Глава 13. Платон

Мне еще ни с кем не было так хорошо, как с Мией. Я понимал, что достаточно одного неверного слова, чтобы разрушить наши отношения, и это будто обостряло все мои чувства.

Мия казалась маленьким солнцем, рядом с ней на душе становилось светлей. Как я вообще раньше жил без нее? Без этих ясных глаз, без этой теплой улыбки? Не понимаю.

Уже начало светать, лучи хлынули в щелочки между тяжелыми шторами прикрывающими окна нашего бунгало, а мы с Мией все никак не могли разомкнуть объятий. Никак не могли насытиться друг другом.

Под глазами Мии залегли тени, лицо ее чуть осунулось от усталости, но она целовала меня снова и снова, разжигая в моем теле тот огонь, что только она могла потушить.

– Поспи, – предложил я, с трудом владея собой. – Ты устала!

– А ты? Ты будешь спать? – спросила она, с трогательной заботой заглядывая мне в глаза.

– Конечно.

Она устроилась удобней, прижалась ко мне всем телом и тут же уснула. А я нет. Я лежал, не шевелясь, чтобы не разбудить ее, и сходил с ума от тревоги. Я вдруг отчетливо понял, что не смогу без нее.

Это было как озарение, как удар молнии.

Я. Не смогу. Без нее.

Но если Мия узнает, что я лжец, она тут же меня бросит. И что мне делать?

Задумавшись, я до крови закусил губу. Я судорожно перебирал в голове варианты спасения.

А может, мне лучше продолжить врать? Пока я справляюсь, а дальше стану опытней и хитрей. Мне всего-то надо уладить несколько проблем. Первая из них – родня. Наши с Мией семьи ни в коем случае не должны встретиться, и это, в принципе, организовать нетрудно. С моими-то деньгами! Я вообще могу нанять подставных людей, которые изобразят моих родителей, сыграют так, что не подкопаешься. Вторая проблема – паспорт. В паспорте я Платон, а не Роман. Но это тоже можно скрыть – с помощью поддельных документов.

Меня бросило в пот от собственной находчивости. Еще чуть-чуть и я буду отпетым мошенником.

Я тихо вздохнул, а Мия уткнулась носом мне в плечо и что-то пробормотала. Сердце у меня сжалось от нежности.

О’кей, Гугл, где купить новый паспорт? Ради этой девчонки я готов на любые авантюры, да и документы не самая большая моя проблема.

Самая большая проблема – Матвей. Он ведь скоро вернется в Сочи, и мы вполне можем встретиться. Матвей обязательно откроет Мии глаза на того, с кем она связалась.

Хотя и здесь есть варианты. К примеру, я могу увезти Мию из Сочи. Немедленно.

Я стал прикидывать в голове, как уговорить ее уехать со мной, и вдруг спохватился. Нет, так нельзя! Я должен рассказать Мии правду. Просто сесть и рассказать. А потом умолять ее не передавать эту правду Матвею. Но согласится ли она хранить мой секрет? Она любит отца, ей будет сложно скрыть от него его же сына. Как ни крути, голос крови значит многое, и Мия вполне может предпочесть интересы отца и брата моим.

Черт, моя голова сейчас взорвется! Я будто перед весами: на одной чаше – мой отец и его слабое сердце, на другой – Мия. И я не могу выбрать. Не могу никого из них принести в жертву.

От нервного напряжения у меня стала дергаться бровь. Похоже, и мне не мешает поспать: усталый человек не способен мыслить здраво, не способен придумать что-то путевое. Утром все будет по-другому: свежие силы – свежие идеи.

Я украдкой поцеловал Мию в висок и закрыл глаза. И тут же провалился в черную бездну мучительного кошмара.

***

Проснулись мы с Мией почти одновременно.

– Доброе утро! – прошептал я, а она вдруг подскочила, как ужаленная.

– Сколько времени?

Я нашел телефон, тронул экран, чтобы высветились часы.

– Без пяти десять.

Ее глаза округлились.

– У меня в час занятие.

– Не волнуйся, я доставлю тебя домой вовремя. Еще и позавтракать успеем.

– Точно? – она чуть расслабилась, прильнула ко мне.

– Ага.

Мы не удержались и начали целоваться. Миины руки заскользили по моей спине, мои – нырнули в ее волосы. Я покрыл поцелуями ее шею, потом перешел к ключицам.

– Ром, я опоздаю, – жалобно пробормотала Мия, не смея меня оттолкнуть.

Ее глаза уже подернулись поволокой, а мой организм еще до пробуждения, похоже, пришел в боевую готовность, но я сделал над собой усилие – отодвинулся. Вдруг, нам правда не хватит времени на дорогу? Мы довольно далеко вчера забрались от центрального Сочи, да и могли попасть в пробку. Я не хотел, чтобы Мия волновалась.

– Вечером продолжим? – с надеждой спросил я.

Она смутилась, но кивнула.

Приняв душ, мы по интернету подыскали небольшую кафешку недалеко от нашего бунгало и тут же отправились туда. Нам повезло: ткнули наугад, а попали на отличных поваров. В кафе все было очень вкусно, но особенно Мии понравились круассаны. Она слопала целых три, а потом сказала:

– Ой, это что-то невероятное! Я, пожалуй, закажу еще парочку – для папы, он тоже должен это попробовать.

– Ты так с ним носишься… – Я нахмурился.

– В смысле?

– Ты опекаешь его как ребенка, а он, на мой взгляд, этого не стоит. Пусть сначала завяжет бухать, а потом будешь его баловать.

– Можно я сама буду решать, как вести себя с отцом? – Мия вдруг побледнела.

– Конечно! – Я поднял руки в примиряющем жесте. – Я просто высказал свое мнение. Я бы твоему папаше охотней палату в наркологии оплатил, чем какую-то выпечку.

– Я сама заплачу, – процедила Мия, – и за себя, и за эти круассаны.

– Не надо.

– Сколько ты заплатил за отель? – Она достала из сумочки кошелек. – Я отдам свою половину.

– Мия, ну перестань, не надо мне ничего.

– Сколько? – Ее глаза метали молнии, губы побелели.

Я ужасно пожалел о том, что ляпнул.

– Прости! Я не должен был лезть, – сказал я, выхватывая у нее кошелек и заталкивая его обратно в сумочку. – Не злись, пожалуйста. Я обещаю, что больше и слова не скажу о твоем отце.

– Ты ничего о нем не знаешь, – тихо, с обидой в голосе произнесла она.

– Ты права! Я просто не хочу, чтобы он тебя обижал. Вот и все.

– Он и не обижает. Он лучший отец в мире!

Я невольно хмыкнул.

Мия отодвинулась, сказала:

– Ром, я серьезно. Проблемы у него начались только после смерти мамы, а раньше он был идеальным отцом. Он никогда не жалел на меня времени и денег. Даже на родительские собрания всегда он ходил, а не мама. А ведь я ему не родная.

– Что? – Я подумал, что ослышался. – Не родная?

– Да, он усыновил меня, когда мне не было и года. Не каждый мужчина, знаешь ли, так примет чужого ребенка.

В глазах у меня потемнело. Я вроде понимал, что говорит Мия, но никак не мог уложить ее слова в голове.

– Подожди! – попросил я. – Давай еще раз: твои родители тебя усыновили?

– Папа усыновил. Мама – родная. До встречи с папой у нее случился неудачный роман. Моему биологическому отцу до меня никогда не было дела.

Я закрыл глаза, чтобы прийти в себя. Открывшаяся правда буквально убивала. Получается, Мия не сестра Матвею. Получается, я не спас брата, а обокрал. Я забрал у него самое дорогое – любимую девушку.

– Ты в порядке? – Мия тронула меня за плечо.

– А? Да, в порядке, – я попытался собраться. – Прости еще раз. Я не хотел тебя обидеть, не хотел задеть твои чувства.

– Ладно, проехали. – Она посмотрела на часы, висящие на одной из стен. – Нам, кажется, надо поторопиться.

– Ты права.

Я подозвал официантку, чтобы попросить счет.

***

Обратно в Сочи я ехал будто в тумане. Мысли путались, сердце стучало как бешеное. Не знаю, каким чудом, мне удалось избежать аварий, но, высадив Мию в целости и сохранности у дома, я испытал облегчение.

– Я позвоню после пяти – решим, как провести вечер, хорошо? – спросил я.

Она кивнула. Пока мы ехали по серпантину, Мия, к счастью, совершенно перестала на меня дуться.

Я отъехал от ее дома на несколько сотен метров и снова остановился, дал наконец волю эмоциям.

– Черт! Черт! Черт! – Я орал и лупил по рулю, но легче не становилось.

Я лишил брата любимой девушки. Совершенно глупо, бессмысленно.

Сейчас я лучше понимал Матвея, чем раньше. Уроки с Мией на многое открыли мне глаза. Матвей – не балбес и не лентяй, как мы с папой привыкли считать. Он просто не такой, как мы. В универе ему, похоже, было так же скучно и тяжело, как мне на уроках рисования. Но он держался. Целых четыре года вытерпел в той среде, которая подходила ему как шелковый бант трактору.

Я бы, на его месте, поехал кукухой. Это же невыносимо – четыре года заниматься тем, от чего воротит, и постоянно выслушивать, что мало стараешься.

И я, кажется, знаю, почему Матвея потянуло к Мии. Она похожа на него. Мии, как и моему брату, чужды условности, правила и порядок. Они и внешне немного похожи, красиво смотрелись бы вместе. Но я сломал все, что могло между ними быть.

Представляю, каково Матвею сейчас. Мия, наверное, уже обмолвилась ему, что больше не свободна.

Я набрал маме. Хотелось выговориться. Хотелось, чтобы кто-то отпустил мне грехи.

Мамин телефон оказался отключен.

Я со стоном отшвырнул мобильник на сиденье. Господи, угораздило же меня так встрять! Хотя, может, я преувеличиваю страдания брата? Он же с самой школы перебирает девчонок. Скорей всего, и Мию ждала участь подружки на пару месяцев.

Да, точно! Вряд ли бы мой брат вдруг решил остепениться, так что не стоит так уж себя корить. У меня ведь, в отличие от него, к Мии все серьезно. Я… Я даже хочу на ней жениться. Надо только придумать, как замять всю ту ложь, что я нагородил.

Мысли о Мии вернули мне душевное равновесие. Наше с ней притяжение взаимно, и я, в общем-то, не сделал ничего плохого, просто взял то, что мне предложили. А Матвею не повезло, но это жизнь: неприятности случаются со всеми.

Я снова завел автомобиль и поехал к отелю. По дороге попробовал еще раз набрать маме, но ее телефон по-прежнему был отключен. Странно! Не припомню, чтобы такое вообще бывало. Как окажусь в номере, надо написать ей на почту: я должен убедиться, что все в порядке.

Еще у меня сегодня запланирована деловая встреча. Я договорился в четыре встретиться с одним из местных производителей сладостей, обсудить возможное сотрудничество. Переговорю с ним по-быстрому и поведу Мию ужинать в какой-нибудь приятный ресторан. Интересно, какую кухню она любит? Как-то за все время не догадался спросить.

Я припарковался у отеля и вошел в холл. Приятная прохлада от кондиционеров окутала меня освежающим облачком.

– Платон Александрович? – радостно улыбнулась администраторша. – К вам посетитель.

– В смысле? – удивился я. – Кто?

– Я! – раздалось откуда-то справа.

Я оглянулся. В углу зала, на одном из кожаных диванов, сидел Матвей.

– Ты? Какими судьбами? – Я смотрел на брата и не верил глазам. – Ты же сейчас должен быть на Байкале.

Матвей тяжело поднялся и пошел ко мне. Лицо его ничего не выражало, глаза казались стеклянными. Я испугался за него. И за маму тоже испугался. Мне подумалось, что-то ужасное случилось, раз Матвей сейчас здесь, а мама не отвечает.

Матвей дошел до меня и вдруг резко оживился. Его перекосило от злости, и через секунду в лицо мне полетел кулак. Я не успел среагировать. Удар брата сшиб меня с ног, из носа хлынула кровь. Я был настолько ошеломлен, что даже боли не почувствовал.

– Ненавижу! – процедил Матвей, наклоняясь надо мной. – Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу.

Администраторша что-то уронила, завизжала, что вызывает охрану.

– Не надо никого вызывать! – крикнул я, быстро поднимаясь с пола. – Он сейчас уйдет.

Я зажал нос пальцами, дабы не залить кровью все вокруг.

– Доволен собой, любимчик фортуны? – хрипло спросил Матвей. – Доволен?

– Я не понимаю, о чем ты.

– Все ты понимаешь. Все! А вот я от тебя в ауте. Неужели тебе совсем не противно от себя? Неужели это так кайфово – быть родительским прихвостнем?

– Что ты несешь?

Матвей закатил глаза.

– А я ведь с детства хотел быть на тебя похожим, – признался он. – Все вокруг твердили: Платон – талант, Платон – умница! И я верил. Я только сейчас увидел, насколько ты гнилой внутри! – Его губы нервно дернулись. – Чем вам троим не угодила Мия? Слишком проста для вашего королевского рода, да? Хотя стоп, у вас же просто на меня другие планы.

Я молчал. Я не понимал, что известно Матвею, и не хотел сболтнуть лишнего.

– Многоходовку вы задумали классную, – проскрипел брат. – Я прямо аплодирую. Вы только одного не учли: я не такая расчетливая свинья, как вы. Я не стану жениться на какой-то дурехе ради того, чтобы вы могли породниться с самим министром.

– Кто тебя заставляет жениться? – Я не уловил, о чем он болтает. – На ком?

– Да заткнись ты уже! – Матвей снова подобрался. – Заткнись и слушай меня. Я больше не хочу никого из вас видеть рядом с собой, рядом с Мией. Забудьте о нашем существовании, или я за себя не отвечаю!

– Матвей, я все-таки не понимаю…

Он схватил меня за грудки, тряхнул. Я не мог сопротивляться: меня как прессом придавило чувство вины.

– Зачем ты полез к Мии? – зашипел Матвей. – Зачем? Хотел выставить ее дешевкой? Да ты только себя уродом выставил! Только себя!

– Думаешь, я с ней, чтобы тебе досадить? – наконец сообразил я. – Нет, Матвей, она мне понравилась.

Он еще раз меня тряхнул. Моя кровь попала ему на руки, но Матвею было плевать.

– Я убью тебя! – процедил он. – Убью, если рядом с ней увижу. Для меня нет ничего дороже этой девушки, и я никогда не позволю такому подонку, как ты, к ней приблизиться.

– Это только она должна решать, приближаться мне к ней, или нет, – рассвирепел я.

Матвей снова зарядил мне кулаком в лицо. Тут уж братские чувства во мне серьезно притупились. Я бросился на Матвея и повалил его на пол. В детских драках я всегда легко побеждал брата, да и теперь явно превосходил его по силе, но скрутить Матвея не получалось. Ярость превратила его в зверя.

– Скотина! – рычал он. – Ненавижу!

Секунд через двадцать нас растащили охранники. Со мной они обращались довольно мягко, видимо, администраторша предупредила, что я – постоялец, а с Матвеем не церемонились. Один из охранников ударил его под дых.

– Эй, полегче! – рявкнул я. – Это мой брат вообще-то. И мы просто общаемся.

– Выйдите на улицу, если вам так приспичило общаться, – проскрежетал второй охранник. – Вы пугаете постояльцев.

– Пойдем? – предложил я Матвею.

– Мне не о чем с тобой больше разговаривать, – огрызнулся он. – Я сказал все, что хотел. Надеюсь, ты меня понял, и мы больше не встретимся.

Он вывернулся из рук удерживающего его охранника и, смачно плюнув в мою сторону, пошел к выходу.

Я хотел пойти за ним, догнать, но ко мне бросилась администраторша, запричитала:

– О господи, вам нужно срочно к врачу.

– Неужели все так плохо выглядит? – Я попытался улыбнуться.

Она посмотрела на меня в упор, а потом, сглотнув, кивнула.

Нос побаливал. Черт, мне только перелома не хватало!

– Я сейчас попрошу кого-нибудь из девочек принести вам лед, – озабоченно закудахтала администраторша, – а потом мы с вами покажемся доктору.

Я согласился. Подумал: с Матвеем лучше поговорить позже, сначала пусть остынет.

Мой телефон вдруг ожил, затренькал. Я достал его из кармана джинсов и поморщился: через весь экран тянулась внушительная трещина. Вот поэтому ненавижу драться – последствия всегда плачевны.

Звонила мама. Я принял вызов, но даже поздороваться не успел, как она затараторила:

– Платон, у меня тут чепе. Твой брат исчез: просто не вернулся на корабль после высадки на берег. Но это не самое плохое. Я подняла связи в полиции и выяснила, что он вылетел в Сочи. Кажется, он что-то узнал, Платон!

– Да мы виделись уже, – буркнул я. – И ты права, он узнал про меня. Про то, что я окучиваю его подругу.

Мама ахнула.

– Я ему ничего не говорила. Клянусь! – стала оправдываться она. – Даже не представляю, как он обо всем узнал.

– Это уже неважно. Главное, что делать теперь?

– А зачем что-то делать? – удивилась она. – Узнал и узнал. Я думаю, ты можешь возвращаться в Москву: Пальма больше не проблема для нас. И постарайся пока держаться подальше от Матвея: он явно некоторое время будет в неадекватном состоянии.

Я в очередной раз поразился ее циничности. Она рассуждала так спокойно, так деловито, будто мы меню обсуждали, а не душевное состояние ее сына

– Матвей, думает, что ты хочешь женить его на дочери какого-то министра, – вдруг вспомнил я. – Это правда?

– Что? Нет, конечно! – Мама как будто смутилась. – Ты же знаешь, у твоего брата слишком богатая фантазия.

– Мама, не смей юлить! Рано или поздно я все равно докопаюсь до истины.

Она чем-то стукнула, закашлялась, а потом все же промямлила:

– Платон, я просто хотела новой девочкой отвлечь Матвея от Пальмы. Ну разве я виновата, что мне подвернулась именно дочь министра?