Глава 18. (По)пытка сближения

Макар заявлялся к нам как по часам в четверг и пятницу. Ровно в пять минут восьмого вечера он уже трезвонил в наш дверной звонок. И всякий раз он приходил с новой безделушкой для Глеба, но уже гораздо меньших размеров. Понял, что у нас тут особо не разгуляешься, а на его предложение подыскать квартиру попросторней (ради Глеба) я наотрез отказалась. Не нужны мне его подачки.

С приходом Макара в нашу спокойную и размеренную жизнь режим сна у нас, как следствие, сбился. Громов с Глебом допоздна играли, дурачились перед сном, а я потом мучилась. Сын ни в какую не хотел засыпать после встреч с папашей. Всего за неделю достаточно спокойный мальчуган превратился в гиперактивного проказника с шилом в одном месте.

Такое вот дурное влияние. С этим нужно завязывать. И чем раньше, тем лучше. В конце концов, я имею на это полное право.

С Макаром мы особо не общались. Разве что о Глебе разговаривали. Он интересовался буквально обо всем. Расспрашивал меня о его привычках, предпочтениях, особенностях. И довольствовался немногословными ответами.

Так вчера Макар узнал, что в свидетельстве о рождении Глеба напротив данных об отце красуется прочерк, а отчество никак не связано с ним.

Я думала, Макар обрушится на меня с обвинениями.

Ничего подобного.

Напротив, он отнесся к этому с пониманием, но с тем расчетом, что однажды ситуация изменится в его пользу.

Ага. Спешу, теряя тапки.

Честно, я уже устала от Макара. Тяжело мне с ним контактировать. Непросто видеть его с Глебом. Не могу к этому привыкнуть. Мало того, я не хочу к этому привыкать.

Я все время боялась сболтнуть лишнего, чтобы Макар (не дай бог) не надумал себе того, чего на самом деле нет. Но причина еще крылась в том, что Глеб, кажется, начал привыкать к его визитам. Однако я была убеждена, что со временем энтузиазм Макара в отношении отцовства подостынет, и их встречи сведутся к минимуму.

Правда, мама так не думает. Уж не знаю, что Макар наплел ей, когда они разговаривала в кухне. Этим она со мной не делилась, но меня сильно настораживает ее безусловное доверие. И чувство такое, будто мама меня предает. Она ведь знала, как он обошелся со мной. Знала до мельчайших подробностей, но будто бы не брала во внимание.

По-любому она что-то задумала. Вот, например, вчера ровно в семь вечера у нее возникли неотложные дела. Она сбежала из дома, а вернулась уже поздним вечером. А потом молча смотрела на меня. Да так подозрительно, словно ждала каких-то сдвигов.

Не дождется.

В моем сердце обосновалась вечная зима, и на оттепель рассчитывать бессмысленно, но попытки были, не стану скрывать. Макар пытался расположить меня к себе. Я замечала его заинтересованные взгляды на себе. С каждым разом его "Аля" становилось все более нежным в звучании. Мурашечным. Но не настолько, чтобы забыть, какая он сволочь.

— Ну и сколько ты еще собираешься дуться на меня? — спросила мама упрекающим тоном, подловив меня в кухне.

— Столько сколько потребуется, — ответила я через губу, намереваясь обойти ее.

Мама стеной встала в проходе, ладонь к груди моей приложила и вернула на прежнее место.

Было ясно, не даст и с места сдвинуться. Вновь отчитывать меня собралась. Прям, как малое дитя.

— Нет, ты выслушаешь меня сейчас, — твердо она произнесла, метнув в меня сердитый "мамский" взгляд. — Ты правда считаешь, что я поступаю глупо и опрометчиво?

— Разумеется, мам, — развела я руками. — Вспомни, как ты была настроена против папы. Ты запрещала ему навещать меня, помощь не принимала от него ни в каком виде. Ты же сама рассказывала. А Макара ты чуть ли не с хлебом-солью встречаешь.

— Плохой ты пример для подражания взяла.

— Неужели?

Мама хмыкнула горько. Помрачнела в секунду, поменявшись в лице до неузнаваемости.

— Ты только представь, что было бы, разреши я твоему отцу хоть изредка видаться с тобой! Возможно, он не покатился бы по наклонной. Кто знает, может, и жив остался бы! И ты поняла бы, что такое отеческая любовь! — произнесла она безжизненным голосом, скрывая тоску, заставив меня вздрогнуть всем телом.

В детстве на вопросы об отце мама часто отвечала, что он отправился на заработки. До поры до времени я верила в эти сказки и ждала его возвращения, а, когда перестала верить, мама призналась, что папы уже давненько нет в живых. Как оказалось, он спился. Сердце не выдержало. Хоть я и не помнила его, эта новость травмировала меня. Просто в один момент все детские надежды угасли, и им потребовалось немалое время, чтобы зажечься вновь.

— Поздно, мы этого уже не узнаем, — вымолвила я с затаенным сожалением.

— Видишь, в тебе сидит обида. Ты в обиде на меня за то, что я не смогла переступить через свою гордость и простить твоего отца. Тем не менее ты сейчас идешь по тому же пути, по которому я шла двадцать с лишним лет назад. Ты не берешь в расчет желания своего ребенка, потому что пользуешься тем, что он еще ничего не смыслит. Не может сказать тебе о них. Ты поступаешь так, как удобно тебе. Раз так, то не удивляйся, если однажды Глеб обвинит тебя в том, что ты намеренно лишила его отца! — мама тяжело вздохнула, передернула плечами. — Ох, это больно осознавать, Алён. Очень больно.

Поглощенные туманом глаза мамы заблестели от выступивших слез. В моей груди кольнуло больно.

— Я тебя не обвиняю, мам, что ты такое говоришь? — набросилась на нее с объятиями, ощущая, как у самой глаза стали на мокром месте. — Не плачь, родная. Просто... у меня ведь даже фотографии его нет. Помню, в детстве я так хотела посмотреть на него.

Мама погладила меня по спине.

— Знала бы ты, как я сожалею обо всем. Мне же не с кем было тогда посоветоваться. Обида ослепила меня, прямо как тебя в случае с Макаром. Но я признала свою ошибку... Правда, тогда уже было поздно, — она подхватила мою руку в свою, крепко сжала. В движениях, дыхании и мимике на побледневшем лице мамы угадывалось то самое сожаление, о котором она твердила. — Не нужно тебе совершать моих ошибок, дочка! Хочешь проучить Макара — проучи. Как следует проучи, но, прошу тебя, выбери такой способ, который меньше всего отразится на Глебе.

— Хорошо, мам, — всхлипнула я, а затем поцеловала ее щеку, ощутив на губах привкус соли. — И извини меня за то, что дулась на тебя. Ты же простишь меня?

Мама с теплотой посмотрела на меня, губы изогнулись в печальной улыбке.

— Конечно, дорогая. Я не держу на тебя обиду, но и ты не держи на меня.

— Не держу... ни за что, мамуль, — улыбнулась ей в ответ, вдыхая в себе ее родной аромат, дарящий спокойствие.

***

"Привет. Какие планы на сегодня?" — пришло от Макара сообщение.

Я сверилась со временем — близилось к полудню. На улице стояла прекрасная погода. Несмотря на непростой разговор с мамой, настроение у меня было подозрительно хорошим.

"Привет. Сегодня не приходи. У меня дела", — набрала я сообщение.

"И завтра тоже", — следом отправила.

Не прошло и минуты, как вверху экрана всплыло уведомление:

"Заеду через полчаса. Как разберешься с делами, свожу вас кое-куда".

Вот же настырный какой!

Через пятнадцать минут мы с Глебом уже спускались в тамбур подъезда. Так шустро я давненько не собиралась. А все ради того, чтобы Макар с нами разминулся.

Нет, я прислушалась к словам мамы, но сегодня я не хотела его видеть. Мне необходим был отдых.

Держа в одной руке сложенную коляску, а другой удерживая Глеба, я толкнула от себя тяжелую подъездную дверь. Та со скрипом распахнулась. Раскаленный воздух тотчас обдал тело, обжег легкие.

Стоило мне одной ногой ступить на крыльцо, как напротив подъезда притормозила черная машина со слегка тонированными стеклами. Внутри был виден лишь силуэт водителя.

Я интуитивно напряглась, предчувствуя неладное. А в следующий миг из машины вышел Макар.

— Вот же зараза, — выругалась себе под нос.

В два размашистых шага он добрался до подъезда, запрыгнул на крыльцо. Придерживая дверь, вовремя забрал из моих рук коляску. Она едва ли не выскользнула, поскольку из-за Макара Глеб оживился. Завертелся из стороны в сторону. Загалдел.

— Алён, ну ты чего, подождать пару минут не могла? — наехал Громов сходу, но совершенно беззлобно, а меня не столько вопрос накалил, сколько само его присутствие. Давящее. Гнетущее.

— Не могла. Коляску разложи, пожалуйста, — попросила я настолько вежливо, насколько смогла.

Макар спустился с крыльца, с первого раза правильно разложил коляску.

— Ты же говорил, приедешь через полчаса, — начала придираться я, мысленно сожалея о неудавшемся плане побега.

— Освободился пораньше, — пояснил он и протянул руки к Глебу. — Давай я его посажу.

— Я сама могу, — упрямо вильнула от него в сторону и устроила сына в коляске. — А ты можешь ехать.

Опустившись на корточки, я поправила на Глебе кепочку. Достала из доверху набитой сумки машинку и передала ему в ручки. И все это время я ощущала на себе тяжесть. Тяжесть взгляда, которая могла принадлежать только одному человеку.

Выпрямилась. Глянув на Макара, я вопросительно заломила бровь.

— Что-то не так?

Не так.

По глазам с легким налетом дерзости видела, что его что-то не устраивает. Что он не собирается никуда уезжать.

Громов сдерживал себя, чтобы не ответить вопросом на вопрос — как он любит, но, к счастью, сегодня он отличался сообразительностью. Понимал, что находится не в том положении, чтобы показывать мне свой характер.

Громов внимательно просканировал мой внешний вид. Под его блуждающим взглядом я съежилась и, несмотря на невыносимую духоту, ощутила зябкую дрожь.

Сегодня я была без макияжа, даже ресницы тушью не прихватила. С прической вообще не заморачивалась — просто высушила волосы и оставила как есть. Да и сарафан на мне был простенький. Старый. Еще со времен универа. Как раз под такую жару покупала. И, похоже, Макар вспомнил его. Если судить по тому, как он на время подвис.

— Да нет, все так. А вы далеко собрались? — спросил он несколько заторможенно, возвращая взгляд на меня.

— Да так. По делам, — ответила я скупо, выезжая с коляской на тротуар. Буду я еще перед ним отчитываться. — Я же не просто так предупреждала тебя, чтобы ты сегодня не приезжал.

— А что, если я составлю вам компанию, а потом мы немного прогуляемся? После всех ваших дел. Думаю, Глебу понравится то место, — самонадеянности ему было не занимать.

— Ты действительно так думаешь? — хмыкнула я, сильно сомневаясь в его убеждениях.

Прежде напряженные губы Макара расслабились. Лицо его украсила легкая улыбка.

— Уверен, нам с тобой тоже будет, на что посмотреть, — произнес он низким вибрирующим голосом, глядя на меня в упор. Он словно пытался меня загипнотизировать, подчинить своей воле.

И этот томный взгляд...

Увы, сила его обольщения была не настолько сильна, как прежде. На мне она перестала срабатывать. Я ж не какая-то глупая студентка. Но, стоит отметить, заинтриговать он меня смог. Самую малость стало любопытно.

— Что за место-то хоть? — прищурилась я, надумывая себе что-то чрезвычайно пафосное.

Макар был непреклонен. Он мотнул головой, убирая руки в карманы серых джоггеров.

— Помнится, раньше ты любила сюрпризы. Мы можем поехать и ты сама все увидишь, — кивнул он на свою заведенную машину.

Мотор ее урчал. Мягко, зазывающе. Блестящий корпус переливался, отражая лучи раскаленного солнца, слепя глаза.

— А-а-а! — Глеб подбросил игрушечную машинку в воздух и заерзал в коляске, руками начал размахивать.

— Вижу, Глеб уже за, — отметил Макар, поднимая с тротуара игрушку и зачем-то передавая ее мне. Дотронулся до моих пальцев как бы невзначай. — Ну а ты?

— Я? А ты вообще-то верно подметил. Раньше я правда любила сюрпризы, как наверное и любой нормальный человек, — состроила я надменную физиономию. — Но сейчас я отношусь к ним с осторожностью. Особенно, если учесть, что этот сюрприз от тебя.

Непреднамеренно макнула его в головой в унитаз. Просто соскочило с языка.

— Алён, не нужно делать из меня монстра какого-то.

— Да ничего я не делаю, вот еще. Мы просто не можем никуда с тобой поехать. Для перевозки детей нужно автокресло, а поскольку у тебя его нет, то...

Я еще не успела договорить, а Макар уже распахнул заднюю дверь своей машины и рукой указал вовнутрь салона.

— Я все предусмотрел. Глеб будет в безопасности. Гнать сильно не буду. Штрафов у меня нет, страховка имеется. Медкомиссия и техобслуживание пройдены, права в порядке, ремни надежные, — перечислил Макар выразительно. Без тени иронии.

Он всячески добивался моего согласия, но это и настораживало.

Все как-то слишком правильно. До того правильно, что я начала искать во всем этом подвох.

— Я не сдвинусь с тротуара, пока ты не скажешь мне, что это за место и где оно находится. У меня ребенок. Я должна заранее убедиться в его безопасности.

Ну не могла я так просто согласиться. Внутреннее "я" сопротивлялось.

— Зоопарк находится примерно в пятнадцати километрах отсюда. Я не вижу ничего опасного в зоопарке, — ответил Макар угрюмо, ведь я испортила сюрприз.

Я посмотрела на Глеба, играющего с папашей в гляделки.

В здешнем зоопарке мы еще ни разу не были. Как-то не доводилось. То погода плохая, то на работе завал, то Глеб пребывал не в духе для такой длительной поездки. А сегодня будто все звезды сошлись.

К тому же слышала, зоопарк славится широким масштабом и редчайшими животными, привезенными со всего мира. А еще там имеются аттракционы для таких малюток, как Глеб. В близлежащем парке развлечения тоже имеются. И немало, но все же для детишек чуть постарше.

Ну а что?

Питание я с собой на всякий случай прихватила, поскольку была настроена на продолжительную вылазку. Попить и сменные подгузники тоже в сумке.

А пока я взвешивала аргументы, Макар смиренно ждал моего вердикта, держась чуть в стороне. Он не давил, не вмешивался во внутренние рассуждения, не дразнил Глеба.

— Хорошо, но только недолго. У нас дневной сон, — предупредила я строго. — И еще, впредь выражайся ясней. Неужели сложно было сразу сказать про зоопарк? Без этой таинственности, на которую ведутся только малолетки.

Макар смолчал. Он принял в руки Глеба и аккуратно пересадил его в детское кресло. Под моим строгим надзором надежно зафиксировал на нем ремни. Проверил их на прочность несколько раз. Следом поместил коляску в багажник и оббежал машину.

— Едем? — светился он подобно пятачку начищенному.

— Поехали уже.

Как только мы расселись в машине, первым делом я обратила внимание на коробку "автомат".

Помнится, раньше Макар был ярым сторонником механической коробки передач. Автомат воспринимал в штыки. Очевидно, с тех пор взгляды его изменились.

Не стала интересоваться, что могло послужить этим переменам. Обернулась на Глеба. А тот уставился в спинку водительского кресла. Так внимательно, что я не сразу поняла, что он мог там увидеть. Чуть отклонившись, я заметила крохотный монитор, встроенный в кресло, а на нем шли любимые мультики Глеба.

— Хм, — протянула я, искоса поглядывая на жизнерадостного Макара.

Он пожал плечами и плавно тронулся с места.

— Мария Владимировна оказалась чуть более сговорчивее тебя, — пояснил он, выруливая на проезжую часть и подстраиваясь под поток машин.

Ну мама...

Как бы грубо ни прозвучала, но, кажется, в нашем доме завелся крот.

— Да что ты? Значит, ты используешь мою доверчивую маму в своих целях? — метнула в него грозный взгляд. — Признавайся, вы с ней в сговоре?

— Исключено. Она лишь делится со мной некоторыми моментами из жизни Глеба. Вот, например, вчера я узнал, что Глеб, оказывается, маленький Ихтиандр, — уловила в его интонации нотки восхищения.

Сразу же гордость взяла за сына.

Он у нас действительно вытворяет в воде невероятные для своего возраста вещи. Однажды местный телеканал хотел даже взять у нас интервью, но по понятным причинам я была вынуждена отказаться. Не ради славы мы начали заниматься плаванием чуть ли не с самого рождения, а из-за мышечной дистонии. Невропатологи готовили нас к худшему. Предупреждали, что из-за патологии Глеб очень поздно сможет встать на ножки. К счастью, мы сумели найти выход. За время тренировок, проведенных в бассейне, от мышечной дистонии осталось только упоминание в медкарте Глеба.

— Вчера? — переспросила я. — Когда это, позволь узнать? Вы же вчера не виделись.

— Не виделись, но она скинула мне видео и пару фоток. Ты же мою просьбу проигнорировала. Вот мне и пришлось обратиться к твоей матери, — признался Макар, отчего мне пришлось придержать свою челюсть. От возмущения она едва ли не упала на пол.

Супер! Они теперь еще и сообщениями обмениваются.

Ну не подстава ли?

Понимаю, в видео и фотографиях ничего криминального нет, но меня терзают смутные сомнения: а не злоупотребляет ли Макар маминым доверием, чтобы в итоге склонить ее на свою сторону? А то может, это у него такая тактика вербовки.

Абсурд, конечно, но чем черт не шутит.

Решено. Вечером нас с мамой ждет еще один серьезный разговор.

Вскоре мы добрались до зоопарка. Макар настаивал на том, чтобы я не брала с собой коляску, но я не послушала его. Глеб быстро устанет находиться на руках. Уморится. Спать захочет. Уж я-то знаю лучше.

Втроем мы вошли на территорию зоопарка. На входе стоял ларек с разноцветными воздушными шарами и, естественно, Глеб не смог пройти мимо него.

Минут пять они с Макаром выбирали, какой шарик лучше купить. В итоге остановили выбор на слонике и пошли дальше.

Впереди нас ждал бассейн с тремя белыми медведями. Глеб разглядывал семейство топтыгиных с высоты папкиного роста, а, когда ему наскучило, мы отправились к обезьянкам. Вернее, они отправились, а я поплелась за ними следом.

Почему-то ощущала я себя охранником или того хуже — посыльным с этой пустой коляской.

Глебу же не столько было интересно наблюдать за животными, сколько нравилось кататься верхом на Макаре.

Заметила, что начала ревновать сына к нему.

А еще благодаря тому, что практически всю прогулку шла чуть позади них, я обратила внимания на одну странность — иногда мне казалось, что Макар прихрамывает на левую ногу. Не сильно. Если не заострять внимание, то вообще не заметно. Но, если хорошенько приглядеться, можно было усмотреть слегка припадающий шаг.

— Аль, ну ты чего там как еле живая? — обернулся Макар на меня, притормозив у вольера со скунсами. — Догоняй давай, пока газовая атака не началась.

Вот и шуточки тут как тут. Один из признаков того, что адаптация к неблагоприятной среде у него происходила куда быстрее, чем у меня. Не смешно.

— Посади уже Глеба в коляску. Не хватало еще, чтобы он пристрастился к рукам. И помедленней шагай. Ты вон себе уже мозоль натер, — включила я командиршу, поравнявшись с ним, но не совсем убедительно, раз Макар не шелохнулся даже, а только вопросительно вздернул бровь.

— Мозоль? Интересно, откуда такие выводы?

— Хромаешь же, — махнула я на его ногу.

Громов усмехнулся, обнажив свои белоснежные зубы.

— Мне, конечно, приятны твои забота и внимание, — произнес он на тон ниже, на что я закатила глаза. — Но у меня нет никаких мозолей. Можем идти или посмотрим еще на скунсов?

— Посади Глеба в коляску, и можем идти дальше, — упрямо стояла я на своем.

Макар тотчас сдался. Поместив Глеба в коляску, он привязал шарик к кожаной ручке. Громов взял управление коляской в свои руки и мы двинулись дальше по зоопарку, которому не было ни конца ни края.

Долгое время мы бродили по окрестностям, по узким тропинкам и тенистым аллеям в окружении изумрудной зелени деревьев. От духоты и смешения различных ароматов, среди которых присутствовали и не самые приятные запахи, у меня уже начинала кружиться голова.

— Прокатимся? — предложил Макар, взмахом головы указывая на возвышающееся колесо обозрения.

Я задрала голову к небу, окинула взглядом громадную конструкцию с покачивающимися кабинками и моментально съежилась от страха.

— Не уверена. Глеб может испугаться.

— Вряд ли. Он уже минут десять, как дрыхнет, — огорошил меня Громов, сверившись с наручными часами.

Сделав выпад, я заглянула под козырек коляски.

И впрямь, Глеб сладко спал. А я настолько была поглощена своими мыслями, что не заметила даже.

— Нет, не хочу, — пробурчала я недовольно, а Макар одной рукой поймал меня за локоть и притянул ближе к себе.

— Да что с тобой такое? Ты же как ребенок капризный! — рассердился он. Глаза суетливо забегали по моему лицу. Мой мнимый покой был нарушен. — Аль, пока ты не научишься озвучивать свои претензии, я не научусь понимать тебя. Что сейчас не так?

— Ничего, — отрезала я, опуская глаза, не позволяя ему затуманить мой разум. — Я устала. Ноги сейчас отвалятся. Давай просто посидим где-нибудь

Макар выпустил мою руку, с задумчивым видом повертел головой по разным сторонам. Высматривал что-то.

— Если мне не изменяет память, в конце аллеи есть кафешка. Там готовят неплохой шашлык. Можем отдохнуть и перекусить заодно, — предложил, тщательно подбирая слова, будто от этого зависел не только мой дальнейший выбор, но и исход сегодняшнего дня.

— Идет, — согласилась не раздумывая, поскольку буквально все близлежащие скамейки были заняты посетителями зоопарка. Народу было просто тьма тьмущая.

Громов отправился вдоль аллеи, задавая верный курс, а я лениво плелась следом. Не думала, что эта прогулка окажется такой выматывающей. Мозги уже плавились от жары. И тенек не спасал.

Желудок мой призывно заурчал, как только я уловила витающий в воздухе аромат жареного мяса. Он нагонял аппетит — есть мне хотелось зверски.

Мы расположились за свободным столиком на летней веранде, откуда открывался живописный вид на лес, в котором прятались красивые резные беседки.

Макар заказал нам по порции шашлыка с овощным салатом. Откуда-то раздобыл тыквенный сок, зная, как я к нему неравнодушна. А себе взял бутылку минералки.

Громов снова лыбился, как полоумный все то время, пока мы ели. Эта его улыбка в сочетании с загадочным взглядом уже начинали надоедать. Наверное, потому я не вытерпела и нарушила наше затянувшееся молчание.

— Даже не думай, Макар. Так будет не всегда, — посчитала нужным предупредить его.

— Знаю, — коротко кивнул он, стирая наконец улыбку с лица. — Рано или поздно ты встретишь кого-то. И что-то подсказывает мне, ты сделаешь все, чтобы этот хрен заменил Глебу отца. Такой у тебя план?

Выглядело все так, будто Громов обвинял меня в том, что еще не случилось. По его мнению, подпустить к себе другого мужчину — это величайшее преступление.

— Я не исключаю такого варианта. Это очень даже возможно, — ледяным тоном ответила, поддевая его гудящий нерв.

— Ага, у тебя и кандидат уже имеется. Искать никого не нужно! — выдал он с нескрываемым раздражением. — Лев же отлично впишется в вашу семью.

— Если ты так отчаянно рвешься обзавестись семьей, советую придерживаться такого же плана. Уверена, Оля с большой радостью организует для тебя детишек — только попроси.

На искаженном лице Макара что только не читалось: и отвращение, и непримиримость, и даже знакомая мне боль.

Стиснув челюсть до скрипа, он с резкостью выдернул бумажную салфетку из подставки. Прошелся ею по рту, вытер руки и, скомкав в кулаке, пульнул ее в одноразовую тарелку с недоеденным мясом.

Кажется, кое у кого подпортился аппетит.

— Хочешь поговорить о моих планах, я правильно понимаю?

— А почему бы и нет? — сложила руки под грудью, откинувшись на спинку пластикового стула. — Потому что я, если честно, вообще не понимаю, чего ты добиваешься. Так какие у тебя планы? Как скоро тебе надоест играть в любящего папашу?

— Если тебе интересно, планирую ли я заводить семью, мой ответ — нет, не планирую. Все мое внимание будет сконцентрировано исключительно на Глебе.

— Как интересно, — хмыкнула я, нисколько не скрывая иронии. — И почему же ты не планируешь семью? А самое главное — как к этому отнесется твоя невестушка?

Макар выдавил едкий смешок.

— Какая к черту невеста? Забудь ты об Ольге!

— Забыть? Да как же ее забудешь? Она мне в кошмарах снится. Только закрою глаза, и вижу ее образ, брызжущий ядом. Ты думаешь, почему я на больничный вышла? Тебя-то я еще как-то могу стерпеть, а вот твою Олю психованную — это выше моих сил.

— Ольга вернулась в Швейцарию, — произнес с облегчением, словно сбросил со своих плеч существенную ношу. — В среду я встречался с ее отцом. Мы урегулировали пару вопросов. В связи с этим Ольга лишилась смысла оставаться в России.

Вот так новости!

И что за вопросы такие способны лишить человека смысла жить в стране, в которой родился?

Нет, безусловно, я несказанно рада такому неожиданному повороту событий. Дышать легче стало мгновенно.

Но... как долго продлится этот эффект?

— Кстати, вчера мы нашли кандидатку на должность главного дизайнера. В понедельник выходит на стажировку, — доложил Макар будничным тоном, а меня эта новость настолько шокировала, что сердце в груди совершило кульбит.

— Постой, вы уже нашли мне замену? — опешила я.

Громов кивнул.

— Ага. Опыт у нее имеется. Так что, думаю, быстро втянется. Саша пока будет на подстраховке.

— А как же я? — находилась я полнейшей растерянности.

Меня словно обворовывали прямо на глазах. Обчищали до нитки, а я никак этому не препятствовала.

— А ты досиживай оставшуюся неделю на больничном. В пятницу мы подготовим все документы, можешь прийти и забрать, но не торопись пока устраиваться на новую работу.

Я моргнула в недоумении, глядя на запредельно серьезного Макара. Кое-как отлепила неуправляемый язык от неба:

— П-почему?

— Работа подождет, — отрезал Макар, после чего обратил теплый взгляд на коляску, в которой сопел сын. — Займись лучше Глебом.

Я беззвучно ахнула, уставившись на него с укором и глотая возмущение. Закралась мысль, что тем самым он просто манипулирует, желает запереть меня дома.

— Ты считаешь, я мало уделяю внимания Глебу? — повысила на него голос, сама того не осознавая.

Выражение его лица стало сосредоточенным, а взгляд тяжелым, придирчивым, пробирающим до костей.

— Мне бы не хотелось так говорить, но да. Я считаю, что в таком возрасте ребенок должен больше времени проводить со своей матерью. Тебе нужно наверстать упущенное, а насчет расходов можешь не переживать. Все финансовые затраты я возьму на себя.

— Макар, нет. Я не приму от тебя ничего! — в несогласии выпалила, боясь взорваться от нахлынувших эмоций.

— А я спрашивать твоего позволения не собираюсь, — весьма доходчиво донес свою позицию, грудью навалившись на край стола. — Все, этот вопрос закрыт! Переходим к следующему.

Меня так и подмывало выругаться во всеуслышание. С трудом сдержалась, чтобы не бросить ему в ответ парочку ласковых.

— Я внимательно слушаю. Задавай свой вопрос.

— Это даже не вопрос.

— А что же?

— Предложение, — ответил он, вперившись в меня пристальным взглядом. — Которое может перерасти в ультиматум в случае, если ты не примешь его.

— Кто бы сомневался, — буркнула я себе под нос, отмечая в мыслях, что его "предложения" мне боком в итоге вылезают. — От тебя я другого и не ожидала.

В ту же секунду Макар достал телефон из кармана. Совершив пару нажатий, он развернул его экраном ко мне. На нем были фотографии трехкомнатных апартаментов. Просторных, светлых, благоустроенных: с ультрасовременным дизайном и полной меблировкой.

Следом Макар смахнул по экрану, перелистнув на другое изображение. На нем отображалась уже другая квартира, и отличалась она разве что планировкой и подборкой мебели.

Все это больше смахивало на проект наших дизайнеров, потому в голове возникло множество мыслей.

— Что это? — выдохнула я изумленно.

— Первый или второй вариант больше понравился? На мой взгляд, первый удачней. Детская там прямо напротив большой спальни. И окна выходят на обе стороны дома. Но второй вариант меня подкупил кабинетом. Из него можно сделать мастерскую, где ты бы могла хранить все свои прибамбасы для вязания и шитья.

Макару удалось отправить меня в глубокий нокаут. На какое-то время я потеряла дар речи.

— Ну так что? На каком варианте остановимся? — требовательно переспросил он, ожидая немедленного ответа.

— Зачем, Макар? — недоумевала я. — Зачем ты вынуждаешь меня повторять дважды? Я же уже дала понять, что мне от тебя ничего не нужно.

Лицо — маска непроницаемая. Ни единой эмоции нельзя было счесть.

Макар отложил телефон в сторонку и полез в другой карман, откуда вынул связку ключей. Он положил их на стол и придвинул ко мне.

— Тогда вы переезжаете ко мне, — ответил он тоном, не терпящим возражений.

Однако я не восприняла ультиматум всерьез.

— То есть, чтобы избежать соседства с тобой, мне нужно выбрать квартиру из предложенных вариантов? А это ты здорово придумал.

Макар самодовольно улыбнулся, пройдясь ладонью по волосам.

— Увы, по-другому с тобой никак.

Уйдя в раздумья, я невольно сопоставила себя с мамой, когда та тоже всячески отказывалась от материальной помощи моего отца.

А что я, собственно, теряю? Да, по сути, ничего. Мне так и так временами придется терпеть общество Макара. А так хоть польза какая-то от него будет.

— Хорошо, я дам тебе ответ в ближайшее время, а сейчас отвези нас домой.