Глава 6. Мия

Оказавшись в своей комнате, первым делом я бросилась к зеркалу. Ого! Я и не подозревала, что мое платье в мокром состоянии настолько развратно выглядит. Не удивительно, что Роман так на меня таращился. Хотя все равно неприятно, что он не проявил деликатности. Как будто не в курсе, что так откровенно пялиться на девушек просто невежливо.

Впрочем, чего это я? О какой такой вежливости тут рассуждаю? Роман сегодня вообще несносен и будто специально постоянно меня цепляет. Как подросток. Из-за его странного поведения я опять все занятие на нервах. А ведь с таким удовольствием готовилась к уроку, в таком приподнятом настроении его ждала. Я почему-то была уверена, что именно сегодня у меня все пройдет как по маслу. Наивная!

Чертыхнувшись, я стянула платье и бросила на стул, ощупала белье. Оно тоже оказалось насквозь мокрым.

Трусики и лифчик полетели в компанию к платью. Мне захотелось вытереться (надевать белье на мокрое тело – то еще удовольствие), но полотенце висело в ванной, а шарахаться по дому голой я остереглась. Вдруг Роман решит узнать, как у меня дела и вломится? Наглости ему не занимать.

Я глупо хихикнула и, немного подумав, выудила из шкафа простыню, стала обтираться ею. От ледяной воды, окатившей меня, кожу до сих пор покрывали мурашки; простыня же казалась теплой и уютной. Я завернулась в нее и, разомлев, на секунду закрыла глаза. В голове родилась странная фантазия: а что если бы меня вытирал Роман?

Лицо от глупой выдумки запылало.

Стыдоба! И куда же ты катишься, Мия? Ты ведь педагог, тебе нельзя думать об учениках в подобном ключе. Пусть Роман и сам ведет себя отнюдь не как рыцарь, ты-то должна соблюдать приличия. Даже в мыслях!

Я закусила губу и клятвенно пообещала себе, что ничего подобного больше не повторится. От души отлегло.

Платьев больше не хотелось, потому я натянула джинсы и футболку, расчесалась. Опять глянула в зеркало: ну такое себе. Вид как у мокрой курицы, да и глаза замученные, воспаленные. Последнее, кстати, не удивительно: вчера я весь вечер проплакала. И все из-за Насти.

Я заявилась к ней вечером с тортом, как и договаривались, а открыла Настина тетка, сказала, что Насти нет – уехала в гости на пару дней. У меня дар речи пропал от такого поворота, а надежда на примирение истаяла, как дым. Я молча сунула коробку с тортом Настиной тетке и пошла прочь.

Похоже, моей дружбе с Настей все-таки пришел конец. Так горько! У меня, конечно, есть еще подруги, но такой близкой, почти родной, больше нет.

Я вдруг спохватилась: да о чем я тут думаю вообще? У меня же урок! Роман там один и явно тычет кисточкой в шкатулку как попало – будто специально разводит грязищу.

Отогнав грустные мысли, я бросилась в мастерскую. Не через двор, а через кухню, есть у нас там еще одна дверь, хотя я ей почти не пользуюсь: папа не любит, когда посторонние люди ходят через наш дом.

Роман, когда я вошла в мастерскую, меня не заметил. Он стоял у уличного входа, лицом в сад, опершись о косяк, разговаривал по телефону. Я собралась кашлянуть, чтобы привлечь его внимание, а потом в голову пришла идиотская идея. Мне захотелось подкрасться к Роману и крикнуть «бу». И посмотреть на его реакцию. Это был совершенно ребячливый и довольно мстительный импульс, но у меня не хватило воли ему сопротивляться.

Я остановилась у двери и затаилась, чтобы Роман мог закончить беседу. Та явно была не из легких.

– Я буду звонить тогда, когда мне будет удобно, – сердито говорил Роман в телефон. – Мы это еще до моего отъезда обсуждали, и с тех пор ничего не изменилось.

Его собеседник, похоже, начал возражать, но Роман его оборвал:

– И что с того? Значит, мне именно так удобно. Вот у меня выдалась свободная минутка – я звоню, и незачем истерить!

Я догадалась, что Роман с девушкой разговаривает, и это меня неожиданно расстроило. Такое чувство, будто где-то в глубине души я надеялась, что он одинок. Вот же дурында!

– Ну выкручивайся как-то значит, – продолжал горячиться Роман. – Разве кто-то говорил, что будет легко?

Мне стало неловко от того, что я невольно подслушиваю личный разговор. Может, мне, пока не поздно, снова юркнуть в кухню и заявиться в мастерскую уже с главного входа?

– Не нравится, я тебя не держу, – сказал Роман, отлепляясь от косяка. – Только помни, твое место долго пустовать не будет. Мне, вообще-то, достаточно пальцем щелкнуть – и тут же набежит толпа из тех, для которых все будет удобно и легко.

Даже по его спине можно было понять, что Роман в ярости. Секунд десять он молчал, выслушивал доводы другой стороны, а потом его тон стал насмешливым.

– Ага, может, даже и из Сочи кого-нибудь привезу. Тут тоже есть из кого выбрать. С чего ты вообще думаешь, что тебя трудно заменить?

М-да! Кажется, ссора Романа с девушкой дошла до уродливой точки. Не знаю, как его подруге, а мне стало очень неприятно. Я начала тихонько приоткрывать дверь на кухню, чтобы свалить.

– Ну вот и хорошо, что ты все понял, Миша, – вдруг торжествующе заявил Роман. – Давай шевелись! Работай! Отчет по Южному федеральному округу должен быть у меня не позднее двух часов.

Дверь в кухню предательски скрипнула – Роман обернулся. Я сначала растерялась, а потом сделала вид, будто только вошла.

– Ого! Я думал, это дверь в шкаф, – Роман сбросил вызов и внимательно оглядел мой новый наряд. – Теперь у меня ощущение, что вы явились из Нарнии.

– Так и есть! – натянуто улыбнулась я. – Вы закончили раскрашивать узор?

– Вроде того.

– Отлично! Переставьте вашу шкатулку на подоконник. Вон на тот, на котором клеенка. Когда шкатулка высохнет, я покрою ее лаком, и вы сможете ее забрать.

Роман не шелохнулся. Он смотрел на меня так, будто впервые увидел. Я снова почувствовала себя не в своей тарелке: во рту пересохло, ноги стали ватными.

Чтобы отвлечься от неприятных ощущений, я сама переставила шкатулку, куда требовалось, а потом посмотрела на Романа с подчеркнутой деловитостью.

– До завтра? – спросила я.

– Вы обещали мне экскурсию! – возразил он, вновь приваливаясь к косяку.

– Сегодня не могу, извините.

– А завтра?

– И завтра тоже.

Он едва заметно усмехнулся, сложил руки на груди.

– О’кей! Что насчет послезавтра?

В его глазах плясали чертики. На лице так и читалось: ты пойдешь со мной обязательно, можешь не сомневаться.

– Мне кажется, вам лучше обратиться в экскурсионное бюро, – с раздражением буркнула я. – К профессионалам.

– Нет, это мне не подходит. Я хочу увидеть город глазами творческого человека, так что лучше подожду, когда у вас появится время.

– Ну ждите! – Я демонстративно развела руками.

Несколько секунд мы молчали. Роман стоял на прежнем месте, невозмутимо пялился на меня.

– До свидания! – сказала я с нажимом. – Извините, сегодня не провожаю: мне нужно готовиться к новому занятию. Но вы ведь знаете, где выход, верно?

– Знаю, – подтвердил он.

Я стала ковыряться в шкафах, выкладывать на столе композицию для натюрморта. На какое-то время забыла о Романе, а когда вновь обернулась, обнаружила его на прежнем месте. Это было немного неожиданно.

– Почему вы не уходите? – рассердилась я.

– Я решил тут подождать.

– А вам не кажется, что вы ведете себя назойливо?

– Кажется. Но я просто ненавижу неопределенность. Как только вы назначите день для нашей экскурсии, я тут же уйду.

Крыльцо за его спиной вдруг заскрипело. А потом из-за Романа выглянула моя ученица – Даша Кольцова – нежная и трепетная принцесса семи лет. На голове у нее, как обычно, была корона, слепленная из цветной бумаги и фольги.

– Здрасьте, Мия Филипповна! – сказала Даша и, подхватив пальцами свою пышную розовую юбку, изобразила книксен.

– Здравствуй, Даш! – ответила я и тоже чуть присела, как-то на автомате.

– Привет! – сказал девчонке Роман и искренне улыбнулся.

Даша неторопливо поправила корону, а потом, смерив его неприязненным взглядом, заявила:

– Простите, но мама не разрешает мне разговаривать с незнакомцами.

– Правильно! – похвалил он, ни капли не обидевшись. – С чужими разговаривать не надо.

– Даша, выбирай себе место и присаживайся! – вмешалась в их диалог я, а потом взглядом показала Роману на выход. Тот сделал вид, что не понимает моих знаков.

Даша шагнула в мастерскую, но тут же замешкалась рядом с Романом.

– А я сегодня божьих коровок наловила, – сказала она доверительно. – Хотите, покажу?

Он кивнул. Даша сняла со спины красный рюкзачок и вжикнула молнией. Через секунду головы Даши и Романа склонились над банкой из-под сметаны, в которой копошилась целая пригоршня коровок.

– Вот у желтой, кажется, крыло сломано, – начала делиться секретами своих «подопечных» Даша. – А у маленькой, смотрите, совсем нет точек. Интересно, она не сильно из-за этого расстраивается?

– Думаю, она об этом даже не думает, – заверил Роман. – Она и без точек красавица, настоящая индивидуальность.

– Я надеюсь, что мои коровки скоро переженятся, и у них будут детки, – не унималась Даша. – А я буду их раздавать по соседям. Так баба Шура делает. Не с коровками, правда. С котятами! У нашей Мурки постоянно много котят заводится. Баба Шура говорит, это потому что она гулящая. – Дашины глаза вдруг округлились. – Ой, а что это, кстати, значит – гулящая?

Роман даже подвис немного, а потом с мольбой посмотрел на меня.

– Мурка, наверное, очень гулять любит, – со смехом подсказала я. – На улице.

– Точно! – закивала Даша. – Мурка сейчас домой почти вообще не приходит. Очень, очень сильно гулящая! Прямо как я.

Даша поправила сползающую корону и, не моргнув глазом, спросила:

– А вы, Мия Филипповна, гулящая?

Теперь уже я не нашлась, что ответить, но на помощь пришел Роман.

– Нет, Мия Филипповна у нас совсем не гулящая, – сказал он. – Я вот ее который день зову на экскурсию, а она не идет.

– Мия Филипповна, зачем же вы вредничаете? – Даша посмотрела на меня с укоризной. – Летом надо гулять на свежем воздухе, пока ноги не отвалятся. Баба Шура всегда так говорит, когда я у нее планшет спрашиваю.

– Хорошо. Я постараюсь гулять побольше! – пообещала я.

Роман оживился.

– Как же ты замечательно влияешь на свою учительницу! – похвалил он Дашку с хитрым видом. – Может, уговоришь ее заодно пойти со мной на экскурсию? У меня вот никак не получается. Только на тебя вся надежда.

Даша развернулась ко мне и посмотрела жалобно-жалобно. Ей явно не хотелось разочаровывать человека, неравнодушного к жизни коровок.

– Ладно, уговорили! – тряхнула головой я. – Завтра вечером – на экскурсию.

Даша и Роман просияли. А потом Дашка спросила у Романа, как бы между делом:

– Когда у меня появятся коровята, вы возьмете себе пару штук?

– Обязательно!

Она задумчиво постучала пальчиками по банке из-под сметаны.

– Только я, может быть, буду не бесплатно их раздавать.

– Неужели за деньги? – Брови Романа поползли вверх. – Серьезно?

Даша испугалась, что теряет клиента, затараторила:

– Ой, мне много денег не надо. Мне только на мороженое немножечко. Баба Шура мне редко мороженое покупает, потому что боится, что у меня попа слипнется. Но ведь это не правда – не слипнется она. Моя подружка Катька один раз целое ведро мороженого съела, и ничего у нее не слиплось. И даже горло у нее не заболело.

Роман расплылся в добродушной улыбке, сказал:

– Да ты не думай, что я отказываюсь. За деньги раздавать коровят – это очень даже правильно. Нечего людей к халяве приучать.

Я спохватилась о времени.

– Так, ребят, у нас тут не станция юных натуралистов. У нас – художественная студия, и мне нужно начинать урок.

– И правда! – поддакнул Роман. – Что-то мы заболтались совсем.

Даша убрала банку с коровками в рюкзак и, придерживая корону, стала обходить мастерскую по кругу – выбирать себе место.

– Ну что же, я рад, что мы наконец договорились! – сказал Роман, глядя прямо мне в глаза. – До завтра, Мия… – он сделал паузу, но, заметив, что я нахмурилась, нехотя добавил: – Филипповна.

***

Не знаю, почему, но Роман не шел у меня из головы все занятие с Дашей. Не то, чтобы я строила на него какие-то планы, нет, скорее наоборот. Я пыталась убедить себя, что Роман и правда хочет получить от меня лишь экскурсию. Вот только чутье подсказывало, что все не так просто и Роман настроен за мной приударить.

Мне только бестолкового, неуместного флирта и не хватало! Ненавижу курортные романы. У меня их, правда, никогда не случалось, но…

У мамы был курортный роман. Именно благодаря нему у нее появилась я. Мой биологический папаша приехал в Сочи из Сургута – отдохнуть и посмотреть новые места. За месяц он вскружил маме голову и пообещал жениться, но, уехав к себе, перестал писать и звонить. Моя наивная мамочка, кстати, не поверила, что он просто так пропал. Она подумала, что-то случилось, и поехала этого парня разыскивать. Воображение рисовало ей, что возлюбленный лежит в больнице в полном беспамятстве. Мама хотела помочь ему, была готова его выхаживать, кормить с ложечки. Но оказалось, что парень вполне здоров и счастлив – готовится к свадьбе с другой.

Я еще в шестнадцать лет решила учесть мамин горький опыт и пообещала себе ходить на свидания только с теми, кто живет в Сочи постоянно.

Хотя почему я вообще об этом думаю? Какая разница, чего хочет Роман, если я про себя точно знаю: флиртовать с ним не буду. Точка.

***

К семи часам, как и обещала Матвею, я пошла кормить Борьку. Кот мне ужасно обрадовался: сидеть целый день одному ему не нравилось. Я еще дома сварила ему индюшку, сейчас просто порезала ее мелко и выложила в миску. Мне хотелось, чтобы кот быстрей поел, и мы с ним смогли пообщаться с Матвеем. Но Борька почему-то не торопился к угощению – терся о мои ноги и просительно заглядывал в глаза. Я присела рядом с ним на корточки.

– Борис, ну ты чего? Поешь, потом я тебя обязательно потискаю.

Он жалобно мяукнул.

– И поиграем еще, если хочешь, – добавила я.

Только после этого, словно и правда меня понял, Борька стал есть, а я занялась лотком.

Чуть позже, освободившись от дел, мы с котом развалились на диване. Я чесала Борьке шейку, он мурлыкал. В этот момент Матвей сам набрал мне в «Вайбере».

– Вы там как? – спросил он с улыбкой.

– Все пучком! – Я навела камеру на довольную мордочку Бориса.

– Ого, мне кажется, кое-кто начал наедать щеки!

Восклицание Матвея заставило меня почувствовать укор совести: я давала коту немного больше еды, чем уговаривались. Тем не менее признаваться в этом не стала.

– Тебе кажется! – сказала я Матвею. – Ты не видел его только три дня, за этот срок просто невозможно поправиться.

Мы перекинулись еще парой фраз. До того, как я узнала, что у Матвея ко мне какие-то чувства, мне всегда было легко с ним общаться. И сегодня мы словно открутили все назад. Матвей не лез ко мне с признаниями, я не упоминала Настю.

– Как тебе Байкал? – спросила я с любопытством. – Нравится?

Матвей скривился.

– Ни капли. Мне тут очень холодно. Но я рад возможности побыть с матерью.

Я промолчала. Настя как-то рассказывала, что у Матвея нелады с семьей, и мне не хотелось случайно задеть больное место. Вот только Матвей сам стал развивать тему.

– Знаешь, – сказал он печально, – я постоянно чем-то жертвую ради того, чтобы быть частью семьи, но меня все равно считают паршивой овцой. Я, наверное, поэтому Борьку-то и подобрал: увидел в нем себя. Его все сторонились, он был такой запущенный, облезлый – народ боялся от него что-нибудь подцепить.

– Ты не выглядишь запущенным и облезлым, – пошутила я. – Ты классный!

– Правда? – Он посмотрел на меня с надеждой.

Черт! Опять меня куда-то не туда понесло. Хотела поддержать, а вышло, будто флиртую.

– Я думаю, время от времени у всех бывают проблемы с родными, – поспешила добавить я. – Главное, что в семье все живы и здоровы.

– Ну да! – нехотя поддакнул он. – А ты ведь единственный ребенок в семье, верно?

Я кивнула.

– Повезло! – немного подумав, констатировал Матвей. – Это здорово, когда никто не сравнивает тебя с братом или с сестрой.

– А тебя сравнивали?

– Постоянно! У меня, знаешь ли, просто идеальный старший брат! – Тон Матвея наполнился сарказмом. – Я целыми днями тут выслушиваю, насколько он офигенный. Умница, красавчик, полон харизмы. Не то, что я.

– Блин! Сочувствую, – сказала я и тут же уточнила: – Не в смысле, что с харизмой не повезло. А в смысле, что приходится вот такое выслушивать.

– Хочешь, кину ссылку на его страничку в «Контакте»?

– На чью страничку? – Я на секунду растерялась.

– На страничку моего брата, – пояснил Матвей. – Интересно твое мнение о нем. Хочу, чтобы кто-то со стороны мне сказал: он и правда так хорош, что я рядом меркну, или мои родители просто ку-ку?

Я рассмеялась.

– Матвей, не надо мне никаких страничек! Я и так тебе скажу: ты замечательный, а на слова родственников забей. Когда я с папой ссорюсь, он тоже всякую пургу несет. Ну и фиг! Родители на эмоциях часто говорят совсем не то, что думают.

– Мне всегда так легко с тобой, – неожиданно сказал Матвей. – У тебя дар – находить нужные слова.

Я, кажется, покраснела.

– Ну что ты! На моем месте любой бы сказал то же, что и я.

Он так на меня посмотрел, что я поняла: все, надо сворачивать разговор, пока Матвей не перешел к подкатам.

– Знаешь, я не могу долго разговаривать, – пробормотала я. – Мне еще нужно по делам забежать.

– Я понимаю. – На его лице проступило огорчение. – У меня есть еще одна маленькая просьба. Можно?

– Конечно! Что такое?

– В углу, рядом с тобой, стоит серый шкаф, видишь?

Я оторвала взгляд от телефона и оглядела гостиную.

– Ага, вижу.

– Придвинь к нему стул, пожалуйста.

Я сделала, как он просил, не очень понимая, зачем все это нужно.

– Придвинула? Хорошо! Теперь открой правую дверцу, – продолжил командовать Матвей. – И залезай на стул.

– Господи, зачем?

– Надо кое-что достать с верхней полки.

– Ладно. – Я вскарабкалась на стул и снова посмотрела в телефон. – Что теперь?

– Видишь полку, на которой лежит красный плед? Предпоследняя.

– Да, вижу.

– Пошарь под пледом рукой, пожалуйста.

Мне стало смешно.

– Это прямо какой-то квест, – констатировала я, но руку под плед засунула. Он на ощупь оказался весьма приятным – мягким и как будто теплым.

– Нашла что-нибудь? – меланхолично уточнил Матвей.

– Нет… – Я пошарила рукой туда-сюда. – Хотя подожди. Тут какая-то металлическая баночка.

– Доставай! – деловито велел Матвей.

– Сейчас! – Я неторопливо вытянула баночку на свет. – Ой, а что это?

– Это тебе. Такой маленький сюрприз от меня.

Матвей буквально расцвел, а я растерялась. Вообще, я пообещала себе не принимать от него никаких знаков внимания, но тут даже не знала, как отказаться. Баночка была маленькой, на настоящий подарок словно бы и не тянула.

– Это конфеты? – уточнила я.

– Да, монпансье, – подтвердил Матвей, а потом вдруг резко куда-то заторопился. – Спасибо еще раз, что выручила. Я буду иногда позванивать, хорошо?

– Конечно!

– Тогда до завтра! – пробормотал он и тут же сбросил вызов.

Я нахмурилась и еще раз оглядела баночку с конфетами. Взять? С одной стороны, перед Настей как будто неудобно, а, с другой, и Матвея обижать не хочется.

– Мяк! – напомнил о себе Борька. Ему мои душевные метания совсем не нравились, он жаждал внимания.

– Иду, мой хороший!

Вздохнув, я затолкала конфеты в сумочку.