Глава 10. Мия

Я сделала это. Воплотила все, что задумала, создала для Насти идеальную иллюзию. Но кое-что пошло не так.

Это ненастье… оно не входило в мои планы.

После наших поцелуев Роман должен был уйти к себе, а на следующем занятии я бы спокойно его отшила. Сказала бы что-то типа: «Не знаю, что на меня нашло. Давай все забудем». Сделала бы равнодушное лицо.

Ливень бесцеремонно обрушил мою многоходовку. Теперь я просто не могла отпустить Романа в отель. Небо разверзлось, и тонны дождевой воды понеслись по улицам в сторону моря, а Роман не знал окрестностей. Он вполне мог свалиться в какой-нибудь колодец, свернуть себе шею. Я поступила так, как подсказало сердце: пригласила Романа к себе, но из-за этого угодила в щекотливую ситуацию.

Мы с Романом вошли в прихожую и замерли друг напротив друга, воздух между нами будто накалился, стал плавиться. Кажется, Роман расценил мое приглашение как обещание интима. Я ведь так его распалила, завела своими поцелуями.

Я и сама теперь пребывала в странном состоянии: ноги подкашивались, в голове клубился туман. Было мучительно стыдно за то, что я использовала Романа в своих целях. Он ведь думал, что все по-настоящему, верил в искренность моих порывов, а я на самом деле лишь играла. Фу, как же это мерзко!

Если Роман сейчас шагнет ко мне – я, пожалуй, не стану его отталкивать. Пусть берет то, что я пообещала ему там, на улице, и мы будем квиты.

От нахлынувшей решимости у меня закружилась голова, и я прижалась к стене, чтобы не упасть.

Роман швырнул зонт на пол и подошел ко мне. Провел ладонью по моей щеке, погладил большим пальцем губы. Мне показалось, что земля вот-вот уплывет у меня из-под ног. Все во мне вдруг объяло желанием – порочным, запретным, неистовым. Я даже дыхание задержала от предвкушения того, как Роман снова меня поцелует.

А он вдруг улыбнулся и тихо спросил:

– Чаем напоишь?

Это было так неожиданно, что у меня пропал дар речи. Кое-как я отлепилась от стены и кивнула. Потом подняла с пола зонт, раскрыла его, поставила в угол – сушиться.

Роман стянул кроссовки и, присвистнув, сказал:

– А воды я все-таки зачерпнул.

Он выглядел таким домашним, что даже не верилось. Я подала ему тапки, посоветовала:

– Сними носки, я повешу их на полотенцесушитель. А кроссовки можно попробовать немного просушить феном.

– Я сам все сделаю, – решил он. – Говори, куда идти.

Я отвела его в ванную. По дороге он заинтересовался картиной, висящей в коридоре, помешкал рядом с ней несколько секунд.

– Это твоя мама?

– Да, – ответила я. – А как ты понял?

В ответ он лишь пожал плечами.

В ванной Роман повел себя по-хозяйски: приткнув носки на полотенцесушитель, включил воду, стал мыть руки, поглядывая на меня через зеркало.

– У вас очень красиво. Не ожидал.

– Думал, у нас тараканы по стенам бегают, и штукатурка отваливается? – зачем-то съязвила я.

Он нахмурился.

– Нет, ничего такого я не думал.

Слова его прозвучали совершенно неискренне.

Я показала Роману, каким полотенцем можно воспользоваться после мытья рук, и вышла из ванной. Телефон в кармане мягко тренькнул. Это Настя прислала сообщение в «Вайбере».

«Боже, Мия, как ты могла прятать от меня такого красавчика? Как будет время, забегай: я хочу узнать про него абсолютно все!»

Губы у меня сами собой расплылись в улыбке. А игра стоила свеч! Все получилось лучше, чем можно было себе представить.

– А где фен? – Роман вышел из ванной преисполненный энтузиазма.

– Фен у меня в спальне. Сейчас принесу. – Я снова убрала телефон в карман и побежала в свою комнату.

Роман ушел дожидаться меня в прихожую.

Фен лежал на столе. Я схватила его, а потом случайно глянула на себя в зеркало и охнула: ну и курица! Одежда насквозь мокрая, волосы слиплись, футболка просвечивает.

Отложив фен, я стянула мокрую футболку и метнулась к шкафу. Надену что-нибудь скромное. И обязательно – лифчик! Задача по обольщению выполнена – значит, пора вернуться к консервативному стилю.

Позади раздался легкий шорох. Я обернулась. В дверях, опершись о косяк, стоял Роман, оглядывал мою комнату с бесцеремонным любопытством. Я так и застыла. Глупо, конечно.

Роман скользнул взглядом по мне. Хотел показаться равнодушным, но не смог – его глаза потемнели, губы чуть дрогнули. Поняв, что с собой не справиться, Роман принялся разглядывать меня с нескрываемым удовольствием.

Я наконец отмерла, прикрыла грудь руками. Мне захотелось провалиться сквозь землю, а вот Роман ни капли не смутился. Он перевел взгляд с моей груди на лицо, посмотрел мне в глаза пристально-пристально.

– Мне нужно переодеться, – хрипло сказала я.

– Я понимаю. – Он отлепился от косяка и пошел ко мне.

Каждый его шаг гулко отдавался у меня в груди. Во рту пересохло.

В какой-то момент показалось, что напряжение так сильно, что я вот-вот сползу по дверце шкафа на пол. Но Роман не дошел до меня – взял со стола фен и, развернувшись, вышел из комнаты.

Вся дрожа, я выбрала и нацепила футболку, потом сменила шорты, расчесалась. Вид мой перестал быть жалким, на лицо вернулось спокойное выражение. Но даже когда я отправилась на кухню – ставить чайник – сердце все еще билось как сумасшедшее.

***

Когда Роман закончил возиться с кроссовками, мы сразу сели пить чай. Разговор почему-то не клеился. Я старалась не смотреть на Романа, а вот он вовсю меня разглядывал. Ливень, как назло, и не думал заканчиваться. Пелена воды за окном становилась лишь плотней, струи громыхали по карнизу со страшной силой.

Устав от повисшего в воздухе напряжения, я поднялась из-за стола.

– Извини, мне нужно заняться готовкой. – Я нашла и протянула Роману пульт от телевизора. – Если хочешь, можешь поискать себе какую-нибудь программу.

Он тоже отставил чашку и встал.

– Я лучше тебе помогу.

– Не надо.

Роман в ответ только хмыкнул.

Я не стала спорить, вытащила из холодильника лоток с филе индейки, приготовила доску и нож.

– Что мы будем готовить? – спросил Роман.

– Плов.

– Супер! Обожаю плов.

Он забрал мясо и, отодвинув меня в сторону, уточнил:

– Как нарезать?

– На вот такие кусочки, – я показала на пальцах. Потом спохватилась: – Дать передник?

– Давай.

Пока я разыскивала передник в ящиках, Роман уже разложил один из кусков мяса на доске и частично нарезал. И к чему так торопиться?

– Вот! – Я наконец отыскала передник и застыла рядом с Романом.

Он обернулся, отложил нож.

– Надень сама, а то у меня руки грязные.

– Хорошо. – Я подошла к нему вплотную.

Он как специально уставился на мои губы. Пришлось напрячься, чтобы под этим пристальным взглядом накинуть горловину передника ему на голову и не смутиться. Мои пальцы невольно скользнули по его затылку. Роман чуть прищурился.

– Мне идет?

– Безумно! – хрюкнула я. – Этот передник в цветочек только тебя и ждал. А сейчас повернись, пожалуйста, я завяжу его сзади.

Он еще раз взглянул мне в лицо и только потом медленно повернулся.

– Спорим, ты пялишься на мою задницу?

– С какого перепуга? – Я завозилась с завязками, но взгляд невольно пополз вниз.

– А ты не пялишься?

– Нет.

– И зря. Много упускаешь.

Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Напряжение, мучившее меня, растворилось, рядом с Романом снова стало легко и даже по-домашнему уютно.

– Меньше разговоров, рыцарь, – буркнула я, отходя. – Занимайся мясом.

Он шутливо поклонился.

– Будет исполнено, госпожа.

Пока Роман дорезал индейку, я вытащила из холодильника и почистила морковь и лук. Последний Роман тоже взял на себя.

– Не выношу женских слез, – пояснил он, укладывая луковицу на доску.

С ножом он обращался превосходно. Я не успела и глазом моргнуть – как лук уже лежал порубленный на мелкие кусочки.

– Слушай, ты меня удивляешь, – заметила я, выкладывая мясо на сковороду. – Мне казалось, ты и готовка вещи несовместимые.

– Почему это?

Я растерялась: не знала, как ответить, чтобы не обидеть. Но Роман, кажется, прочел мои мысли, усмехнулся.

– Вообще у меня редко находится на готовку время, ты права. Обычно я что-то заказываю готовое или ужинаю вне дома. Но если есть время, я готовлю с удовольствием. У меня бабушка повар, научила меня многому.

– Классно! А родители чем занимаются? – я как-то, не подумав, спросила и тут же покраснела. Стало стыдно за собственную бесцеремонность.

Роман напрягся, но на вопрос ответил:

– У отца своя фирма. А мама… Мама у меня театральный критик.

– Да? Слушай, прикольно. У парня, за чьим котом я сейчас присматриваю, мама тоже театральный критик. Интересное совпадение!

Роман еще больше занервничал. Я решила, что у него, как и у Матвея, проблемы в отношениях с родителями, потому неприятно о них вспоминать. Может, у всех критиков профессиональная деформация, и они даже дома продолжают оценивать и критиковать? Сами того не замечая, превращают жизнь близких в ад.

– А твоя мама кем была? – спросил Роман, нарезая ровными ломтиками еще и морковь.

– Учительницей литературы.

– Правда? И как же твои родители познакомились? Где-нибудь на выставке?

– Да прям! – Я невольно улыбнулась, припоминая подробности этой семейной истории. – Они в хозмаге встретились. Мама никак не могла выбрать унитаз, а тут папа шел мимо – за гвоздями. Ну и она к нему: «Мужчина, подскажите, какой унитаз лучше? Я по лицу вижу, что вы в этом понимаете».

– Подсказал?

– Конечно! А потом и помощь по установке предложил. Пришел и остался.

Роман присвистнул.

– У мамы там просто еще много ремонта намечалось, – пояснила я. – Папа не мог не помочь.

Он отложил нож и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

– Отец, наверное, еще тот ловелас, да?

– С чего ты взял?

Он пожал плечами.

– Просто предположил.

– Нет, папа у меня ни разу не ловелас, – возразила я. – Он, скорее, бирюк. К нему очень тяжело найти подход, но у мамы был талант ладить с людьми.

Не знаю почему, но я вдруг решила проиллюстрировать свои слова фотографиями, сбегала в комнату за фотоальбомом.

– Вот, смотри, как папа выглядел до встречи с мамой. – Я быстро нашла и вынула из альбома подходящее фото. На нем папа походил на медведя: обросший, бородатый, с хмурым взглядом.

– А вот это, – я достала из альбома другой снимок, – это он уже с мамой познакомился, потому такой довольный.

Роман забрал у меня оба фото и каждое внимательно изучил. Потом кивнул на альбом.

– Можно?

В груди почему-то разлилось волнение. Еще недавно мы с Романом были совершенно чужими людьми, а теперь он смотрит фото моей семьи. Это так странно! И как будто неправильно. Но прятать фотографии было уже невежливо. Вздохнув, я протянула альбом Роману. Тот присел и стал листать его с огромным интересом, а я взялась обжаривать мясо и овощи.

В сковороде привычно скворчало масло, по кухне плыли аппетитные ароматы, но происходящее все равно казалось мне чуточку нереальным.

Когда я уже перекладывала овощи и мясо в казан, Роман вдруг спросил:

– А что это за малышка на свадебном фото твоих родителей?

– Это я.

Он удивился.

– Серьезно? Твои родители поженились уже после твоего рождения?

– Ну да.

Наши глаза встретились, и я чуть не вывалила ему, что папа мне не родной. В последний момент только удержалась от излишней откровенности, подумала: вечно я болтаю лишнего, пора бы учиться держать язык за зубами.

Пока плов томился в духовке, мы все же посмотрели с Романом какую-то нелепую передачу про путешествие в Тверь. Роман все время отпускал разные комментарии к тому, что происходило на экране, и получалось у него ужасно смешно. К концу передачи у меня даже живот разболелся от смеха.

Дождь за окном наконец закончился, небо стало проясняться.

– Пообедаешь со мной? – спросила я, испугавшись, что Роман тут же уйдет. Мне отчего-то захотелось побыть с ним еще немного.

Роман моему приглашению обрадовался, помог накрыть на стол.

Пока я раскладывала плов по тарелкам, в голове родилась совершенно глупая фантазия. Я вдруг представила, будто мы с Романом муж и жена, и где-то в доме посапывает наше крохотное счастье – малыш с длинными, как у Романа, ресницами. Фантазия была такой яркой и приятной, что в груди на мгновение потеплело, а потом я разозлилась на себя. Вот зачем я смакую в голове какие-то сказочки? Роман скоро уедет и забудет, как меня звали. Даже если мы переспим.

Я перенесла тарелки на стол.

– Пахнет умопомрачительно! – похвалил Роман, а потом посмотрел так, что по спине побежали мурашки.

Я отвела глаза и присела за стол, судорожно схватилась за вилку.

А вот не надо с ним спать! Ни в коем случае. Если у нас что-то будет, забыть его станет невозможно.

Обед прошел как в тумане. Мы еще о чем-то говорили, но сосредоточиться на беседе не удавалось. Все, о чем я могла думать, это наши с Романом колени то и дело соприкасающиеся под столом. Роман на эти случайные прикосновения как будто даже не реагировал, а вот меня от каждого накрывало горячей волной. К концу обеда я уже просто изнемогала, в голове проносились всякие неприличности.

После еды Роман стал мыть посуду. Я пыталась возражать, но он крайне решительно отодвинул меня от мойки. Тогда я схватила полотенце. Роман мыл тарелки и чашки, а я их вытирала. На меня снова нахлынули дурацкие фантазии о семейной жизни. Просто это было очень приятно – стоять с Романом вот так, плечом к плечу, болтать о всякой ерунде. С Артемом у меня не бывало подобных моментов. Он вообще считал, что мужчина на кухню должен приходить только для того, чтобы поесть. Артем даже ложку за собой не мог сполоснуть – ждал, пока я это сделаю.

Когда мы закончили с посудой, у Романа зазвонил телефон. Это было так неожиданно, что мы с ним даже слегка вздрогнули. Роман вытащил телефон из кармана джинсов, бросил взгляд на имя звонившего и сразу нахмурился. Отвечать не стал. Сунул телефон обратно в карман и посмотрел на меня чуточку виновато.

– Мне надо бежать.

Я кивнула. Хотелось, конечно, каких-то пояснений, но кто я такая, чтобы их требовать?

Через минуту Роман собрался, и я проводила его до калитки. Вода, к счастью, уже схлынула с улицы, остались лишь мелкие ручейки вдоль обочины.

У калитки Роман притянул меня к себе и легонько поцеловал в губы. Я и понять толком ничего не успела, как он уже отстранился.

– До завтра, – тихо сказал Роман и, не оглядываясь, пошел по улице.

***

На следующий день Роман позвонил около десяти утра и сказал, что не придет на занятие. Он ссылался на важную деловую встречу, но слова звучали фальшиво. Я предложила вернуть ему деньги за оставшиеся уроки. Роман как будто рассердился, сказал, чтобы я не выдумывала ерунды, а мною все равно завладели дурные предчувствия.

Мне очень хотелось его увидеть, и я ничего не могла с собой поделать. Все-таки это ужасно, когда кто-то начинает тебе нравиться: ты будто перестаешь принадлежать самой себе. Вот раньше, даже неделю назад, я чувствовала себя вполне счастливой и довольной тем, что у меня есть. А теперь в душе сумятица, мучительная жажда встречи.

Чтобы отвлечься, я решила позвонить Насте. Та, к счастью, ответила сразу, после первого гудка.

– Что делаешь? – спросила я, опустив реверансы.

– Ничего. Валяюсь на диване с книжкой. – Голос подруги звучал приветливо и расслабленно, прямо как в старые добрые времена.

Я сразу приободрилась, предложила:

– Приходи ко мне! Я собираюсь испечь пирог.

– С чем?

– С малиной.

– С малиной? О-о-о! Жди, уже выхожу.

Минут через пятнадцать Настя сидела у меня на кухне. Я невольно отметила про себя, что она похудела, лицо ее заострилось, у переносицы залегли тени.

Несмотря на изможденный вид, Настя старательно изображала веселость.

– Рассказывай! – потребовала она, пока я выставляла на стол продукты для пирога. – Что из себя представляет твой Роман? Как у вас продвигается?

Я выложила пачку маргарина в кастрюлю и бухнула ту на плиту.

– Знаешь, я не хочу вдаваться в подробности. Боюсь сглазить.

– О господи! Мия, где твоя человечность? Я тут сейчас сдохну от любопытства, а ты про какой-то сглаз. Ты же раньше не была суеверной. Скажи хотя бы, у вас уже было?

Я невольно покраснела, отвернулась.

– Неужели еще нет? – не поверила Настя. – Да ладно! Он же тебя у калитки вчера чуть не съел. Разве можно так издеваться над парнем?

– Я просто не хочу торопить события.

Настя покачала головой.

– Да ты – кремень! – сказала она. – Я бы такому красавчику дала уже на втором свидании. Кстати, ты вроде говорила, он не местный, да? А откуда он?

– Из Москвы.

– Ого! – Настя посмотрела на меня с удивлением. – И как вы видите свое будущее? Ты к нему поедешь, или он – сюда? Помнится, ты всегда говорила, что из Сочи не ногой.

– Ты прямо как из программы «Давай поженимся», – пошутила я. – Мы с ним еще ничего не обсуждали такого. Наслаждаемся моментом.

– Главное, предохраняйтесь, – назидательно заметила Настя. – Ну, если до того самого все-таки дойдет.

Я сняла кастрюлю с маргарином с плиты и решила сменить тему. Говорить о Романе было тяжело. А еще я в очередной раз осознала, что мы с ним совершенно разные. Настя права: я из Сочи не ногой, а Роман не из тех, кто бросит столицу ради отношений.

– А у тебя-то как? – спросила я у подруги, неторопливо замешивая тесто.

Маска веселости как-то разом сползла с ее лица.

– У меня все плохо.

– Матвей не звонит?

– Звонит. И каждый раз просит не вставать между вами. Я уже не снимаю трубку.

– Извини, – вырвалось у меня. – Я, правда, не понимаю, как донести до него, чтобы отстал.

Она грустно усмехнулась, сказала:

– Знаешь, я тут подумала на досуге и поняла, что сама виновата. Я просто очень сильно тебя люблю и сама постоянно рассказывала Матвею, какая ты у меня классная. Вот он и проникся, похоже.

– Видимо, да.

– Но это правда, – добавила Настя. – Ты классная. А я – чокнутая дура.

– Насть, ну зачем ты так? – возмутилась я. – Ты замечательная! Красавица, умница…

– Меня на нем будто заклинило, – перебила Настя. – Меня и раньше бросали, но ни разу не было так больно. Я целыми днями только и делаю, что кручу в голове воспоминания о том, как нам с ним было хорошо. Я не могу перестать. Если честно, я уже подумываю пойти к психиатру и потребовать себе каких-нибудь таблеток. Пусть, блин, сделают из меня овощ. Только бы не думать, не вспоминать.

Я быстро сполоснула руки и подсела к подруге, обняла ее за плечи.

– Насть, все будет хорошо.

– Думаешь?

– Я знаю.

***

После посиделок с Настей я пошла на урок к Косте. Именно рядом с ним мне удалось отвлечься и не думать о Романе. Костя впитывал знания как губка, а навыки мог совершенствовать часами – работать с ним всегда было одно удовольствие.

Занятие, как обычно, пролетело молниеносно, а после Костя вдруг сказал, что хочет мне кое-что подарить. Стало чуточку неловко: я ведь знала, что с деньгами у него в семье туго, но потом он пояснил, что сделал подарок своими руками, и я расслабилась.

Костя подкатил к комоду и достал оттуда длинную стеклянную вазу с узором из лилий. Цветы сплетались на вазе в серебристые косы. Краски были подобраны так точно, что лилии выглядели почти живыми.

– Какая красота! – Я всплеснула руками. – Великолепная работа!

Костя покраснел, передал вазу мне. Я несколько секунд крутила ее в руках и только потом спохватилась, выпалила:

– Спасибо тебе! Спасибо за такой фантастический подарок.

– Ну что вы, – еще больше смутился он, – я только разрисовал ее. В первую очередь, спасибо нужно говорить вашему другу, который купил мне заготовку и краски.

Его слова так меня взволновали, что ваза чуть не выскользнула из рук. Я крепко прижала ее к груди и с замиранием сердца уточнила:

– Какому другу?

– Роману Александровичу.

– Роману Александровичу? – повторила я попугайчиком, все еще не понимая, о ком он.

– Я про того мужчину, с которым вы приходили на прошлое занятие.

Меня будто мешком по голове хлопнули. Я несколько раз открыла и закрыла рот, но так и не нашла, что сказать. Костины слова не укладывались в голове. Роман приходил к нему и надарил красок? Ничего не понимаю.

– Он вам не говорил, да? – сообразил Костя. – Он недавно возил нас с бабушкой в магазин, накупил всякого.

– Да? Это… Это очень великодушно с его стороны.

Костя закивал, а потом вдруг спросил:

– Он ваш жених?

– Что? – Я окончательно разволновалась. – Нет, не жених. Просто друг. Я показывала ему твои работы, и он остался под впечатлением. Я очень рада, что он решил тебя поддержать.

– Бабушка сказала, это потому что у него хороший вкус, – рассмеялся Костя. – Ну вы знаете бабушку.

Он не слишком-то верил в свои способности и считал, что родные хвалят его, только чтобы поддержать.

– А я, между прочим, с ней согласна, – заметила я. – Ты, мой друг, делаешь невероятные вещи. Продолжай в том же духе.

Костя покраснел, но спорить не стал. Прогресс!

Домой я шла не чувствуя под собой ног. Меня переполняли нежность и тепло, мне снова хотелось думать о Романе, но от мыслей о нем больше не было тревожно. Я просто радовалась тому, что он есть. Где-то совсем рядом.

***

Около шести я отправилась на квартиру Матвея – кормить Борьку. Теперь я ходила к коту пораньше, чтобы успевать домой до темноты.

Я сварила Борьке индейку и уже выложила ее в миску, когда в дверь вдруг позвонили. Звонок стал для меня такой неожиданностью, что я даже оцепенела на несколько секунд. Кто бы это мог быть?

Первой мыслью было – не открывать. Но потом я подумала, что неожиданными визитерами могут оказаться соседи. Мало ли, вдруг между этажами прорвало трубу, и квартиру внизу топит?

Я поспешила к двери. За ней обнаружился молоденький паренек в красной кепке и солнечных очках, в руках он сжимал букет ромашек.

– Мия Пальма? – уточнил паренек с улыбкой.

– Да.

– Это вам! – Он всунул мне свой букет и тут же ушел. Как будто специально торопился.

Я вернулась в квартиру под впечатлением. Сомнений у меня не было: букет – дело рук Матвея. Видимо, он опять за мной шпионил: увидел, что пришла в квартиру, – и подослала курьера или знакомого.

Поступки Матвея вроде бы были романтичными, но уже начинали пугать. Я чувствовал себя под колпаком.

Стоило мне пройти на кухню и поставить цветы в воду, Матвей тут же позвонил.

– Привет. Как дела? – спросил он весело. – Тебе понравился букет?

– Зачем ты все это делаешь? – возмутилась я. – Мы же договаривались, что больше не будет никаких подарков.

– Прости! Это выше меня, – отозвался он без всякого чувства вины. – Мне хочется тебя радовать, и я ничего не могу с этим поделать.

Я возвела глаза к потолку. Господи, что мне сделать, чтобы он наконец отстал?

– Матвей, я не отвечу на твои чувства. Ты просто зря тратишь время.

– Не зря. Мне приятно делать тебе приятно.

– И тебя совершенно ничего не смущает?

– В смысле?

– Вот откуда, к примеру, ты узнал, что я люблю ромашки? – намекнула я.

Он промолчал.

– От Насти, – вместо него ответила я. – Ты узнал это от Насти, и это просто отвратительно.

– Я не знал, что встречу тебя. Если бы знал, никогда бы не завел отношений с твоей подругой, – заверил Матвей. – Я не могу изменить прошлое, но в моих руках – настоящее. Дай мне шанс, Мия. Это все, чего я прошу.

– Я люблю другого.

– Отличная попытка, – похвалил он. – Но нет, врать ты не умеешь.

До чего же непробиваемый! Ужас!

Немного подумав, я решила зайти с другой стороны.

– Матвей, а как ты думаешь, почему я тебе понравилась?

– Ты – моя вторая половинка, – ласково ответил он. – Ты добрая, умная, отзывчивая. Даже вот то, как ты отшиваешь меня ради своей подруги, пробирает насквозь. Я еще ни разу не встречал в людях такой порядочности.

– Ты меня совершенно не знаешь. Ты что-то там себе придумал и влюбился в свои фантазии.

– Не правда.

– Матвей я говорю серьезно: я совсем не такая, какой тебе кажусь.

– Я еще про скромность забыл, – заметил он. – Твоя скромность тоже сводит с ума.

– То есть ты не отстанешь?

– Нет. Ты будешь моей, Мия. У тебя нет выбора.

– Понятно.

Я сбросила вызов и рухнула на стул. Как же я устала от всей этой некрасивой истории! Интерес Матвея попахивает одержимостью. Наверное, Настя права: она слишком сильно меня расхваливала, и Матвей, сам того не заметив, возвел меня на пьедестал. И еще нимб мне приделал, Ромео несчастный!

Я спустила миску с индейкой Борьке, подлила в другую его миску воды. Потом подошла к окну, прижалась лбом к стеклу. Под ложечкой разлился тонкий, едва уловимый холодок.

Кажется, я знаю, как оттолкнуть Матвея. Надо всего лишь сделать кое-что по-настоящему мерзкое.