.

– Да, это была я, – подтвердила она. – Я заметила странную фигуру, лезущую в кусты, и решила, что это тот самый грабитель. Хорошо, хоть скалкой не успела воспользоваться.

– Это точно! – подтвердил папа и снова повернулся ко мне. – Тамара Сергеевна сбила меня с ног, но пока мы с ней валились в кусты, она успела меня признать.

– А в кустах-то был кто-то? – спросила я, сгорая от любопытства.

– Ага, был, – подтвердила Тамара Сергеевна. – Тоша. Пес Мясниковых.

Я взглянула на соседку внимательней, уточнила:

– А вы-то в тот момент что на улице делали?

– То же, что и папа твой.

– В смысле? Как и он, караулили грабителя?

– Ага, караулила, – призналась Тамара Сергеевна. – Я после того, как он на меня напал, вообще спать не могу. До утра лежу, вытаращив глаза, прислушиваюсь к каждому шороху. По десять раз за ночь мне кажется, что в дом лезет кто-то, приходится вставать проверять, закрыты ли двери и окна. Из-за этого я на работу прихожу чуть живая, и, если в перерыв не удается вздремнуть, весь день клюю носом. Вот куда это годится?

– Да уж! – сочувственно кивнула я.

Тамара Сергеевна приободрилась, продолжила:

– И вот вчера я поняла, что больше так не могу. Не могу все время бояться. И решила, короче, выследить этого хмыря и собственноручно сдать полиции.

– А вместо оружия у тебя скалка? – ехидно уточнил папа.

– И перцовый баллончик еще, – Тамара Сергеевна красноречиво похлопала себя по оттопыривающемуся карману брюк.

– Кошмар! – воскликнул папа. – Где твое чувство самосохранения, женщина?

– Там же, где и твое, – огрызнулась она.

– Стоп, стоп, не ссорьтесь! – закричала я. – Вы, конечно, оба угодили в неловкую ситуацию, но это ведь сущий пустяк. Главное, что все целы и здоровы.

– Ну я, допустим, не слишком цел, – возразил папа, – я коленом ударился, когда падал. И все из-за нее!

Он демонстративно ткнул в соседку пальцем. Папины глаза смеялись, но Тамара Сергеевна этого не заметила, нахмурилась.

– Сильно болит? – уточнила она. – Я могу сделать тебе мазь. Сейчас дожарю оладьи и займусь. У меня дома для нее все есть.

– Нет уж, Тамара, твоим тяжелым ручкам я больше не доверюсь, – шутливо возразил папа. – И про дом свой даже не думай. Будешь ночевать у нас, пока этого чертова грабителя не поймают.

– Хорошая идея! – одобрила я, а Тамара Сергеевна замотала головой.

– Нет, я не могу у вас больше ночевать. Даже не уговаривайте.

– А мы и не собирались, – хмыкнул папа. – У нас теперь твоя скалка есть. Не будешь нас слушаться, мы тебя быстро угомоним.

***

Утром наш дом тонул в аромате выпечки. Проснувшись, я первым делом отправилась на кухню. Дверь туда была приоткрыта – я осторожно заглянула в просвет: Тамара Сергеевна и папа сидели за столом, пили чай. На столе перед ними стояла тарелка со свежим печеньем. Папа и соседка переговаривались и тихо хихикали.

Мне стало неловко подсматривать. Я отпрянула от двери, нарочно пару раз топнула, а потом вошла.

– Доброе утро! – сказали папа и соседка хором.

– Доброе! Над чем смеетесь?

Эти двое вдруг страшно смутились.

– Да так, – пробормотала соседка. – Чаю будешь? Или сначала позавтракаешь?

– Даже не знаю.

– Попробуй печенье, – предложил папа. – Тамара потрясающе печет.

– Согласна! – кивнула я. – Но вообще-то это некрасиво – эксплуатировать гостей.

– Ну что ты! – замахала руками соседка. – Мне не трудно. Наоборот, в удовольствие. Я ведь хотела в детстве кондитером стать, да вот родители отговорили. Им казалось, это грустно – всю жизнь проторчать на кухне. А я глупая была, послушала их – выучилась на бухгалтера. Теперь целыми днями за компом, сплошные приключения.

Я все же подхватила с тарелки на столе одно из печений.

– М-м-м… Восхитительно!

– Вы завтракайте, а я пойду к себе. – Тамара Сергеевна подскочила из-за стола. – Надо еще кучу дел переделать.

– А наш уговор в силе? – с вальяжным видом уточнил папа.

– Конечно. – Она вдруг покраснела. – Все в силе.

– Значит, к восьми забегу за тобой, – пообещал он.

Я тут же навострила уши. Посмотрела сначала на папу, потом на Тамару Сергеевну. Вид у обоих был хитрющий.

– А что за уговор? – решила уточнить я. – У вас свидание?

Папа поперхнулся чаем, закашлялся.

– Мы будем вместе патрулировать наш район, – торопливо пояснила Тамара Сергеевна. – По паре часов каждый вечер. Авось, выследим грабителя сами.

– Ох… – Мне стало не по себе. Я, вообще, та еще трусиха. – А может, не надо? Пусть полицейские этим занимаются, это их работа.

– Дождешься от них, как же! – Папа хмыкнул.

– И все-таки это опасно! – пробормотала я, с тревогой глядя на обоих.

Судя по их лицам, папа и Тамара Сергеевна были настроены решительно. С одной стороны, хорошо, что у них появилось общее дело (может, узнают друг друга лучше и закрутят роман). С другой, у грабителя нож, и с мозгами он явно не дружит.

– Не волнуйся, ребенок, – сказал папа, с трудом пряча улыбку. – У нас же скалка, а значит, мы наваляем этому гаду только так.

***

После десяти часов меня начал бить мандраж. Я испугалась, что Роман не придет. Кто знает, что он вчера про меня подумал? Все же это некрасиво – приводить мужчину в квартиру друга, не с лучшей стороны меня характеризует.

К счастью, сомнения оказались напрасны. Роман явился на урок ровно в одиннадцать. Я отперла ему калитку, и он тут же сгреб меня в объятья, поцеловал. От радости перехватило дыхание, но я все равно поспешила отстраниться.

– Подожди, Ром! Не надо. Папа дома, еще увидит – будет неделю ходить гундеть.

– Черт, я не смогу долго себя контролировать. – Роман нахмурился.

– Значит, пошли скорей в мастерскую: там целоваться очень даже можно.

– А если я хочу не только целоваться?

Я смутилась, опустила глаза.

Он приподнял мое лицо за подбородок, попросил:

– Поехали со мной?

– Куда?

– Кататься! Давай я возьму тачку напрокат, и отправимся куда-нибудь за город? Искупаемся, проведем день на воздухе. А на ночь снимем какое-нибудь бунгало с террасой, будем пить на ней вино и смотреть на звезды.

– У меня в четыре еще один урок.

– А отменить никак?

Я ненавижу переносить занятия, но здесь не смогла отказаться. Мне и самой хотелось остаться с Романом наедине, без стеснения отдаться его прикосновениям и поцелуям.

– Хорошо, – кивнула я. – Я отменю занятие.

– Супер! – Он улыбнулся. – Значит, я прямо сейчас отправляюсь искать тачку.

Роман ушел, а я быстро переговорила по телефону с мамой своей ученицы. Та отнеслась с пониманием к внезапному изменению в расписании. Приободрившись, я пошла к папе. Он возился в саду, подрезал кусты.

– Пап, я сегодня не буду ночевать дома.

– Куда собралась?

– Да так. С подругами покатаемся по побережью.

Он распрямился, смерил меня пристальным взглядом.

– Ты не умеешь врать, Мийчонок. Небось, с тем столичным хлыщом куда-то намылилась, да?

– Пап…

– Езжай, – поморщился он. – Ты взрослая и можешь сама принимать решения. Просто не обольщайся особо на его счет.

– Я и не обольщаюсь, – заверила я.

Папа отвернулся, вздохнул.

Я вернулась в дом, покидала в рюкзак вещи: кофту, джинсы, всякие женские штучки. Потом позвонила Насте, договорилась о том, чтобы вечером и завтра утром она покормила Борьку. Я ведь точно не знала, когда вернусь, и хотела подстраховаться.

Через пятнадцать минут Настя была у меня: зашла забрать ключи от квартиры Матвея и узнать подробности о намечающемся путешествии. Порадовать ее было нечем. Я сама не знала, куда Роман собирается меня везти.

Мы выпили с Настей по чашке чая, поболтали о всякой ерунде. Подруга была в хорошем настроении, много улыбалась. Меня такие перемены очень обрадовали.

Потом мне позвонил Роман, сказал, что он уже у моего дома. Мы с Настей вышли на улицу, пошли к калитке. За воротами стоял синий кабриолет. Блестящий и очень красивый. Я такие раньше только в кино видела.

Настя крепко сжала мою руку и зашипела:

– Мия, ты с кем спуталась?

– В смысле?

– Ты хоть представляешь, сколько стоит такая машина? Обычный парень, не связанный с криминалом, подобную себе ну никак позволить не может.

– Это не его! – поспешила заступиться я. – Он ее арендовал.

– Аренда явно тоже не дешевая. Кем он у тебя работает?

– О, он простой экономист.

– Простой? – Настя фыркнула. – Сомневаюсь. Пижоны на дорогих тачках с детства не вызывают у меня доверия.

– Он, наверное, просто захотел меня удивить.

Мы вышли за калитку.

– Эй, ты, выпендрежник! – заорала вдруг Настя, глядя на Романа, стоящего у авто в глубокой задумчивости.

Он поднял на нее удивленные глаза.

– Обидишь мою подругу – тебе не жить! – рявкнула Настя и изобразила жест, означающий перерезание горла.

Роман перевел удивленный взгляд на меня.

– Местная сумасшедшая! – пошутила я. – Я иногда подкармливаю ее печеньками.

– Подбросим ее? – спросил Роман.

– Не надо, – хмыкнула Настя. – Езжайте уже, голубки. Я и сама до дурдома доковыляю – не привыкать.

Чмокнув меня в щеку, она припустила по улице, а я подошла к Роману.

– Подруга? – спросил он.

– Лучшая!

– Подожди, – он нахмурился, что-то припоминая. – Это она тогда пялилась на нас под дождем?

– Что? – Сердце пропустило удар. – Нет, это другая девушка. – Пока он не уличил меня во лжи, я поспешила сменить тему: – Куда поедем?

– Сюрприз! – Роман улыбнулся и притянул меня к себе. – Я пообщался с местными и узнал у них пару интересных мест. Поверь, мы отлично проведем время.

Он не обманул. Отвез меня на один из диких пляжей и устроил сногсшибательный пикник.

У Романа с собой оказалось целых две корзины еды. Все было очень вкусное и красиво оформлено, явно не из дешевой столовки. Впрочем, на отдыхе люди частенько сорят деньгами, верно?

Отдохнув после перекуса, мы долго-долго плавали в море. Вода уже хорошо прогрелась, и было классно. Роман нырял, а я просто рассекала взад-вперед, рассматривала камешки на дне и проплывающих мимо рыбок. Тела их блестели на солнце, будто осколки зеркала.

Когда мы вернулись на берег и стали растираться полотенцами, Роман вдруг спросил:

– Мия, а ты веришь, что у каждого из нас есть своя половинка? Ну, такой человек – будто под тебя сделанный.

– Что? – Я рассмеялась. – Нет, я в эту пафосную фигню не верю.

Он, кажется, расстроился.

– А во что ты веришь?

– Я верю, что любовь – это результат счастливого стечения обстоятельств. Мы можем влюбиться в совершенно непохожих друг на друга людей. Главное, чтобы случилось что-то, способное сблизить. Когда два человека проводят друг с другом много времени, между ними часто запускается химия.

– То есть, по-твоему, дело в обыкновенной случайности?

– Мне кажется, да. Вот взять моего папу. У него уже была в жизни большая любовь, и он считает, что другой такой не будет. А я верю, что он сможет снова полюбить. Возле него даже есть одна женщина, которой он нравится, надо только сделать шаг ей навстречу.

– Думаешь, влюбиться так просто? Щелк – и все?

– Нет, не просто, – возразила я. – Это как раз твоя теория про половинки обещает, что все само сложится, если найдешь своего человека. А, по-моему, любовь – это волшебство, которое легко ломается. Ее нужно беречь.

– И что, по-твоему, ломает это волшебство? – Роман смотрел на меня с невероятной серьезностью.

– Разное. Например, предательство, измены, вранье…

Мне показалось, что он вздрогнул.

– Что-то не так? – спросила я.

– Нет, все так. – Роман натянуто улыбнулся, погладил пальцами мое лицо. – Ты бы хотела еще раз искупаться, или поедем в гостиницу?

– Поехали гостиницу! – попросила я.

Если бы на пляже не было других парочек, клянусь, я набросилась бы на Романа прямо там. Он крайне плохо на меня влиял: его прикосновения моментально превращали меня в озабоченное чудовище.