Глава 24

— Зря стараетесь, — заявил Кирилл, глядя, как Лена накрывает на стол. — Эти кикиморы вашей доброты не оценят. Еще и заявят, что вы их отравить пытались.

Лена улыбнулась, уверенная, что он преувеличивает. Понятно, что мальчишке неприятно появление служащих опеки, угрожающих его спокойствию, но отец-одиночка — весьма нераспространенное явление, и наверняка ювеналы просто перестраховываются, желая убедиться, что он без женщины справляется со своими обязанностями.

Вот и пусть убедятся.

— Тогда порадуем изысками твоего отца, — не стала спорить Лена, ставя в центр стола запеченную в фольге курицу. Собственно, всю еду Лена привезла с собой, для чего вчера вечером ей пришлось кулинарить почти до полуночи, а сегодня — брать такси, чтобы привезти все наготовленное в ту Тмутаракань, где Корниловы снимали квартиру, но эти приключения нисколько не испортили ей настроение. Она почему-то была заливисто рада тому, что может побаловать двух близких сердцу мужчин и приятно удивить их, не ожидавших ничего подобного. Кирилл, правда, ее стараний не оценил, но уж Димка точно будет доволен. Про запеченную курицу она у него выпытала. — Ты же говорил, что он скучает по домашней пище. Вот сдаст экзамен на отлично — будет чем отметить.

Кирилл обошел вокруг стола и втянул носом идущий от завернутой в фольгу курицы аромат. Глубоко довольно вздохнул, однако спросил совсем о другом:

— Вы любите папу?

Не ожидавшая ничего подобного Лена непонимающе нахмурилась.

— Своего?

— Моего! — с необъяснимой агрессией выдал Кирилл и вцепился пальцами в спинку стула. — Корнилова Дмитрия Юрьевича! — добавил он, как будто у него было несколько отцов и Лена должна была точно знать, кого он имеет в виду. — Так что, любите?!

Выражение лица у него было таким, как будто от ее ответа зависело, наступит ли конец света прямо сегодня или отложится на пару десятков тысячелетий, но Лена не была готова делиться собственными чувствами с посторонним, по сути, человеком, да еще и не совсем взрослым.

— Тебе не кажется, что тебя это не касается? — ощетинилась она, предупреждая о своих границах, но Кирилл, супротив обычного, отставил тактичность в сторону.

— Нет, не кажется! — заявил он. — Может, и казалось бы, если бы вы папке по барабану были. А он на вашей почве совсем поехал, и я должен знать, что вы не используете его в своих целях, как ваш долбаный управляющий!

«Он на вашей почве совсем поехал» — от этой фразы по груди прошлась волна ликования, и Лена с трудом удержала довольнющую улыбку. Та была сейчас совсем неуместна.

Голос Кирилла срывался от напряжения, но взгляда он не отводил, сыпля настолько взрослыми фразами, что Лена едва не забыла, что перед ней лишь мальчишка. И что он любит отца ничуть не меньше, чем Дима любит его.

— В каких целях? — уже мягче спросила она, давая себе паузу, чтобы решить, что этому самому мальчишке можно сказать, а о чем стоит умолчать. Помнится, Дима хотел скрыть от сына их с Леной отношения. Наивный чукотский парень. Кирюха-то раскусил его без всякого напряга.

— В рабочих! — отрезал Кирилл и прищурился, как будто так ему было проще считывать Ленины мысли. — Я знаю, что он вам сервис поднимать помогает. Папка — он такой, его хлебом не корми, дай только кому-нибудь помочь! Особенно вам, чтобы вы не думали!.. Чтобы не считали, что он!..

Теперь уже Лена напряглась и шагнула вперед, чувствуя, что Кирилл не договорил нечто очень важное.

— Что он?.. — повторила она. Кирилл зачем-то тряхнул руками и потянулся к своему шарфу.

— Он сторожем у вас работает, — наконец буркнул он и обжег Лену раздраженным взглядом. — Непонятно, что ли?!

Лена охнула: в секунду перед ней словно бы открылась истина, которую она так долго не могла осознать. Ну конечно же, все так просто! Димка Корнилов всегда был гордецом, и что могло сжигать его сильнее, чем собственная несостоятельность перед Лениным мнимым превосходством? Потому он и держал дистанцию, что жутко стыдился собственного нынешнего статуса и необходимости подчиняться девчонке, для которой когда-то был опорой и защитой. И о проблемах своих он не хотел рассказывать, чтобы не свалиться обратно в неудачника, когда только-только начал выбираться из этой ямы. И вряд ли понимал, что для Лены все это не имело значения. Она по-прежнему видела в нем опору и защиту и восхищалась ровно так же, как и в юности.

А может, и сильнее.

— Я никогда не считала Диму сторожем, — уже очень мягко проговорила Лена и присела на стул, оказавшись таким образом одного роста с Кириллом. — И не думала, что он этого… не понимает…

Кирилл передернул плечами и посмотрел на нее с совершенно отцовским упрямством.

— Любите или нет? — снова потребовал ответа он, и теперь уже отступать стало некуда.

— Дима — очень близкий мне человек, — твердо, чтобы этот юный дознаватель даже не подумал усомниться в ее словах, сказала Лена. — И, мне кажется, именно он имеет право первым узнать ответ на такой вопрос. Если когда-нибудь захочет его задать.

Вряд ли такой расклад полностью устроил Кирилла, но, довольно долго и пристально посмотрев на Лену, он принял ее правила. Кивнул и тоже плюхнулся на стул напротив нее.

— Я вас обидеть не хотел, — зачем-то принялся оправдываться он, чуть ослабив свой шарф. — Просто папка… Ну, вы же его знаете. Он сейчас счастливый такой ходит, я его таким вообще никогда не видел. Сочиняет для меня всякие сказки, когда я его о причине спрашиваю. Как будто я маленький и ничего не соображаю. Я решил, что вы тоже будете меня за нос водить, как это принято у взрослых…

Лена склонила голову набок. Кирилл, сам того не зная, искушал ее задать ему очень важный вопрос. И, пожалуй, она тоже имела на него право.

— Ну, раз ты не маленький, давай тогда разберемся, — учительским тоном проговорила она и тоже в упор посмотрела на Кирилла. — Ты против, чтобы папа встречался со мной?

Он моментально снова напрягся. Даже в спинку стула вжался, отодвигаясь от Лены. Прищурился, защищаясь.

— А вам не все равно?!

Лена покачала головой.

— Нет, Кирилл, мне не все равно, — искренне сказала она. — Может, и было бы, если бы я тебя совсем не знала. Но мы с тобой подружились раньше, чем с твоим папой, и я дорожу нашей дружбой ничуть не меньше, чем отношениями с Димой.

Кирилл фыркнул и еще раз обмотал вокруг шеи свой шарф.

— Да ладно! — заявил он. — Чужой ребенок! Одни проблемы! Еще и делить потом папку со мной — не врите, Елена Владимировна, вам не идет!

Лена неслышно усмехнулась. Да, Дима отлично знал сына и его реакцию на подобные новости. Но как общаться с упрямцами Корниловыми она, на счастье, уже разобралась.

Чуть наклонилась вперед, не отводя взгляда от темных глаз Кирилла.

— Один мальчик, Кирилл Корнилов, однажды пригласил меня в кафе и угостил вкуснейшей пиццей, — уверенно напомнила она. — Он же поддержал меня, когда все остальные видели во мне врага. Потом устроил для меня настоящий праздник, научив готовить овершейки. А сейчас изо всех сил помогает мне спасти сервис — ты действительно считаешь меня неблагодарной и бездушной особой, после всего этого видящую в тебе исключительно чужого ребенка и помеху нашим с Димой отношениям?

Кирилл трудно сглотнул, но от недоверия во взгляде не избавился.

— А чего вы тогда не хотите, чтобы я об этом знал? — с вызовом спросил он, и Лена оторопела.

— Я не хочу? — даже уточнила она, и на лице Кирилла появилась совершенно детская обида.

— Ну не я же! — возмутился он. — Я вам все рассказываю! Даже про биологию и про Милосердова этого вашего! А вы!.. Прячетесь от меня, как будто я вам враг какой! Ну с папкой-то понятно все: будь его воля, он бы меня за ручку все еще водил и сопли вытирал! Но вы-то!.. Друзья так не поступают!

Он вдруг шмыгнул носом, и Лена поняла наконец истинную причину его недовольства. Вовсе не видел он в Лене угрозу их с Димой маленькой семье. Он ждал, что Лена будет с ним честна, как и предполагает настоящая дружба. И, не в силах понять причину ее скрытности, напридумывал невесть что и извелся из-за этого куда сильнее, чем из-за правды.

Ох уж эти конспираторы Корниловы!

— Кирилл… — протянула его имя Лена и чуть виновато улыбнулась. — Тут понимаешь, какое дело… Помнишь, ты просил, чтобы я не говорила Диме о том, что мы с тобой дружим? — он по-прежнему недовольно кивнул, не улавливая ее намека. Лена вздохнула. — Ну вот, склонность к тайнам у вас определенно семейная. Только твой папа действовал из самых добрых побуждений.

— Это еще каких? — буркнул Кирилл, кажется, даже раньше, чем обдумал Ленино признание. Лена сделала паузу, давая ему возможность принять ее слова, и убедившись, что те не вызовут отторжения. Потом объяснила:

— Чтобы ты не подумал, будто он хочет от тебя избавиться. Надеюсь, — тут она уже очень серьезно посмотрела на него, — ты так не думаешь?

Кирилл заелозил на стуле, что, пожалуй, было куда лучшим ответом, чем его слова:

— Если собираетесь читать мне нотации, не трудитесь, я слушать не стану! Как-нибудь сами, без вас, с папкой разберемся!

Пускать Лену в свою жизнь он определенно не хотел.

Она вздохнула.

— Знаешь, я ведь однажды совершила точно такую же ошибку, — с горечью проговорила она. — Не поверила, что нужна Диме и что он не собирается меня бросать. А при первом же испытании сочла его мерзавцем и потеряла на долгие годы. Но у меня хоть самое крохотное оправдание было: все-таки за тот месяц, что мы встречались, я не успела как следует его узнать. А вы с Димой — самые близкие люди! Одиннадцать лет вместе! Даже я знаю, что он за тебя и в огонь, и в воду пойдет! А ты из-за каких-то там комплексов зачислил отца в предатели?

Кирилл вздрогнул и вскочил на ноги.

— Папка не предатель! — обжег он Лену негодующим взглядом. Она только повела плечами и указала ему обратно на стул.

— Тогда почему ты в нем сомневаешься? — задала резонный вопрос она. Откровенно говоря, тот был риторическим и Лена не ждала ответа. Но Кирилл, опустив голову и взглянув на нее исподлобья, все же сказал:

— Я боюсь.

Чего именно он боится, Лене не надо было объяснять. Перемены всегда страшат, а отношения с Леной, вероятно, действительно выбивались из шеренги обычных Диминых увлечений, потому Кирилл и забил тревогу. Отец был его единственным родным человеком, и потерять его Кириллу казалось равносильным катастрофе.

— Я тоже боялась, — призналась она, и Кирилл наконец неловко взгромоздился на стул. — Бояться всегда проще, чем верить. Только потом бывает очень больно. И невозможно ничего исправить.

Вряд ли Кирилл полностью понимал, о чем она говорит. На самом деле, Лена даже не знала, рассказывал ли Димка сыну о своем недолгом романе с ней, а если рассказывал, то что именно. Но она должна была убедить этого мальчика, что не угрожает его счастью. Не ради себя — ради него. Потому что от его огорчений тоже становилось горько и хотелось укрыть его собственной нежностью от всех переживаний и забот.

Если бы он только позволил ей это…

— Что папка такого натворил, чтобы вы потом так сильно его ненавидели? — неожиданно с самым живым интересом спросил Кирилл, наконец отцепившись от своего шарфа. — И почему теперь простили?

Лена испытующе посмотрела на него.

— А Дима не говорил?

Кирилл мотнул головой. Лена вздохнула, сожалея, что может опять его оттолкнуть. Но решения не изменила.

— Тогда предлагаю не обсуждать твоего папу за его спиной, — твердо объявила она. — Могу лишь сказать, что все эти двенадцать лет я ошибалась на его счет. И очень рада, что правда наконец открылась и что мы с Димой все-таки поняли друг друга.

К щекам против воли прилила кровь, когда Лена припомнила, что именно скрывалось за этим «пониманием». По счастью, Кирилл в это время смотрел на свои ладони и не заметил ее смятения.

— А знаете, мне нравится, как вы говорите о папке и как защищаете его передо мной, — внезапно поднял голову он и улыбнулся совершенно отцовской улыбкой. — Раньше бабуля всегда так делала, а после того, как она умерла, папка каким-то беспризорным остался. Его только и ругают все, и даже я, а вы — вон с каким к нему уважением…

Лена повела плечами, не зная, что на это сказать.

— Может, потому, что Дима заслуживает этого уважения? — без всякого вызова сказала она. — Я, пожалуй, могу представить мальчишеские мечты об отце-супергерое или хотя бы секретном агенте. Но не у всех они даже владельцы автосервиса, как у меня, а начинать с нуля, без поддержки, имея на руках мать и малолетнего сына, невероятно сложно. Все, что у вас сейчас есть, создано Димиными руками. Вот только он такой же максималист, как и ты, оттого и окрестил себя неудачником. А разве твой отец неудачник, Кир? Сам-то ты как считаешь?

Ни он, ни она не заметили произнесенного Леной уменьшительного имени: другое было куда важнее.

— Вы же, кажется, предлагали не обсуждать папку за его спиной, — напомнил он, но вся его фигура вместе с заострившимся любопытным носом выражала сейчас желание продолжить этот разговор. И Лена его продолжила.

— Мы не будем обсуждать, — сказала она. — Мы будем хвалить. Предлагаю игру: станем по очереди называть хорошие Димины качества. Кто первый запнется, тот и проиграл.

Кирилл вдохновленно подался вперед: ему эта идея явно пришлась по душе.

— На желание? — провокационно предложил он, но Лена согласилась.

— На желание.

Кирилл снова широко улыбнулся.

— Раз вы это придумали, вы и начинайте, — по-джентльменски предложил он. — Так сказать, бонусом.

Лена тоже не скрыла довольной улыбки. Кажется, у них с Димкиным сыном нашлось еще что-то общее.

— Ответственный, — решила она оставить более явные определения Кириллу. Тот немедля этим воспользовался:

— Смелый!

— Щедрый, — не растерялась Лена.

— Сильный! — покрыл Кирилл.

— Красивый, — провокационно заявила Лена и ожидаемо увидела, как он закатил глаза.

— Веселый! — куда более важное качество озвучил он, и Лена решила использовать козыри.

— Умный, — ох и икалось сейчас Димке, наверное.

В глазах Кирилла промелькнуло удивление, и он замешкался на секунду, словно бы собирался возразить, но следом только выдохнул:

— Честный!

— Заботливый, — припомнила Лена, однако продолжение игры пришлось отложить, потому что раздался звонок и надо было идти открывать двери.

На пороге стояли две дамы в форме. Старшая — поплотнее и пониже — первым делом смерила Лену взглядом с головы до ног и без спросу зашла в квартиру.

— Здесь проживает Корнилов Дмитрий Юрьевич? — только после этого поинтересовалась она. Лена кивнула и немного потеснилась: от одного тяжелого взгляда дамы она мигом начала заводиться.

— Дмитрий Юрьевич скоро подъедет, а пока попросил меня побыть с Кириллом, — тем не менее предельно любезно сообщила она. Однако в ответ получила бестактное:

— Вы, полагаю, соседка?

Лена набрала в грудь воздуха, чтобы представиться, но Кирилл, до сих пор скрывающийся где-то в недрах крохотной квартирки, ее опередил:

— Елена Владимировна — папина невеста! — заявил он, и вряд ли можно было сказать с точностью, кого сильнее изумила эта фраза: Жанну-свет-ее-Федоровну или саму Лену. В себя пришла быстрее, во всяком случае, первая.

— Вот как, — скептически усмехнулась она и снова осмотрела Лену. И вроде бы ее как представительницу органов опеки можно было понять, но Лена, кажется, слишком давно отвыкла от столь унизительного изучения, а потому немедля выставила защитный блок.

— Вас как будто это удивляет, — холодно произнесла она. — А между тем службу опеки должен радовать тот факт, что у ребенка скоро появится мать.

Кирилл позади нее одобрительно хмыкнул. Жанна Федоровна пождала губы. Своим массивным телом она полностью перегораживала узехонький коридорчик и тем самым не позволяла своей помощнице войти и закрыть дверь.

Лена не делала и шага, чтобы как-то облегчить их положение.

— Вы еще будете указывать! — фыркнула Жанна Федоровна и попыталась силой проникнуть в квартиру, но Лена и не подумала отодвинуться. Вместо этого с интересом посмотрела на нее, ожидая продолжения. — Дайте пройти! — скомандовала Жанна Федоровна. — Если ваш жених не предупредил вас, что мы должны осмотреть жилище и побеседовать с ребенком, то я официально ставлю вас об этом в известность!

— Предупредил, спасибо, — кивнула Лена и сделала шаг назад. От бессильной злобы оппонентки ей стало смешно. — Снимайте, пожалуйста, обувь и мойте руки: у меня накрыт стол, уверена, за работой вы очень устали и проголодались.

Сзади Жанны Федоровны икнули, а она сама остановилась на половине шага и втянула носом воздух, очевидно проверяя, не врет ли Лена. Но Лена не врала: ароматом ее запеченной курицы пропахла, наверное, не только Димкина квартирка, но и весь подъезд до пятого этажа.

Однако, как Кирилл и предупреждал, на Жанну Федоровну это не произвело никакого впечатления.

— Мы здесь не за этим! — заявила она. — А вы будьте добры предъявить собственные документы, чтобы я могла убедиться, что вы именно та, за кого себя выдаете, и на вас не объявлен розыск.

Упоминание о розыске Лену позабавило. А вот неуемная Жанна Федоровна начала ей надоедать.

— Разумеется, — согласилась она. — Но обувь все равно придется снять. В доме ребенок, а мы сегодня с утра помыли полы.

В облике Жанны Федоровны что-то неуловимо изменилось, сделав ее похожей на гиену, учуявшую добычу.

— То есть вы эксплуатируете ребенка, заставляя его мыть полы? — почти что радостно выдала она, а дама за ее спиной тут же выхватила блокнотик и принялась что-то быстро в нем писать. Кирилл за Лениной спиной возмущенно фыркнул.

— Никто меня не эксплуатирует!.. — начал было он, но Лена не позволила ему продолжить.

— Мы с Димой мыли, разумеется, — уточнила она. — Но это не повод не уважать наш труд и подавать мальчику дурной пример.

Жанна Федоровна скрипнула зубами, но против такого довода возражений не нашла. Однако прежде чем нагнуться, выцепила взглядом любопытно выглянувшего из-за Лены Кирилла.

— Почему ребенок в квартире в шарфе? — воспрянула духом она. — У него ангина?

— Ребенок болеет? — тут же запищала сзади вторая дама: Лена так и не сумела нормально ее рассмотреть за могучей спиной Жанны Федоровны. — Тогда надо маски, немедленно, он всех нас заразит!

— Кирилл совершенно здоров, — спокойно заверила их Лена, дождавшись, когда словесный понос иссякнет. — С утра ему была замерена температура, она составляла тридцать шесть и три десятых градуса.

На канцелярский стиль речи Лена перешла автоматически, как в своей лаборатории, когда надо было что-то объяснять новеньким или практикантам, а те безбожно тупили и доводили ее этим до белого каления. Тогда и включалась защита.

Жанна Федоровна прищурилась.

— С какой целью была проделана сия процедура? — поинтересовалась она. Лена почти приветливо улыбнулась.

— С целью не тратить на нее ваше время: я предположила, что состояние здоровья мальчика вас обязано заинтересовать.

Жанна Федоровна хмыкнула. Неспешно сняла лаковые туфли и снова посмотрела на Лену.

— Надеюсь, мне будут предложены тапочки? — иронично и весьма настойчиво проговорила она. Лена замешкалась, не просчитав такого вопроса заранее, но тут выручил Кирилл, выудив откуда-то снизу огромные тапки сорок последнего размера и брезгливо пододвинув их Жанне Федоровне. Та снова хмыкнула, но тапки надела и прошла в комнату. Необутость своей помощницы ее не смущала. — Градусник покажите, — приказала она. Лена не удержала удивление.

— Хотите перепроверить данные?

Жанна Федоровна смерила ее снисходительным взглядом.

— Несите, разберемся!

Где у Корниловых хранится термометр, Лена не имела ни малейшего представления. Зато Кирилл, словно бы считав ее замешательство, метнулся на кухню и через десять секунд вернулся с градусником. Протянул его Жанне Федоровне, но та только мельком на него взглянула и кивнула помощнице, тут же принявшейся что-то строчить в блокноте.

— Не ртутный, — шепнул Кирилл Лене, объясняя. — За ртутный бы замордовали.

Лена покачала головой. Она, конечно, не рассчитывала от ювеналов особой приветливости, но чересчур явная их предвзятость наводила на мысли о непонятной заинтересованности в этом деле.

Неужели они всегда так доставали Диму и Кирилла?

Жанна Федоровна между тем вместе со своей тенью обошла по периметру комнату, проверив чистоту полок и подоконника, замерив температуру воздуха и процент влажности в квартире, осмотрев накрытый стол, но к еде не притронувшись. Только кинула помощнице:

— Запиши, — и снова повернулась к Лене. — А вы извольте все-таки предъявить документы. Надеюсь, хотя бы в этом случае вам не нужно будет прибегать к помощи ребенка?

Лена скрыла раздражение. Все-то эта тварь замечает! Такую нахрапом не возьмешь. Тут нужен тонкий расчет.

Она достала паспорт и показала его Жанне Федоровне, не давая в руки. Там же была копия диплома, которую Лена взяла на случай, если потребуется доказать свою квалификацию как репетитора. После объявления ее Кириллом Диминой невестой та больше не требовалась, но Жанна Федоровна изучила листок с огромным интересом, а потом с таким же интересом посмотрела на Лену.

— И какая нелегкая свела вас с этим семейством? — спросила она. Лена вскинула брови.

— Что значит?.. — начала было она, но Жанна Федоровна прервала ее, махнув рукой.

— Бросьте, Елена Владимировна, я ведь не вчера родилась, чтобы в сказки верить, — что-то совсем уже необъяснимое сказала она. — Вы женщина непростая: у вас высшее образование, ученая степень, прописка в Москве. И вы хотите уверить меня, что моете полы в съемной однушке отца-одиночки?

Полы Лена действительно не мыла. Но Жанне Федоровне знать об этом не полагалось.

— Мы с Димой — бывшие одноклассники, — просто сказала она. — После школы расстались, а сейчас опять встретились. Остальные подробности, думаю, не входят в сферу ваших обязанностей.

Жанна Федоровна хмыкнула.

— Ну-ну, — выдала она и, взяв у помощницы блокнотик, что-то сама туда записала. Лена дождалась окончания этой показухи и проявила собственный характер.

— Вы же перед уходом дадите мне посмотреть свои записи? — уточнила она и, увидев недоумение на лице Жанны Федоровны, пояснила: — Кажется, я должна расписаться в документе о том, что ознакомлена с вашими замечаниями и обязуюсь их устранить. Во всяком случае, я читала именно о таком ходе проверки.

Жанна Федоровна прожгла ее взглядом, но Лена встретила его с самой искренней непосредственностью. Свои права она знала. Кажется, их знала и Жанна Федоровна, потому что следом смяла первый листок блокнота и, оторвав его от пружины, сунула в карман. Лена благоразумно промолчала, хотя внутри перебивали один другой весьма вызывающие замечания.

— Вот что, Елена Владимировна, — неторопливым и полным достоинства голосом проговорила Жанна Федоровна, — сегодня, я думаю, мы сделаем вам поблажку и в отсутствие отца мальчика сократим часть проверочных процедур. Но будьте любезны передать Дмитрию Юрьевичу, что, если, он еще раз оставит ребенка с чужим человеком, это обойдется им обоим весьма дорого.

Лена глубоко вдохнула и медленно выдохнула, переваривая угрозу. Нет, злиться было нельзя, иначе эта тварь снова уверится в собственной власти и переиграет ее. А Лена не собиралась ей этого позволять.

— Разумеется, — с улыбкой анаконды ответила она. — Если у него не будет возможности принять вас, он обязательно заранее предупредит, чтобы вы могли перенести визит на удобное для всех время.

Помощница Жанны Федоровны откуда-то из угла то ли пискнула, то ли всхлипнула, а она сама склонила голову набок и пожевала губами.

— Не зарывайтесь, Елена Владимировна, — посоветовала почти равнодушно. — Поверьте, эти двое не стоят того, чтобы из-за них ввязываться в неприятности.

— Не троньте Елену Владимировну!.. — взвился давно уже молчавший Кирилл, о котором все почти забыли. Жанна Федоровна и теперь не удостоила его вниманием, а Лена привлекла его одной рукой к себе и быстро поцеловала в темноволосую макушку.

— Позвольте мне самой решать, — тоже не глядя на Жанну Федоровну, твердо проговорила она.

— Разумеется, позволяю, — усмехнулась та. — Но искренне надеюсь, что в следующее мое посещение этого семейства вас здесь не будет. Ради вашего же блага, — добавила она и шлепнула на стол какую-то бумагу. — А пока распишитесь вот тут, грамотная вы наша. И передавайте привет Дмитрию Юрьевичу. Скажите, что я по нему скучаю и с нетерпением жду новой встречи.

— Всенепременно, — пообещала Лена и, тщательно прочитав бумагу с данными о посещении семьи Корниловых органами опеки и попечительства, поставила внизу свою подпись. Вернула ее Жанне Федоровне и, оставив Кирилла в комнате, проводила обеих дам до дверей. По счастью, Жанна Федоровна решила больше не упражняться в остроумии, однако, закрыв за ними обеими дверь, Лена ощутила себя донельзя опустошенной. Вот же вампирюга! И за что Димке с Кириллом досталась такая кровопийца?

— Как вы, Елена Владимировна? — не дождавшись ее возвращения, высунул в коридор обеспокоенный нос Кирилл. Руки его снова мучали концы шарфа, и Лена, не удержавшись, легко погладила его по голове.

— Нормально все, Кир, — почти искренне сказала она, чувствуя, как от его взволнованного взгляда возвращаются и силы, и хорошее настроение. Почти так же быстро, как от Димкиного. — Это всегда у вас так или просто из-за меня они завелись?

Кирилл фыркнул и сделал неприличный жест в сторону закрытой двери. Лена беззвучно хмыкнула: она не знала, что интеллигент Кирилл Дмитриевич умеет такие вещи.

— Сейчас еще вполне себе было, — зло ответил он и явно мысленно послал Жанну Федоровну куда подальше. — Обычно они так мозг выносят, что мы с папкой потом весь вечер сидим молча и приходим в себя. Из-за любой мелочи обещают в детдом забрать — это чтобы папка однажды сорвался, и у них был повод осуществить свои угрозы. Но вы сегодня здорово с ними, Елена Владимировна! Поставили на место! Жаль, что папка так не умеет…

Лена так умела исключительно потому, что Кирилл был не ее сыном и его при ней ни разу не пригрозили отправить в детдом. Что чувствовал при таких угрозах Дима, она уже отлично представляла.

— Но это же ненормально, Кирилл! — возмутилась она. — Такое ощущение, что они на вас какой-то зуб имеют и из личной неприязни преследуют…

— Так, конечно, из личной, — перебил Кир и посмотрел на нее как будто с недоумением. — Это же тетка Ланки Моккавейской! Ну, помните, той, что папку подставить пыталась…

Лене потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить это имя, и вполовину меньше времени, чтобы осознать всю низость этого семейства, никак не способного признать свой проигрыш, и весь ужас обоих Корниловых, оказавшихся заложниками людей, использующих собственные связи, чтобы испортить им жизни. Неудивительно, что Димке детдом в кошмарах снился и что он в страхе за сына постоянно загонял себя, переступая через гордость и отказываясь от себя самого. Он был один на один с этой бедой, а Лена ничего не знала, даже не соизволив спросить ни его, ни Кирилла о преследователях.

Но на любое действие найдется противодействие, надо только поискать его. И у Лены имелось огромное желание его найти.

Она сама не поняла, как привлекла Кира к себе, и, глубоко вздохнув, выдохнула ему в волосы.

— Вы больше не одни, ребята! Справимся! Обещаю!