Глава 8. БЕРЕМЕННОСТЬ

Строить из себя недотрогу я не видела смысла — хоть не придётся гадать, где Миша и с кем. Да и проблем с узнаванием больше не будет. Поэтому утро мы встретили в какой-то гостинице. Разомлевшие, счастливые и совершенно невыспавшиеся. Однако по домам не разъехались.

Оказалось, что от безысходности Миша всё-таки затеял у себя глобальную перестановку с локальным ремонтом — и теперь предпочитал бывать там как можно реже. Мне в своей квартире тоже было нечего делать. Гулять нам не захотелось. Зато оторваться за вынужденный период воздержания мы оба были совсем не против — и в итоге провели незабываемые выходные, ни на минуту не покинув пределов своего номера. Ни разу. Нежились в объятьях друг друга, валялись на разобранной постели, поедали спелые фрукты, капая соком прямо на белоснежные простыни, а в перерывах — разговаривали обо всём на свете... Впрочем, о привычной жизни не забывали — и в понедельник я как ни в чём не бывало заявилась на работу, умудрившись по дороге заскочить домой и переодеться.

С порога оценив мой усталый, но сияющий вид, Вася не стал спрашивать о результатах им же предложенного маленького расследования. Лишь презрительно скривился — и углубился в составление очередного отчёта. Словно забыл о моём существовании. И все последующие дни обращался ко мне только в случае крайней необходимости. Притом исключительно официальным тоном и строго по делу.

По сути, мы вернулись к тому, откуда начали. А, может, даже дальше откатились. Но меня его холодность больше не задевала. Я пребывала на вершине блаженства — и была твёрдо уверена, что Вася скоро успокоится, мы поговорим и во всём разберёмся. Мы же взрослые люди! А в ожидании витала в облаках, каждый день предвкушая новую встречу с Мишей — прогулку, ужин и, разумеется, совместную ночёвку — и не замечала ничего вокруг.

Жизнь казалась мне прекрасной, работа — стабильной, а перспективы — самыми радужными... Однако реальность быстро меня отрезвила. Всего через какие-то две недели.

Тем утром я, как обычно, на крыльях любви прилетела в отделение — а уже после обеда побитым щенком выползла на улицу, с трудом переставляя ватные ноги. Потерянная и совершенно разбитая...

— Евгения Викторовна, что случилось?.. — нагнав меня на полпути к остановке, осведомился один из телохранителей.

Самый молодой. Примерно мой ровесник. Имени которого я, увы, не помнила. Да это было и неважно…

— Вам плохо?.. — не дождавшись ответа, разволновался он.

Я понуро кивнула.

— Отвезти вас домой? Дороги пустые, на машине будет быстрее. Или лучше в больницу?

— К Мише, — мотнула головой. — Срочно.

И парень без лишних слов подхватил меня под руки, развернув обратно.

Не помню, как мы добрались до автомобиля. Как сели внутрь, и кто был за рулём. Не знаю, говорили ли они что-то — или молчали всю дорогу... Но Мише о ситуации мужчины явно доложили, потому что встретил он нас ещё до проходной — и сразу бросился мне навстречу.

— Женя, с тобой всё хорошо?.. — испуганно вопросил он, внимательно оглядев меня с ног до головы.

А затем попытался обнять — однако я пришла не за этим.

— Ты был прав, — увернувшись, обронила глухо. — По поводу Васи.

И Миша тотчас отступил.

— Спасибо, вы свободны, — убедившись, что медицинская помощь мне не требуется, он жестом отпустил охрану и опять переключился на меня: — Ну и что же ещё придумал твой Василий?.. — сложив руки на груди, сухо осведомился Миша. — Не томи.

— Он взял из архива дело о пропаже колье, всё перепроверил, обнаружил нестыковку между найденными уликами и моими выводами — и сообщил об этом наверх. В обход капитана.

— И теперь, чтобы закрыть дело, мне надо написать какое-то заявление, в котором я возьму всю вину на себя, верно? Иначе тебя понизят в должности? — догадливо протянул Миша. — Да не вопрос! Дай мне бланк или образец — и я мигом всё напишу. Скажу, что сам попросил тебя об одолжении — и ты великодушно согласилась. Обелю твоё имя... Могу даже лично приехать, мне несложно.

— Поздно. Дело закрыто — и открывать его никто не собирается.

— Тогда зачем ты примчалась?..

— Поделиться переживаниями. Больше не с кем. Миша... — не удержавшись, я жалобно всхлипнула, подняла на собеседника глаза, полные слёз... и позорно разрыдалась, уткнувшись в его грудь: — Меня уволили!

Плотину прорвало. Я ревела — и не могла остановиться. Свидетели, камеры, репутация — в тот миг мне на всё было плевать... Но Миша не растерялся, привлёк меня к себе и, поцеловав в макушку, быстро куда-то повёл. Как выяснилось — к лифтам.

— Тише, тише, — по дороге шептал он. — Это не смертельно. Устроишься в другое отделение.

— Не смогу-у-у! — совсем расклеившись в тесноте кабины, взвыла я. — За служебный подлог и укрывательство значимых для расследования фактов меня лишили права работы в органах... Хорошо хоть без статьи обошлось. По собственному отпустили... Но если я попробую где-нибудь объявиться, всё сразу всплывёт — и меня непременно поса-а-адят!

И я расплакалась ещё горше, размазывая сопли по чужой рубашке. Что ничуть не мешало Мише неумолимо двигаться дальше.

— Ну, ну. Не надо так убиваться, — усадив меня на что-то мягкое и опустившись рядом, продолжил вещать он. — Найдёшь другую работу. Жизнь на этом не заканчивается, поверь моему опыту. Лучше посмотри с другой стороны — тебя же никогда не прельщало следовательское дело. Сама мне говорила, что это направление ты выбрала наперекор Павлу. Не захотела повторять его путь, который будет тебе постоянно о нём напоминать. А то и столкнёт ненароком... Так чего ты расстраиваешься? Судьба даёт тебе второй шанс. Хватай его — и действуй!

Прозвучало немного натянуто, словно заученно — и меня запоздало осенило.

— Это ты всё подстроил, да?.. — я угрюмо посмотрела на Мишу.

Даже слёзы от обиды высохли. Благодаря чему мне удалось разглядеть, что мы каким-то образом переместились в его кабинет, миновав все двери. На кожаный диванчик. А я и не заметила...

— Ты что?! — аж отшатнулся Миша. И тут же придвинулся обратно: — Я бы в жизни с тобой так не поступил! Увольнение — это всегда тяжело. А такое... Его и врагу не пожелаешь.

— Тебе-то откуда знать? — невольно хмыкнула я, осознав, что меня, кажется, отпустило. — Ты же большой начальник...

— Во-первых, мне не раз приходилось увольнять сотрудников. В том числе — лично. И я прекрасно знаю, как тяжело иногда они реагируют на подобные новости. А во-вторых, я не всегда был начальником. Когда-то я работал на своего отца. И он уволил меня, когда посчитал, что мне больше нечему у него учиться. Чтобы я сконцентрировался на развитии своего дела. Его решение стало для меня неожиданностью. Долгое время я не понимал, зачем папа поступил со мной так жестоко. Можно же было организовать плавный переход. Снять с меня часть ответственности, чтобы я мог заниматься чем-то ещё. Параллельно... А потом, когда всё наладилось, понял — нельзя распылять силы. Без риска остаться у разбитого корыта я был бы менее сконцентрирован на успехе. И именно злость на отца помогла мне преодолеть самый трудный, начальный период становления бизнеса. Когда всё очень шатко и велик соблазн сдаться... Если есть другие варианты. Впрочем, я знал, что отец меня не бросит. И в случае провала мне будет куда вернуться. Чтобы начать сначала...

— А у меня ничего нет, — снова поникла я. — Ни сбережений, ни времени, ни идей... Родители тоже далеко. Нет, они, конечно, не оставят меня без поддержки и примут обратно... Но кем я буду там работать? Продавщицей мороженого?..

— У тебя есть я, — предсказуемо заявил Миша. — Ты вполне можешь пожить у меня, пока готовишься к экзаменам и переучиваешься. Ремонт как раз со дня на день закончится — и я планировал так или иначе тебе это предложить.

— Но это неправильно! Переезд на подобных условиях лишает меня свободы выбора. А я не хочу от тебя зависеть. К тому же процесс поиска себя может затянуться — потому что я понятия не имею, чем буду заниматься...

— Ничего. Я тебя не тороплю. И ограничивать не собираюсь. Ты будешь вольна уйти от меня в любой момент. Я даже готов заключить какой-нибудь договор, согласно которому буду обязан выделить тебе определённую сумму при расставании. Единовременно. На подъём и обустройство. С меня не убудет. А можно обсудить и ежемесячный платёж. В качестве компенсации за увольнение по моей вине. Или наоборот — в благодарность за проведённые вместе дни. Всё что угодно. Лишь бы тебе было спокойно.

И на меня опять накатило. В этот раз — от нежности, умиления и противной гордости, мешающей мне согласиться сию же секунду... И речь о переезде, а не о деньгах!

— Я не могу... — не сумев себя перебороть, протянула сквозь слёзы. — Так сразу... Прости. Мне надо подумать...

— Думай, — солидно кивнул Миша. — Это правильно. Нельзя принимать столь серьёзное решение без колебаний.

Казалось бы — он не против. И мне бы обрадоваться, что рядом со мной такой умный и здравомыслящий мужчина... Однако слёзы не прекращались. Их становилось всё больше и больше. Они лились из глаз сплошным потоком — а внутри плавно поднималась очередная истерика.

— Ну что ещё?.. — видя, что я никак не успокаиваюсь, Миша бережно приподнял мою голову за подбородок и заглянул мне в лицо. — Теперь-то что не так? Тебя что-то гложет?

— Меня мучает совесть, — всхлипнула. — Ты так добр ко мне... Я этого не заслуживаю.

— По-моему, ты слишком строга к себе...

— Нет. Я ведь сама во всём виновата! Побоялась потерять единственный рычаг давления на Елизавету — и приложила флешку к делу в качестве улики. Чего было категорически нельзя делать! Но я и предположить не могла, что кто-то полезет в это расследование! Зато потерять уникальную запись было страшно... Дура. Да лучше бы она у меня в квартире сгинула, чем так всплыла!

— Не надо так говорить. Да, ты ошиблась. С кем не бывает. Сделай выводы, забудь — и иди дальше. Только не кори себя понапрасну.

— Я бы с удовольствием! — воскликнула в сердцах. — Не получается... Обычно я менее эмоциональна. Честно! Но эта дурацкая флешка не даёт мне покоя!

— Бывает. Скорее всего, ты перенервничала. Тебе надо отдохнуть. Поспать. Можешь лечь прямо здесь, если не хочешь оставаться одна.

Идея мне понравилась.

— А я тебе не помешаю? — спохватилась, уже скинув обувь и забравшись на диванчик с ногами.

— Нет, — Миша накрыл меня невесть откуда выуженным пледом и уселся поверх него, положив руку мне на бедро. — Все срочные вопросы, требующие моего внимания, я уже решил. Остальным займусь позже. А сейчас вообще должен быть на тренировке, но спорт подождёт. Спи.

Мы немного помолчали.

— Ты, наверное, думаешь, зачем тебе девушка, которая ревёт по всяким пустякам... — пригревшись, уныло протянула я.

— Нет. Я думаю, что у меня замечательная девушка. Чуткая и совестливая. Сильная по жизни, но в глубине души очень ранимая. И мне приятно, что ты не стесняешься выражать эмоции в моём присутствии. Это значит, что ты безгранично мне доверяешь... Хотя лгать не буду. Женские слёзы не доставляют мне удовольствия. Пускай я и умею с ними справляться. Но все разы, что ты плакала, у тебя была на это причина. Всегда. Так что продолжай в том же духе... Единственное — не пытайся таким образом мной манипулировать. Это я не приемлю ни в каком виде... Кстати. Хочешь новость? — внезапно сменил тему Миша. — Мы нашли тех, кто использовал служебное положение в личных целях и мухлевал с записями камер видеонаблюдения. Потребовалось немало времени, чтобы их отследить, но Бобылев справился. В деле оказались замешаны аж двое его парней. Которые успешно прикрывали друг друга... А так как Валентина до последнего отрицала свою причастность, теперь я снова без секретарши.

— Предлагаешь мне занять её место?.. — встрепенулась я.

— Ни в коем случае! Просто держу тебя в курсе. А заодно — отвлекаю от грустных мыслей. Что же касается работы — то тут я солидарен с отцом. Распыляться не стоит. Пользы тебе это не принесёт, никакого ценного опыта ты тоже не получишь. Зато желание искать нечто более достойное может отойти на второй план. А я бы не хотел, чтобы ты упустила свой шанс начать с чистого листа... К тому же рядом с тобой мне сложно сосредоточиться на чём-то серьёзном, — вдруг широко улыбнулся Миша. Как кот, объевшийся сметаны. Даром что не облизнулся. — Один раз я как-нибудь перетерплю, но регулярные испытания на прочность могут негативно сказаться на моём здоровье. Либо на успехе компании, что тоже будет печально. Так что отдыхай и ни о чём не волнуйся. Вечером нагоним. Когда ты немного придёшь в себя.

И мы действительно нагнали! Да так хорошо, что я забыла обо всём на свете, включая проблемы на работе — а приехав домой, сразу завалилась в кровать. И проспала без сновидений почти до середины следующего дня, из-за чего первые часы после пробуждения чувствовала себя непривычно вялой и рассеянной. Несмотря на кофе, которого я выпила столько, что меня даже начало немного подташнивать... Благодаря чему события прошлого дня теперь представлялись мне какими-то блёклыми и незначительными.

Трудно, знаете ли, на чём-то сосредоточиться, когда все мысли вьются вокруг ванной комнаты... А когда в дверь позвонили, то и внезапное недомогание тоже потеряло всякую актуальность, уступив место страху... Однако это оказался всего лишь Миша.

— Привет. Не ожидала увидеть тебя так скоро, — я посторонилась. — Проходи.

— Я сам не ожидал, что приеду, — каким-то чужим, подавленным голосом откликнулся Миша. — Но возникли обстоятельства, о которых я не могу молчать.

— Так набрал бы сообщение. Или по телефону сказал — зачем напрягаться? Я всё равно давно уже встала, — улыбнулась, ещё не догадываясь о надвигающейся катастрофе.

Слишком велико было облегчение от того, что это не Паша непонятным образом умудрился прорваться сквозь кордон приставленных ко мне телохранителей, а Миша. Мой Миша...

— Затем, что подобные вещи принято говорить лично, — хрипло парировал он. И быстро, пока я не успела ничего сообразить, добавил: — Лиза беременна.

И мир пошатнулся, вынудив меня схватиться за стену. Однако Миша, несмотря на своё патологическое благородство, не кинулся мне на помощь. Видел моё пограничное состояние — и понимал, что любое прикосновение может вызвать взрыв. И тогда мы уже точно ничего не обсудим.

— Кто отец? — чуть оправившись от шока, сухо осведомилась я.

— Лиза утверждает, что я.

— Это возможно?

— Не знаю. Я был бы рад сказать «нет», но... — Миша выразительно замолчал.

И мне сразу вспомнились бокалы с их неприятным содержимым.

Под наркотиками можно и себя потерять. А уж про защиту забыть — и подавно.

— Ясно. И что ты планируешь делать?

— Для начала — съездить в клинику и проверить само наличие беременности. А там посмотрим. Поедешь с нами?

— В качестве кого? — нервно усмехнулась я. — Того, кто свечку держал?

— Моей девушки. Чтобы Лиза не обольщалась на наш счёт. И не думала, что нас так легко рассорить. По-моему, она больше уповает на это.

Резонно. Но соглашаться всё равно было неловко.

— А что о нас подумают люди? Врачи, медицинский персонал. Будут шептаться за спиной… Разве тебя это не заботит?

— В данной ситуации мне гораздо важнее ничего не упустить. Вдруг Лиза меня обманет? Я ведь совершенно не разбираюсь в ваших женских штучках. А времени вникать в это дело у меня сейчас нет…

Я заколебалась.

— Честно говоря, мне об этой сфере тоже мало что известно, — призналась со вздохом. И решительно выпрямилась: — Но одного я тебя всё же не отпущу. Вдруг она запудрит тебе мозги — и ты меня бросишь? Кто тогда мне слёзы вытирать будет?

Конечно, шутка получилась дурацкой, однако Миша всё равно тепло улыбнулся и покинул квартиру, пообещав подождать в машине. А я побежала переодеваться — и спустя пять минут тоже выскочила на улицу.

Увы, место рядом с Мишей уже заняла Лиза, которая скользнула по мне презрительно-уничижительным взглядом и высокомерно отвернулась. Но я не растерялась и юркнула назад, устроившись точно посередине — чтобы видеть Мишу в зеркало заднего вида. Что, разумеется, мою соперницу не устроило — и она попыталась перетянуть его внимание на себя. Ну и меня позлить заодно.

— Дорогой, а давай по дороге заедем куда-нибудь перекусить? Что-то кушать захотелось...

— Отличная идея! — не позволив Мише высказаться, вставила я. — У меня тоже с утра крошки во рту не было!

— Ты же говорила, что давно встала, — переключился на меня Миша.

— Ну да. Встать встала, а проснуться не успела. Как и позавтракать... А вы что, торопитесь? У вас запись?

— Нет. Мы вполне можем задержаться.

— Вот и отлично! Клиника никуда не денется. И рано или поздно выведет всех на чистую воду...

— А ты считаешь, я время тяну? — тотчас ощетинились Лиза. И повернулась к Мише: — Не надо никуда заезжать. Обойдусь.

— Женя?

— Как скажете, — мысленно улыбнувшись, я безразлично пожала плечами.

Потому что никакой еды в тот момент мне и даром было не нужно. А вот поскорее со всем разобраться было бы неплохо... Но врач ультразвуковой диагностики нас порадовать не смогла.

— Поздравляю! — буквально через минуту после начала процедуры объявила она. — У вас двойня!

— Что?.. — только и смог произнести Миша.

Я же оказалась более подготовленной:

— Какой срок?

— Восемь недель и один день. Вот, можете послушать их сердцебиение!

Тут женщина включила какой-то тумблер — и палату наполнил ритмичный стук, чем-то напоминающий бьющуюся в приливе волну… Однако меня он не впечатлил.

— А восемь — это от зачатия?.. — прикинув кое-что в голове, уточнила я.

Всё-таки с той роковой ночи прошло значительно меньше восьми недель. Шесть — и то с натяжкой! Как такое возможно?

— Не совсем, — дежурно улыбнулась врач.

Если её и напрягало моё присутствие в кабинете, виду она не подавала.

— Это акушерский срок.

— А подробнее? — почуяв неладное, оживился Миша.

В то время как у меня обречённо ухнуло в груди. Уж больно спокойно вела себя Лиза... Будто знала все ответы заранее!

— Врачи ведут счёт с первого дня последней менструации, принимая стандартный цикл в двадцать восемь дней или четыре недели, — с готовностью пояснила женщина. Затем выключила звук и убрала датчик, взамен него протянув Лизе салфетки. — То есть ваш срок соответствует пяти эмбриональным неделям. Но это не означает, что зачатие произошло именно пять недель назад! — словно догадавшись о моих мыслях, торопливо добавила она. — Иногда, если среда в матке благоприятная, сперматозоиды могут оплодотворить яйцеклетку и через восемь дней!

— Всё сходится, — произведя в уме те же расчёты, что и я, печально резюмировал Миша.

— А ты сомневался! — с укоризной припечатала Лиза.

И подарила мне гордый взгляд. Мол, я же говорила! Из-за чего меня внезапно переклинило.

— Что же ты тогда сразу после задержки к Мише не прибежала? — язвительно проворчала я. — За это время у тебя месячные сто раз прийти бы успели! Даже у меня они уже дважды были!

Сказала — и осеклась, внезапно осознав, что соврала. Потому что второй раз ещё не начался. Хотя по датам должен был. Аж три дня назад…

Наверное, от стресса запаздывал. Или из-за активной половой жизни — слышала, такое случается… Но на всякий случай сделала себе зарубку провериться.

Лишним не будет. Пускай Миша и предохранялся.

— У меня длинный цикл, — не поддавшись на провокацию, между тем заявила Лиза. — И нервная работа. Я до последнего не подозревала о беременности. И ни с кем, кроме Миши, близка не была!

— И всё же мою причастность тебе ещё предстоит доказать, — парировал Миша. — С некоторых пор твоим словам я не доверяю.

— Хочешь провести тест на отцовство? Да запросто! Рожу — и хоть каждый день своих детей проверяй!

— А зачем откладывать? — встряла врач, не позволив разгореться скандалу.

То ли из добрых побуждений, то ли из желания нажиться на чужой беде... Потому что до этого она вела себя более профессионально. Но на место её никто поставить не рискнул. Чтобы не спугнуть удачу.

— Существует совершенно безопасный, неинвазивный метод дородовой диагностики ДНК плода, основанный на наличии генетического материала ребёнка в крови матери, — воодушевившись, продолжила женщина. — И в нашей лаборатории его делают как раз с восьмой недели беременности, когда вероятность выявления свободной ДНК достаточно высока!

По логике, тут Лиза должна была запаниковать и попытаться отложить процедуру. Например, сославшись на плохое самочувствие... Однако её как будто ничего не смутило.

— Отлично! — воскликнула она. — Давайте проведём тест прямо сейчас. Что там от меня требуется? Сдать кровь? Я готова!

— Ещё нужно согласие на исследование и мазок с внутренней стороны щеки, — перечислила врач. — И от предполагаемого отца — тоже, — она повернулась к Мише.

— Хорошо, — покосившись на меня, устало кивнул он.

Словно прощался. И женщина без промедления покинула кабинет, чтобы через неполные пять минут привести генетика. Которая пригласила нас к себе и, извинившись за некомпетентную коллегу, сообщила, что при многоплодной беременности тест на отцовство по крови матери обычно не проводят — велика вероятность получения неинформативных результатов. И предложила взамен использовать инвазивный метод, когда через крошечный прокол забирают немного клеток будущей плаценты каждого ребёнка. Генетик в подробностях объяснила все нюансы данного процесса, включая опасность для матери и плода — однако Лизу это не вразумило. Плевав на все риски, она буквально рвалась в бой! Миша пытался её отговорить, просил попробовать сначала неинвазивный метод, вдруг у неё близнецы, но Лиза была непоколебима. Единственное, на чём Миша сумел настоять, так это на моём присутствии в процедурной. Памятуя, что клиент всегда прав, врач спорить не стала, распечатала нужные бумаги — и мы направились дальше.

На кресле Лиза ни капли не волновалась, поэтому само взятие образцов не заняло много времени — документы и то дольше подписывали! А вот исследование, несмотря на доплату за срочность, грозило затянуться до глубокой ночи. Из-за сложностей с подготовкой биоматериала и последующей расшифровкой результатов. Однако с пустыми руками мы уезжать не собирались. Вернее, не собиралась я — мне всё равно было нечем заняться. А стоять возле стеклянных дверей лаборатории, наблюдая за работой специалистов, было всяко полезней, чем бесцельно метаться по пустой квартире в ожидании вердикта...

— Ну, как? — спросила, краем глаза уловив знакомый силуэт. — Посадил Лизу в такси?

— Да, — Миша остановился рядом. — Вроде обошлось без последствий. А у тебя как дела?

— Пока тоже всё в порядке. Образцы подменить не пытались. Когда тебе нужно быть в офисе?

— Через два часа. Так что при желании я вполне успею подкинуть тебя до дома.

— Не нужно.

— Уверена?

— Абсолютно. Не хочу давать Лизе повод для оспаривания результатов.

Миша ничего не ответил. Поведение Лизы словно выморозило его изнутри, попутно укрепив снегом возведённую между нами стену. И ни разрушить её, ни преодолеть никак не удавалось. От наших жалких стараний делать вид, что всё хорошо и последние события ничего не значат, она только покрывалась ещё большей коркой льда… И меня это убивало.

— Что будешь делать, если твоё отцовство подтвердится?.. — не выдержав тишины, спросила я.

Хуже всё равно было уже некуда.

— Пусть сначала подтвердится, — мрачно буркнул Миша.

— И всё же? Мне нужно знать, к чему готовиться. Заставишь её избавиться от ребёнка? Или избавишься от меня?

— Ни в коем случае! — открестился Миша. — Тебя я терять точно не хочу. Но и аборт не выход. Как всякий взрослый человек я обязан нести ответственность за свои поступки... Так что, наверное, дождусь родов, признаю детей своими и буду регулярно выплачивать Лизе алименты, никак более не участвуя в её жизни. Хотя, честно говоря, я бы с куда большим удовольствием забрал детей себе, чтобы воспитать их вместе с тобой.

— Полагаешь, Лиза на это согласится?

— А куда она денется? Согласится как миленькая. Особенно если я подкину ей денег на открытие модельного агентства. Судя по разыгранному у генетика спектаклю, материнство — не её стезя. Думаю, она будет даже рада избавиться от обузы... А нет — отберу детей через суд. Это нетрудно. Уверен, она не сможет долго изображать примерную мамашу, и мои адвокаты быстро найдут подходящий компромат… Либо организуют его сами.

Звучало зловеще. Больше в стиле Маргариты Васильевны, чем Миши... Впрочем, чему удивляться. Он же был её сыном. Да и Лиза подобное отношение заслужила отнюдь не безупречностью. Наоборот… Но мне всё равно было неприятно в этом участвовать.

— Если ты не против, я бы предпочла оставить Лизиных детей Лизе, а нам предлагаю заняться воспитанием собственных наследников. Не уверена, что смогу любить чужих детей как родных...

— Конечно, какие тут могут быть возражения! — откликнулся Миша, убедившись, что у нас всё по-прежнему — по крайней мере, с моей стороны — и наконец-то перестав напоминать снеговика. — Тем более, раз ты уже думаешь о наших детях... — сладко мурлыкнул следом.

И обнял меня со спины, сомкнув руки на животе. Будто надеялся, что там уже зародилась маленькая жизнь... На что мой желудок тут же отреагировал жалобным урчанием — и растаявший было лёд молниеносно замёрз обратно.

— Ты что, действительно сегодня ещё не завтракала? — отступив, возмущённо протянул Миша. — С ума сошла? Ты же себя угробишь! А ну-ка пошли на улицу. Кажется, я видел неподалёку какую-то кафешку...

И потянулся меня увести — но я непреклонно вырвалась из его захвата.

— Я никуда отсюда не уйду, пока они не запустят свой чудо-аппарат! — заявила, кивнув на прозрачную дверь, за которой лениво копошились лаборанты. — А они ещё даже образцы в него не загрузили. Нельзя упустить ни единой мелочи!

— За моей кровью ты бы так же пристально следила? — оценив масштабы проблемы, уважительно хмыкнул Миша. — У меня бы уже скулы от скуки свело. Или от зевоты.

— Конечно. Твоё спокойствие дорого мне ничуть не меньше своего. А когда цель достойна борьбы, сонливость легко преодолевается упрямством.

— Что ж. В таком случае я просто обязан принести тебе что-нибудь поесть. Скажем, кофе с булочками. Сойдёт за поздний завтрак?

— Только не кофе! — меня аж передёрнуло. — Я с утра две кружки выпила, чтобы проснуться — от воспоминаний до сих пор мутит.

— Значит, чай? Зелёный, бодрящий... Или лучше горячий шоколад?

— На твой выбор.

— Хорошо. Тогда закажу оба. Я скоро вернусь.

С этими словами Миша поцеловал меня в щёку, задержавшись на пару мгновений дольше положенного — и испарился. А мои губы, вопреки бушующим в сердце противоречивым эмоциям, вдруг растянулись в счастливейшую улыбку. Настолько дикую и неуместную, что один из сотрудников клиники, наткнувшись на неё взглядом, чуть не выронил штатив с пробирками. Чем помог мне взять себя в руки.

Повторное тестирование стало бы слишком большим испытанием для моих истерзанных нервов. И вряд ли бы положительно отразилось на наших с Мишей отношениях... Зато Лизу оно бы наверняка обрадовало. А я этого допустить никак не могла!