Глава 9. Платон

Я сидел в кафе на набережной злой как черт. Пил третью чашку кофе подряд и листал всевозможные заметки для прыщавых подростков.

«Как понравиться девушке?», «Выйди из френдзоны!», «Что делать, если твои чувства не взаимны»…

От одних заголовков меня уже воротило, но я упорно открывал на телефоне все новые и новые статейки, пытался читать. У меня просто не было выбора: сам я никак не мог подобрать ключ к сердцу Мии. Я не умел втираться в доверие. Мне некогда и негде было этому учиться: девушки всю жизнь вешались на меня сами, а с деловыми партнерами я предпочитал прямоту и честность.

Другой, на моем месте, взял бы консультацию у опытного пикапера, но мне не хотелось делиться с кем-то посторонним своими тайнами. Я чертыхался и продолжал шерстить интернет.

Сегодня мне почему-то попадался один шлак. Хотя, может, дело не в интернете, а во мне. Возможно, я просто не умею отличить хороший совет от плохого.

Вчера, к примеру, я вычитал, что девушке нужно время от времени устраивать «ледяной душ» – то есть держаться с ней отстраненно и холодно. Автор заметки обещал, что под этим самым «ледяным душем» девушка мигом перестанет ломаться и сама сделает шаг навстречу. Я, конечно, проникся. Сегодня весь урок изображал безразличие, но чуда не произошло. Вместо того чтобы упасть к моим ногам, Мия думала о чем-то своем и даже не улыбнулась мне ни разу.

Ума не приложу, что делать дальше. Продолжать строить из себя айсберг? Менять стратегию? Наверное, второе лучше: у меня не так много времени в запасе, чтобы выжидать. Вот только что, черт возьми, надо вбить в Гугл, чтобы он уже выдал мне рабочий вариант охмурения?

А может так: «Ключ к сердцу девушки – это…»

– Больше ничего не желаете заказать? – раздался из-за плеча звонкий девчоночий голос.

Я даже вздрогнул: настолько незаметно подкралась эта долбанная официантка. Подняв на нее глаза, заметил, что глупая девица беспардонно таращится в мой телефон. Ну и манеры!

Я быстро свернул вкладку с браузером и укоризненно посмотрел на официантку.

– Неприлично вот так – заглядывать.

Она покраснела. Интересно, сколько ей лет? Точно не скажешь, но явно меньше девятнадцати. Взгляд у нее уж слишком восторженный, такой бывает только у совсем юных.

– Извините, – проблеяла официантка, делая крохотный шажок в сторону. – У меня случайно получилось.

– Принесите еще одну чашку кофе, пожалуйста. – Я отодвинул телефон в сторону. – И счет.

– Сейчас сделаю.

Она развернулась, чтобы уйти, но помедлила, посмотрела на меня внимательно.

– Что? – демонстративно нахмурился я. – Пенка над губой осталась? Козявка из носа торчит?

Она рассмеялась. Чем-то она походила на Мию, и этим показалась мне симпатичной. Я откинулся на спинку стула, спросил, заложив руки за голову:

– Так я дождусь кофе или уже можно отчаяться?

– Сейчас! – Она сделала еще пару шажков в сторону, но потом какое-то смутное волнение ее пересилило – официантка вернулась к моему столу и опять встала рядом. Кое-как поборов смущение, произнесла:

– Красивые поступки.

– Это вы о чем? – растерялся я.

Она разгладила передник, а потом окончательно расхрабрилась.

– Ключ к сердцу девушки – это красивые поступки. Сделайте для своей любимой что-нибудь хорошее: пошлите цветов, купите пирожных. Она обязательно это оценит.

В лице девчонки было столько бесхитростного желания помочь, что настроение у меня как-то сразу улучшилось. Я даже простил ей фамильярность, хотя раньше никогда не давал спуску зарвавшемуся персоналу.

– Эх, стрекоза, если бы все было так просто, – произнес я со вздохом. – Та, что мне нравится, не любит подарков.

– Не может быть! – тряхнула головой девчонка. – Подарки все любят.

– Моя девушка – исключение.

– Значит, дарите подарки тому, кто ей дорог, – тут же нашлась официантка, – Тонометр ее маме купите, игрушку – ребенку. Если он у нее есть, конечно.

Меня прямо подбросило.

– Слушай, а это мысль! Спасибо тебе за идею!

Официантка покраснела и мигом убежала на кухню.

Я с трудом дождался заказа, расплатившись, выпил кофе залпом и сразу вышел на улицу. Ноги сами понесли меня к дому того мальчишки, которого мне однажды расхваливала Мия. Она, помнится, говорила, что у его семьи плохо с деньгами – как удачно!

***

Миин любимчик опять сидел у ворот, чиркал в блокноте погрызанным карандашом.

– Эй, мальчик! Как тебя там – Костя? – окликнул я.

Мальчишка вжал голову в плечи, посмотрел исподлобья. Мне стало стыдно. Я не хотел его пугать, так получилось. Я просто не сумел перестроиться вовремя на разговор с ребенком, да и, по правде говоря, вообще не умею сюсюкать.

– Позови кого-нибудь из взрослых, – попросил я мягче. – Есть разговор.

Мальчишка кивнул, убрал блокнот за спину и уехал во двор.

Я облокотился о забор и вдруг занервничал. А вдруг меня не поймут? Примут еще за какого-нибудь мошенника или извращенца? Хотя чего теперь-то дергаться – отступать поздно.

Костя долго не возвращался. Я уж было подумал, что он просто от меня спрятался, но защелка на калитке вновь звякнула, и ко мне вышла пожилая женщина в светлом платье. Она посмотрела на меня с любопытством.

– Здравствуйте! Я – бабушка Кости, что вы хотели?

Я назвался другом Мии и сказал, что невероятно поражен способностями ее внука, хочу его поддержать. Мол, Мия сообщила мне, что у них нет денег на хорошие краски, и я предлагаю всем вместе поехать в магазин и купить все, что нужно для занятий творчеством.

Бабушка Кости ужасно обрадовалась.

– Так мы прямо сейчас можем собраться! – закричала она на всю улицу

– Значит, прямо сейчас и поедем, – ответил я.

Она заглянула во двор, позвала:

– Костик, ты слышал? Друг Мии Филипповны хочет купить тебе краски и бумагу.

– Может, вам и еще что-то нужно? – предположил я. – Мольберт, например, кисти. Вы подумайте хорошенько.

– На месте разберемся, – кивнула она и убежала собираться.

Когда Костя и его бабуля были готовы, я вызвал такси.

– А вы давно знакомы с Мией Филипповной? – спросила бабушка Кости.

Она уставилась на меня с огромным любопытством, а я завис, не зная, как лучше соврать. Но, как оказалось, ответа от меня не требовалось. Костина бабуля повисла на моей руке и, доверительно понизив голос, затарахтела:

– Мия такая девочка хорошая! Настоящее солнышко! Я иногда заглядываю к Костику во время ее занятия и забываю обо всем. Она всегда так объясняет, что хочется самой взяться за кисть. Вот же повезет кому-то, кто ее в жены заполучит, правда?

Рекламную кампанию бабуля снабдила многозначительным подмигиванием. Я с трудом сдержал улыбку.

Минут через пять рядом с нами припарковалось такси. Я распахнул дверцу авто и немного растерялся. Костя подъехал ко мне, глянул вопросительно.

– Поможете? – спросил он.

– Конечно, – кивнул я, не очень понимая, что от меня требуется.

Наверное, со стороны я выглядел совершенно бестолково.

– Он все сам сделает, только придержите коляску, – подсказала бабушка Кости.

Я последовал ее совету.

Мальчик и правда сам перебрался на сиденье, сам сложил коляску. Таксисту осталось только загрузить ее в багажник, и через минуту автомобиль тронулся с места.

Всю дорогу до магазина Костина бабушка болтала без умолку. Она пересказала мне чуть ли не всю Костину жизнь.

Я почему-то думал, что у него от рождения какие-то проблемы со здоровьем, но оказалось, это не так. Родился он совершенно здоровым, да и рос крепким и ловким. Но полтора года назад одна пьяная свинья вылетела на зебру и сбила несколько человек. Среди них был и Костя. У свиньи нашлись связи, и от наказания она отмазалась. И даже денег толком не дала на лечение ребенка. «Вас много, а я одна», – сказала свинья, когда пострадавшие пытались хоть что-то из нее выбить.

Почти год Костя провел в больницах, там, кстати, и пристрастился к рисованию.

Врачи то давали семье надежду, то отнимали ее. Недавно Косте рекомендовали дополнительные обследования в столице, семья потихоньку копила на них деньги. Обследовать обещали бесплатно, но до столицы еще нужно было добраться, а там – снимать жилье.

Слушая все это, я почувствовал себя отвратительно. Как мне вообще пришло в голову использовать несчастного мальчишку в своей бесчестной игре? Надеюсь, в аду для меня подготовят отдельный котел.

***

В магазине Костя вел себя просто и скромно. Я выдал ему корзину и попросил брать все, что душе угодно, но он взял только несколько кисточек и пару коробок с красками.

– Э, нет, друг, так дело не пойдет! – сказал я, и мы с ним снова двинулись по рядам – уже с тележкой.

В последнюю я пихал все, на чем задерживался Костин взгляд. Костя пытался возражать, но я не слушал. Я набрал ему бумаги и холстов, всяких ящиков, стекляшек для раскрашивания и, конечно, целое море красок.

Бабушка Кости, встретив нас у кассы, заквохтала взволнованно:

– Ну куда нам столько? Ну зачем?

– Парню надо развиваться, – буркнул я и достал карту, чтобы расплатиться.

Когда мы вернулись к Костиному дому и выгрузили из такси покупки, Костина бабушка заявила, что просто не может отпустить меня, не накормив обедом. Я пытался отказаться, но она вцепилась мне в рукав и угрожала обидеться, если я не зайду.

– Хорошо, я сейчас только сделаю один звонок, а потом буду весь к вашим услугам, – сказал я, отпуская такси.

Костя и его бабушка отправились в дом, а я остался у калитки. Достав телефон, стал листать список контактов. Мне хотелось еще немного поучаствовать в судьбе Кости, но уже по-другому – тайком, без корысти. Я вспомнил, что на встрече выпускников, кто-то из сокурсников упоминал, что теперь руководит благотворительным фондом. Но я никак не мог вспомнить, кто это был. Светлов? Штольц?

Черт, почему я забываю все, что не касается работы? Даже не забываю, а сразу пропускаю мимо ушей.

Я потер пальцами переносицу, надеясь, что это поможет мне вспомнить, покусал губу.

Погодите, кажется, это был Коньков! Даже не кажется, а точно Коньков – он еще на встрече пытался у всех нас выцыганить денег на какой-то свой проект.

Я быстро набрал номер бывшего сокурсника, и вот удивительно – дозвонился с первого раза, как будто сама судьба была на моей стороне.

Поздоровавшись, я сразу перешел к делу.

– Слушай, Олег, можете заняться ребенком моих знакомых? У него серьезные проблемы после того, как его сбила машина. Если вы ему поможете, я в долгу не останусь – подкину вам деньжат.

– Чего это тебя, Платоша, на благотворительность-то потянуло? – язвительно уточнил Олег. – Помнится, зимой ты говорил, что тебе все это вообще не интересно. Что каждый должен решать исключительно свои проблемы.

– А вот теперь мои взгляды поменялись, – огрызнулся я.

– Да ты не заводись! – смягчился Олег. – Это я так, просто бурчу. Скинь мне в «Вайбере» выписки из больниц и контакты родителей – мы обязательно с ними свяжемся.

Распрощавшись с сокурсником, я тут же пошел в дом. Меня там уже ждали вареники с творогом и компот из черешни. Я передал бабушке Кости номер Конькова и его слова. Она перестала суетиться, рухнула на стул и так на меня посмотрела, что стало неловко. Кажется, эта старая калоша решила, что я чуть ли не ангел. Удивительная наивность!

Мы пообедали, а потом я помог Костиной бабуле с медицинскими документами – снял все на свой телефон, потому что у нее был дешевый, с плохой камерой, да еще и руки тряслись от волнения.

В отель я вернулся только после пяти и тут же опять позвонил Конькову.

– Ага, все получил, – отчитался он. – Завтра покажу выписки врачам, будем вместе с ними решать, как быть с твоим пареньком.

– Держи меня в курсе его дел, ладно?

– Хорошо. Только ты сам мне позванивай, спрашивай.

– Договорились!

Я попросил его кинуть мне в «Вайбере» реквизиты счета, на который можно перевести его фонду деньги. Он прислал, и я тут же сделал перевод. В надежности Конькова я не сомневался: все, что можно сделать для Кости, он сделает.

***

На следующее утро небо над Сочи заволокло черными тучами. В воздухе запахло дождем. Администраторша на ресепшен – улыбчивая блондинка – предупредила меня, что, возможны, смерчи и подтопления, посоветовала не уходить до вечера из отеля. Но я, естественно, не внял предупреждениям. Позавтракав, я тут же отправился на очередное – шестое – занятие к Мии.

Настроение у меня было прескверным. Я не знал, как и чем увлечь подружку брата, но надеялся, что какая-нибудь идея на этот счет все же посетит мою голову во время занятия. Прибегать к нечестным методам больше не хотелось. Оставалось надеяться на личное обаяние. По дороге к дому Мии я всеми силами пытался его активизировать: улыбался прохожим, перебирал в голове варианты комплиментов.

Мия встретила меня у калитки. Она болтала с кем-то по телефону, но при моем появлении, сразу свернула разговор, убрала телефон в карман шорт.

Когда я подошел, она натянуто улыбнулась и вдруг выпалила:

– Привет.

Это прозвучало неожиданно. По-дружески. Но мы же вроде не друзья, верно?

– Доброе утро, Мия Филипповна! – ответил я, а она вдруг скривилась и даже как будто занервничала.

– Давай будем на «ты»? – попросила Мия.

Сегодня она выглядела непривычно: накрасила глаза, волосы завила в локоны. Мия казалась красивей себя обычной, но в то же время в ее лице появилось что-то отталкивающе кукольное, искусственное. На мгновение мне даже захотелось посоветовать ей сходить умыться. Конечно, я сдержался.

– Давай будем на «ты», – повторила Мия, облизнув губы. – И не нужно никаких отчеств.

– А с чего вдруг такие перемены?

– Так будет удобней, – пробормотала Мия, теребя бахрому на шортах.

Мне на мгновение показалось, что я сплю: настолько все было загадочно и непривычно. Неужели это «ледяной душ» сработал? Неужели Мия и правда поверила, что я могу ускользнуть, и всполошилась?

Я ощутил странную горечь. А вроде наоборот должен был обрадоваться случившимся переменам.

– Ром, ну правда, зачем нам лишние формальности? – Мия посмотрела заискивающе. – Давай будем теперь по-простому, без реверансов?

– Я даже не знаю, смогу ли привыкнуть, – сказал я.

– Сможешь! Конечно, сможешь. – Она схватила меня за руку, потянула за собой.

Когда мы вошли в мастерскую, Мия увлекла меня к столу. На нем сегодня лежали фотографии животных.

– Я подумала, что тебе стоит попробовать себя в анималистике, – пояснила Мия. – И в срисовывании с фотографии. Выбери любое фото и попробуй его скопировать.

– Ты издеваешься? – вежливо уточнил я.

– Нет, я просто хочу найти то, что будет тебя зажигать.

В ее глазах плескался азарт. Видимо, Мия и правда верила, что во мне можно разбудить творческие способности. Я не стал ее расстраивать, схватил наобум одну из фоток и присел за мольберт.

Мия в этот раз не торопилась отвлекаться на свои дела. Она бесцельно бродила по мастерской и то и дело посматривала на меня.

– Что? – наконец не выдержал я.

Она обрадовалась моему интересу, подошла и встала рядом.

– Ты обиделся? Ну тогда, после экскурсии?

Я пожал плечами. Ее близость опять меня взбудоражила, заставила сердце биться чаще.

Мия поправила браслет на запястье, чуть задержала у него пальцы. В этом ее жесте было столько чувственного очарования, что мне захотелось протянуть руку и тоже скользнуть пальцами по ее нежной коже.

– Я не хотела тебя задеть. Просто… Просто со мной сложно. – Ее лицо вдруг стало серьезным и немного грустным. – Мои прошлые отношения закончились не очень приятно, и с тех пор мне трудно доверять парням.

Она посмотрела мне прямо в глаза, словно пыталась в них что-то прочесть. Хотела гарантий, что я не обману?

Я с трудом выдержал ее взгляд.

– Новые отношения – это всегда риск, – тихо сказал я. – Никто не может обещать, что из симпатии вырастет что-то действительно стоящее.

– Наверное, ты прав. – Она разочарованно тряхнула головой и отошла к столу, стала складывать фотографии.

Ловелас из меня никудышный, ага.

Я попробовал сосредоточиться на рисовании. На фото, которое я выбрал, был запечатлен кот. Он лежал на ковре, вытянув передние лапки. Минут двадцать я корпел над рисунком, но получилась у меня какая-то больная овечка с совочком на спине. Из груди вырвался предательский вздох.

Мия заметила, подошла взглянуть.

– Да-да, знаю, это никуда не годится. – Я взялся за ластик, стал с остервенением тереть рисунок.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Ром? – вдруг сказала Мия, легонько тронув меня за плечо.

Ее прикосновение, как обычно, обожгло, на секунду лишило меня способности соображать. Я откинул голову и посмотрел на Мию. Черт, с каким бы удовольствием я сейчас притянул ее к себе и поцеловал.

– Твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь, – договорила Мия.

– В смысле?

– Ты рисуешь все так, как, ты считаешь, это должно выглядеть. А надо не придумывать, а смотреть на свою модель. Надо как можно больше опираться на глаза и отключать мозги.

Я не удержался – протянул руку и скользнул пальцами по Мииному запястью. Она едва заметно вздрогнула, но не отстранилась.

– Может, мне стоит порисовать тебя? – предложил я, еще раз погладив ее по руке. – На тебя я готов смотреть часами.

– Хорошо! – Она кивнула. – На следующем занятии будем рисовать меня.

– Обнаженной?

Черт! Мне надо рот пластырем заклеивать перед уроком, не иначе. Язык мой – враг мой.

Мия снова мазнула по мне взглядом, усмехнулась.

– Думаю, рисование обнаженной натуры для тебя пока слишком сложно, – тихо сказала она.

– А как же все эти рассуждения про поиск того, что способно зажечь?

Она вдруг наклонилась ко мне, застыла в паре сантиметров от моего лица. Ее пальцы, дразня, скользнули по моим волосам.

– А ты, правда, уверен, что сможешь сосредоточиться на рисовании, если я разденусь?

В ее больших глазах плясали чертики. Я ее прямо не узнавал. Откуда столько призыва, столько сексуальности? И, главное, зачем?

– Ты права, я не смогу сосредоточиться, – согласился я.

Она тут же отодвинулась и торжествующе вздернула подбородок.

– Значит, займись котом.

Мия отошла к столу, а я опять взялся за карандаш. Я вглядывался в выбранную фотку до рези в глазах и рисовал-рисовал-рисовал. Дурацкий кот теперь будет мучить меня в кошмарах. Зато рисунок получился сносный, Мия его даже похвалила.

За окном стал накрапывать дождь: капли ползли по стеклам, как маленькие букашки.

Я присвистнул, выглянув на улицу.

– Вот это темень! Надеюсь, меня не смоет по дороге в отель.

– Я дам тебе зонт, – решила Мия и быстро сходила за ним в дом.

Потом мы с ней вышли на крыльцо.

– Не провожай, – посоветовал я. – Промокнешь.

– Мне нужно запереть калитку, – возразила Мия. – Я говорила тебе: у нас тут неспокойно в последнее время. Позавчера на мою соседку напали с ножом.

– Кошмар! Будь осторожней, ладно? Если тебе куда-то понадобится вечером, обращайся – я провожу.

Я раскрыл над Мией зонт. Дождь застучал по нему, как маленькие молоточки.

Не знаю, зачем, но, когда мы прошли к калитке, Мия шагнула за мной на улицу.

– Пока, – сказал я, а она вдруг переменилась в лице и резко схватила меня за руку.

– Подожди.

– Что?

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Я слушаю.

Она придвинулась и уставилась на меня с мольбой.

– Обними меня.

– Зачем?

Она не ответила, подалась вперед и прижалась губами к моим губам. Улицу в этот момент озарило молнией, совсем рядом грохнул раскат грома. Дождь застучал по зонту с утроенной силой.

Я обвил талию Мии свободной рукой. Это было так остро приятно – наконец прижать Мию к себе, ощутить всем телом. Она слегка дрожала. А еще целовала меня с такой отчаянной решимостью, будто это была наша последняя встреча. Конечно, я ответил на ее безумный поцелуй. Мне хотелось длить его как можно дольше, хотелось раствориться в нем, забыв обо всем.

Неожиданно мой взгляд выхватил в пелене дождя одинокую фигуру с красным зонтом. Девушка! Она стояла и смотрела на нас с откровенным любопытством.

– Кажется, я компрометирую тебя перед соседями, – пошутил я, отрываясь от Мииных губ.

– Что? – Ее глаза казались совершенно сумасшедшими.

– На нас пялится какая-то девица.

Мия проследила за моим взглядом и тут же покраснела. Я думал, она отодвинется, но она даже не попыталась.

– Пусть смотрит, – шепнула Мия, поглаживая пальцами мое лицо. – Плевать.

Мы снова стали целоваться.

Дождь усиливался, хлестал по коленям, но мы этого будто не замечали. Нам было так хорошо, что абсолютно ничего не имело значения.

Я и сам не понял, как запустил руку под Миину футболку, как очертил пальцами ее позвоночник. В ответ Мия обняла меня за шею. Ее прикосновения прожигали насквозь, ее язычок, скользнувший мне в рот, сводил с ума.

В небе снова пару раз громыхнуло, а потом моих ног коснулось что-то холодное. Я посмотрел вниз: мои кроссовки обогнул откуда-то взявшийся ручей, устремился дальше. Я оглянулся и не поверил глазам: дорога стремительно превращалась в реку, по ней плыли ветки, бутылки, какие-то фантики.

А еще сверху вдруг полетел град – колючий, жесткий, размером с гречку.

– Что, черт возьми, происходит? – воскликнул я.

– Вот такие у нас дождики! – с улыбкой ответила Мия. – У нас тут и вагончики строительные иногда плавают, и холодильники с мороженым. – Она потянула меня обратно к калитке. – Пойдем в дом. Лучше переждать это стихийное бедствие внутри.

Я, ни мгновения не сомневаясь, пошел с ней.

Она вырвалась из-под зонта и сразу промокла. Футболка, под которой ничего не было, стала прозрачной, мокрые пряди облепили лицо. Мия вытянула руки вверх и закружилась. Она была такой красивой в этот момент, что у меня дыхание перехватило.

А ведь всего через несколько секунд мы останемся наедине.

Я почувствовал, что теряю над собой контроль…