Глава 14. Мия

Оказавшись дома, первым делом я проверила, как поживают мои розы, а потом побежала в дом ставить телефон на зарядку. Телефон так не вовремя сдох, а я умирала от желания поболтать с Настей, обсудить мою поездку.

И как люди раньше обходились без мобильников? Я без связи только четыре часа, а уже изнемогаю.

Я подключила телефон к розетке, выждала минут пять и тут же нажала на кнопку включения. Да-да, я в курсе, что говорить по заряжающемуся телефону опасно, но ждать было выше моих сил.

Включенный телефон затренькал: мне пришло с десяток сообщений в «Вайбере» и несколько эсэсмэсок от сотового оператора. Оказалось, Настя за утро набрала мне раз двадцать. Наверное, хотела убедиться, что Рома не оказался маньяком, не скинул меня со скалы. Ну и паникерша!

Я весело хихикнула и тут же набрала подруге сама.

– Ты вернулась? – взволнованно спросила она, даже не поздоровавшись.

– Да.

– А Роман? Он сейчас у тебя?

– Нет, конечно.

– Просто отлично! – Настя с облегчением вздохнула. – Никуда не уходи, я сейчас подойду к тебе.

– Подожди! – нахмурилась я. – Сейчас у меня урок – давай после двух встретимся, посидим нормально.

– Нет! Нам надо увидеться прямо сейчас.

– Почему такая срочность? Что-то случилось?

– Да, случилось, Мия! – рявкнула Настя. – Но по телефону все объяснить трудно.

Я взглянула на часы: до урока оставалось минут сорок.

– Ладно, подходи сейчас, – согласилась я, – только побыстрей.

Через десять минут Настя была у меня. Выглядела она по-настоящему встревоженной и жутко растрепанной. Она так торопилась ко мне, что даже забыла переобуться в туфли: на ногах ее красовались тапки в виде зайчиков.

– Мия, что-то странное происходит! – закричала Настя, войдя в калитку. – Я не понимаю что, но чувствую: у тебя проблемы.

– Объясни нормально, что стряслось. – Я подтащила ее к скамье.

Она и не подумала присесть.

– Я… Я сегодня сделала кое-что нехорошее, – заявила Настя. – Но, думаю, ты меня поймешь.

– Насть, ты меня пугаешь. Что ты еще натворила?

– Я залезла в компьютер Матвея.

– Зачем?

Она покраснела, а потом сбивчиво забормотала:

– Понимаешь, я хотела узнать, удалил ли он фото со мной. Мне показалось, что, если не удалил, у меня еще есть шанс его вернуть. А если снимки в корзине, значит, я в пролете.

Я покачала головой. С одной стороны, Настя поступила ужасно некрасиво. С другой, мне чисто по-человечески было ее жаль. Я думала, рана от разрыва с Матвеем в душе у нее уже стала затягиваться, а, выходит, что нет.

– И что? – спросила я, украдкой вздохнув. – Ты нашла свои фото?

– Нет. Ни одного. Но я нашла кое-что другое. На рабочем столе у Матвея полно всяких папок. Я стала рыться там и наткнулась… Наткнулась на фотографии твоего Романа.

– В смысле?

– Сейчас покажу. – Она достала из кармана халата телефон, стала водить по экрану пальцем. – Я сфотографировала некоторые фото. Прямо с монитора. – Настя протянула телефон мне. – Листай влево. Там несколько снимков.

Я мазнула взглядом по первому фото, и под ложечкой тут же разлился холодок.

– Надо же! – пробормотала я. – И правда парень очень похож на Рому.

– Это он и есть. – Настя помрачнела. – Обрати внимание на родинку справа над бровью. И на форму ушей. Таких совпадений не бывает.

Я пожала плечами. На двух снимках Ромин двойник был один, на третьем – крепко обнимал Матвея. На четвертом – держал за руку красивую девушку в вечернем платье.

– Там есть еще снимки, – хмуро добавила Настя. – Я бы, на твоем месте, сходила ознакомилась.

Я поморщилась, вернула ей телефон.

– Ну уж нет, я не стану шарить в чужом компьютере! И я, кстати, не понимаю, что тебя напрягло? Даже если на фото Рома – что с того? Рома и Матвей из Москвы, ничего странного нет в том, что однажды они где-то пересеклись.

– А девушка тебя не смущает?

Девушка меня смущала, но я не подала виду.

– Может, это бывшая, – с надеждой предположила я. – Или сестра.

Настя вздохнула, глянула с жалостью.

– Да, конечно. Но есть один момент…

– Какой?

– Снимки с твоим Ромой лежат у Матвея в папке под названием «Брат».

Я на мгновение перестала дышать. Мне вспомнилось, как Роман упоминал, что у него есть брат. Но ведь он сказал, что того зовут Сергей. Соврал? Но зачем?

Ноги у меня подкосились, и я присела на скамью, чтобы не упасть.

– Ничего не понимаю.

– Я тоже, – Настя убрала телефон в карман и подбоченилась. – Но, похоже, твой Роман реально мутный тип. Может, позвонишь Матвею и расспросишь его как следует?

– Что? Нет! – У меня даже сердце забилось чаще при мысли о таком.

После того, что я сделала, Матвей не станет со мной разговаривать.

– Ну или Рому своего прижми к стенке, – подсказала Настя. – Он явно узнал о тебе от Матвея, но почему-то ничего не сказал об этом. Подозрительно.

В калитку просунулась макушка Даши.

– Здрасьте, Мия Филипповна!

– Здравствуй, Дашенька. Проходи. – Я вскочила, виновато взглянула на Настю.

– Я пойду, – кивнула она. – Но ты все-таки поговори со своим Ромой, хорошо? Я сомневаюсь, что он не знал о том, что его брат в тебя втрескался. А если он знал, то все как-то стремно выглядит.

Настя вернула ключи от квартиры Матвея и ушла, а я кое-как провела урок с Дашей. Все занятие земля покачивалась у меня под ногами, перед глазами все плыло.

Мне не хотелось верить в то, что Рома меня в чем-то обманывал.

А может, Настя все напутала? Может, Рома Матвею никакой не брат?

Когда Даша ушла, я поняла, что просто не могу томиться в неизвестности. Я закрыла мастерскую и отправилась на квартиру Матвея. Мне хотелось лично взглянуть на злополучную папку с фотографиями.

***

Компьютер Матвея загрузился в два счета. Сразу видно дорогую технику! Мой старый бук грузится по пять минут, а потом иногда еще и «висит».

Я пробежала взглядом по рабочему столу. А вот и нужная папка – справа, под корзиной. Сердце забухало, руки задрожали. Я набрала полную грудь воздуха и кликнула по значку папки мышкой. Папка открылась. Фотографий в ней было много. Я пролистала несколько, и сомнений не осталось: на снимках Роман.

В прихожей раздался странный щелчок. Я дернулась от неожиданности, прислушалась. Раздался еще один щелчок, похожий на звук отпираемого замка, а потом в квартиру кто-то вошел.

Внутри меня все похолодело от страха.

– Мия? – раздался из прихожей удивленный голос Матвея. – Ты здесь?

Я вжалась в стул, к горлу подкатила тошнота. Господи, меня поймали на месте преступления!

Через пару секунд Матвей уже стоял рядом со мной, изумленно таращился то на меня, то на свой компьютер.

– Что ты делаешь? – В его голосе не было осуждения. Только тревога.

– Кто этот человек? – спросила я, ткнув в монитор. – Кто это?

– Мой старший брат Платон.

– Серьезно? Тот самый, на которого ты как-то мне жаловался?

– Да, это он. Ты не знала?

– Нет. Он назвался Романом. Сказал, что психотерапевт посоветовал ему брать уроки рисования…

Матвей фыркнул. Я закрыла лицо руками, внутри будто что-то надломилось.

– Он обидел тебя? – тихо спросил Матвей.

Я мотнула головой. Матвей придвинулся, осторожно погладил меня по волосам.

– Это из-за меня. Он обманул тебя из-за меня.

– Но зачем?

– Я же говорил тебе: у меня чокнутая семейка. Чертово сборище снобов! Они задумали женить меня на дочери министра, но я по глупости недавно проболтался матери, что люблю тебя. Вот они, видимо, и всполошились. Решили выставить тебя не в лучшем свете, чтобы я почувствовал себя уязвленным и бросился искать утешения в объятьях другой. Той, кого они считают удачной партией.

– Господи, это же… – Я медленно опустила руки. – Это жестоко.

– Для моих родных нет запрещенных приемов. Они привыкли идти по головам еще в девяностые.

Я поднялась со стула.

– Прости, что похозяйничала в твоем компьютере. Мне просто хотелось докопаться до правды. Я пойду, ладно?

Матвей обнял меня за плечи, возразил:

– Я никуда не отпущу тебя в таком состоянии.

– Со мной все нормально.

Он развернул меня лицом к себе.

– А вид у тебя такой, будто сейчас хлопнешься в обморок. – Его пальцы скользнули по моей щеке. – Такая бледная! Тебе надо выпить. У меня в холодильнике есть вино – давай пропустим по стаканчику, за мое возвращение?

– Нет, я лучше – домой. – Я попыталась отстраниться, но он не дал.

– Не хочешь вина, давай выпьем чаю. Тебе нужно успокоиться, прийти в себя. И, кстати, не думай, что та сцена в прихожей что-то изменила между нами. Для меня ты по-прежнему самая лучшая, самая любимая. Мне вообще плевать на то, что у тебя было с моим братом.

Я почувствовала, как по щеке катится слеза.

– Маленькая моя, – прошептал Матвей, вытирая ее пальцами. – Я никому больше не дам тебя в обиду. Обещаю!

Захотелось уткнуться ему в грудь и зареветь от души. Но я сдержалась.

– Матвей, я лучше, правда, пойду. Мне нужно немного побыть одной, подумать обо всем как сле …

Он не дал мне закончить – накрыл мои губы поцелуем. Это было неожиданно, но я тут же оттолкнула его и отскочила на другой конец комнаты. Матвей посмотрел с досадой.

– Не надо так делать, – сказала я. – Не надо меня целовать! Я уже тысячу раз говорила: ты для меня просто друг.

Он нахмурился, сложил руки на груди.

– А с Платоном ты не была такой ледышкой. Неужели этот сухарь целуется лучше меня? Не верю!

Кровь ударила мне в лицо. Захотелось провалиться сквозь землю.

Не придумав ничего лучше, я ринулась в сторону прихожей, но Матвей преградил мне дорогу.

– Не торопись, Мия. Не лишай себя шанса нас сравнить. Уверяю, я в постели во стократ лучше Платона. У него за всю жизнь не больше трех девчонок было.

– Что ты несешь? – возмутилась я.

Глаза Матвея злобно сузились, лицо побелело.

– Что в нем есть такого, чего нет во мне? Почему с Платоном ты была такой податливой? Такой сговорчивой?

Я попыталась обогнуть его и все-таки проскочить в прихожую, но он перехватил меня, прижал к стене.

– Ты не ответила.

– Матвей, мне надо домой, – промямлила я. – Отпусти.

Он проигнорировал мое блеяние, навис сверху.

– Мия, не отталкивай меня. Я ведь, на самом деле, люблю тебя.

Он был как скала, которая вот-вот обрушится на меня, раздавит своим весом. Но я встретилась с ним взглядом и тихо, почти по слогам произнесла:

– А я тебя не люблю. Прости.

– Ты просто еще не знаешь, от чего отказываешься.

Матвей снова поцеловал меня – грубо, жестко, противно. Я не могла увернуться, а потому просто замерла. Стало страшно.

– Платон и правда лучше? – с издевкой спросил Матвей, когда наконец отодвинулся.

– Дело не в нем.

– А в чем же?

– В том, что мое сердце не ёкает в твоем присутствии.

Несколько секунд он молчал, потом – будто от боли – зажмурился.

– Сердцу не прикажешь, – добавила я. – И ты еще встретишь свою половинку. Кстати, Настя все еще тебя любит.

– К черту Настю! – сказал он и прижался лбом к моему лбу.

– Отпусти меня, – почти беззвучно прошептала я. – Пожалуйста.

Мне казалось, я сейчас задохнусь в кольце его рук. Мне хотелось на воздух.

Несколько секунд Матвей молчал, а потом, когда я уже потеряла всякую надежду на то, что он меня отпустит, отстранился, выдохнул:

– Иди.

Я выскочила в прихожую и, сунув ноги в босоножки, пулей вылетела из квартиры.

***

По дороге к дому я чувствовала себя ужасно. До меня дошло, как на самом деле жестоко я обошлась с Матвеем. Его с детства сравнивали с братом, а я той сценой в прихожей, считай, еще раз ткнула в больное место.

Но я ведь не знала, что он и Роман братья. Точней не Роман, а Платон.

Боже, в голове не укладывается все то, что Матвей рассказал!

Он прав, его семья – чокнутая, а его брат – страшный человек. Затащить меня в постель ради того, чтобы выставить перед Матвеем в ужасном свете – до этого еще надо додуматься. Даже Артем до такого не опустился. Он ограничился гнусными слухами.

Чем ближе я подходила к дому, тем хуже становилось на душе. Смогу ли я когда-нибудь еще поверить мужчине? Наверное, нет.

Я вспомнила, как Платон утром смотрел на меня, когда я проснулась, и сердце сжалось от боли. Это же надо – так убедительно притворяться. Настоящий талант!

Еще издалека я увидела, что у моего дома припаркован синий кабриолет. В душе все оборвалось.

Зачем Платон опять приехал? Для чего? Хотя, стоп! Он, наверное, и не знает еще, что мне все известно.

Сам Роман-Платон стоял на улице, привалившись к моему забору, низко опустив голову, изучал что-то в телефоне. Ну и хорошо! Прямо сейчас выскажу все, что о нем думаю.

Я решительно пошла к нему. Платон услышал шаги, поднял лицо. На щеке у него красовалась ссадина, на переносице – уродливый синяк. Я даже испугалась его вида.

– Привет! – Платон невозмутимо улыбнулся. – Почему на звонки не отвечаешь?

– Телефон дома забыла.

– А я, между прочим, волновался. – Он попытался меня обнять, но я увернулась, спросила:

– Что у тебя с лицом?

– Упал.

Я показала пальцем на его лиловый, опухший нос, уточнила:

– А это не перелом?

– Нет! Я делал рентген. Это просто ушиб. Но мне приятно, что ты за меня волнуешься.

– Осторожней надо быть, Платон. – Я интонацией выделила его имя.

Он помрачнел, вперился в меня взглядом.

– С Матвеем пообщалась?

– Как раз от него иду.

– И что он тебе сказал?

– Он сказал мне достаточно для того, чтобы больше не желать тебя видеть. Уезжай!

– И не подумаю.

– Почему? – не поняла я. – Твоя миссия выполнена. Матвей убедился в том, что я дешевка, глупая девка без руля и ветрил. Можешь со спокойной душой ехать домой, твоя девушка тебя, наверное, заждалась.

– Я с ней порвал.

– Да мне без разницы. Просто убирайся. У тебя же еще так много дел: надо убедить брата жениться на правильной невесте.

Платон поморщился.

– Мия, все не так, как думает Матвей, – сказал он. – Мы не собираемся его ни на ком женить.

– А зачем тогда все? Зачем ты меня обманывал? – Мой голос предательски задрожал.

Платон вздохнул, помешкал несколько секунд.

– Я не могу сказать, – тихо произнес он. – Это чужая тайна, которую разглашать я не имею права. Просто поверь: так было нужно.

– Надеюсь, мы больше не увидимся, – выпалила я и шагнула к калитке.

Поковырявшись в сумке, я дрожащими руками выудила оттуда ключ, но вставить его в замок не успела. Платон выхватил ключ, сжал в ладони.

– Мия, ты нужна мне.

– Зачем?

– Я в тебя влюбился. Я хочу быть с тобой.

Я невольно закатила глаза.

– Платон, уезжай, – снова попросила я. – Я не знаю, что ты задумал, но не хочу больше участвовать в твоих грязных делишках.

– Я ухаживал за тобой не для того, чтобы досадить брату.

– Не трать время! Я тебе все равно не поверю.

– Мия, послушай… – Он попытался взять меня за руку, но я ее одернула.

На меня вдруг накатила бешеная ярость.

– Гнусный врун! – закричала я. – Подлец! Кем ты себя возомнил, черт возьми? Вершителем судеб? Как вообще можно вот так – с братом? Кто ты такой, чтобы решать, на ком ему жениться? Масштабы твоей подлости у меня даже в голове не укладываются.

– Со стороны все выглядит отвратительно, знаю.

– Ты только сейчас это понял?

Он опустил глаза. Казалось, его подмывает что-то сказать, но он сдержался.

– Уезжай! – припечатала я. – Проваливай!

Я снова попыталась отобрать у него ключ, но не получилось.

– Я обманывал тебя только в мелочах, – сказал Платон, пряча руку с ключом за спину. – В главном я не врал. Все, что было между нами, настоящее.

– Ты правильно заметил: было, – сказала я. – Было да прошло.

– Ничего не прошло! Мия, поехали со мной в Москву! Я ведь серьезно говорю: я люблю тебя.

– Интересно, в качестве кого ты меня зовешь? – усмехнулась я. – В жены такому снобу, как ты, я не гожусь.

– Годишься!

Шлеп! Это я залепила Платону пощечину. Не знаю, как так вышло, просто стало невыносимо терпеть его цинизм. Но, кажется, заехала я прямо по ссадине. Платон прижал к щеке руку, поморщился.

– Прости, – пискнула я в ужасе.

– Ничего. Как там в поговорке? Бьет значит любит.

Я мотнула головой.

– Нет, не люблю. Я не умею любить подлецов.

Он побледнел, смерил меня тяжелым, раздосадованным взглядом, а потом протянул мне руку с ключом, разжал ладонь.

Я схватила ключ и, отперев калитку, юркнула во двор. Платон не препятствовал. Он прошел к машине, сел за руль и завел двигатель. Потом посмотрел на меня сквозь прутья калитки. Я демонстративно отвернулась и зашагала к дому. Через пару мгновений мелкие камешки зашуршали под колесами отъезжающей машины.

Наконец-то все. Уехал.