Глава 5

Беда никогда не приходит одна: в этом Дима убедился не в первый раз. Двенадцать лет назад он потерял Ленку и следом угодил в СИЗО. В прошлом году остался без матери и заработал в трудовой книжке увольнение по восемьдесят первой статье. Нынче не успел переварить информацию о том, что теперь его начальницей будет Черёма, как на пороге нарисовались незваные гости из службы опеки. Две кикиморы — одна омерзительнее другой — ехидно улыбаясь, завалились в однушку, которую они снимали с Киром, и с извращенным удовольствием принялись совать носы в каждую доступную и недоступную дырку, сопровождая свои действия тошнотворными комментариями, прямой дорогой ведущими к тому, что Дима — плохой отец и оставлять ему ребенка нельзя.

— Вам не кажется, Дмитрий Юрьевич, что квартира для вас двоих с Кириллом маловата? — начала с козырей Жанна Федоровна — старшая из приставов. Ее имя идеально сочеталось с формой, как, очевидно, и характер, и дама излучала уверенность и властность.

К Диминому несчастью, она имела на это право.

— Такая же, как и в прошлый раз, — опередил отца Кир, ненавидевший этих двух теток ничуть не меньше Димы. Вот только в силу возраста не умеющий это скрывать.

Жанна Федоровна немедленно сделала пометку в блокноте.

— Плохо воспитываете сына, позволяя ему дерзить, — сообщила она с улыбкой крокодилицы, и Диме пришлось покрепче сжть за спиной кулаки, чтобы суметь ответить спокойно и еще больше не испортить ситуацию.

— Как только сдадут дом, мы переедем в трехкомнатную квартиру, — уже не в первый раз объяснил он и бросил на Кира предупреждающий взгляд. Тот закатил глаза и демонстративно отвернулся; к счастью, Жанна Федоровна не обратила на это внимание. У нее, очевидно, была другая цель.

— То же самое вы говорили нам и в прошлый раз, Дмитрий Юрьевич, — напомнила она, и Кир снова не сдержался.

— Две недели назад, ага! — громким шепотом объявил он, и Дима не стал дожидаться комментария приставши.

— Застройщик перенес сдачу на третий квартал, — почти что заученно сообщил он. Эта отсрочка на полгода спутала ему все карты и в сложный момент жизни просто выводила из себя. Дима был уверен, что все рассчитал, когда покупал квартиру. Он начал платежи, хорошо зарабатывая на Севере, пока Кир жил с бабушкой, и не сомневался, что спокойно закроет всю сумму. Смерть матери не позволила этим планам осуществиться: Диме пришлось отказываться от вахты и искать работу в Екатеринбурге, потому что оставить ребенка оказалось не с кем.

Когда подошел срок последнего платежа, у Димы было два варианта: переуступить недостроенную квартиру, оставшись жить с Киром в материнской, либо сдать материнскую «полуторку» застройщику и получить в собственность квартиру в новостройке.

Поскольку договор с застройщиком позволял проживание в старой квартире до момента сдачи дома, на семейном совете был выбран второй вариант. Вот только когда указанный в договоре срок прошел, обоих Корниловых попросили очистить помещение, и оспорить этот приказ юридически оказалось невозможно.

Пришлось искать съемную квартиру. А поскольку в ней требовалось прописать ребенка, то выбор оказался до неприличия невелик.

Все это Дима уже рассказывал службе опеке, по наивности в первый их визит думая, что тот же окажется и последним, и не придавая значение кажущемуся столь знакомым лицу Жанны Федоровны. А она оказалось родной теткой девицы, из-за которой его поперли с прошлой работы и едва не подвели под монастырь.

Ленкина ненависть работала без сбоя.

— А если он и дальше будет его переносить? Или вовсе заморозит стройку? — тут же сыпанула соль на рану Жанна Федоровна. Ее напарница тем временем без спроса ходила по квартире, заглядывала в каждый угол и делала в блокноте какие-то пометки. Как же Диме хотелось вышвырнуть их обеих за порог и посоветовать подтереться своими записульками! Но после этого дверь вынесет команда мужиков в форме, и Кира просто уведут. А Дима физически ничего не сумеет сделать. Как не сумел, когда Ленке пришлось из-за него танцевать этот долбанный стриптиз. Во второй раз он себе такого поражения позволить не мог. — А школа у мальчика на другом конце города, — продолжала между тем нагнетать Жанна Федоровна. — Вы в курсе, Дмитрий Юрьевич, что ребенка до двенадцати лет запрещено отпускать одного?

— В курсе, — со всей возможной любезностью отозвался Дима и, прищурившись, взглядом велел Киру подойти к нему. — Поэтому я каждый день привожу его в школу и забираю после уроков. Можете спросить у учителя, если мне не верите.

— Обязательно спрошу, не сомневайтесь, — ядовито улыбнулась Жанна Федоровна, внимательно следя за Киром, которого Дима прижал к своему боку. — И будет весьма печально услышать опровержение вашим словам.

Опровержения Дима не боялся: хоть в отношении классного руководителя им с Кирюхой повезло. Тот учил детей истории и был жадным ревнителем справедливости. Дима не знал, в курсе ли он их с Киром эпопеи со службой опеки, но в том, что тот не сдаст их всем Жаннам Федоровнам вместе взятым, был уверен.

— Однако это вовсе не решает проблему с местом вашего проживания, — убедившись, что угроза ее начальства не произвела должного впечатления, вступила в беседу вторая грымза. — Мальчику приходится вставать ни свет ни заря и мыкаться по общественному транспорту, чтобы успеть до начала занятий. Разве это дело?

— Да в нашу гимназию из соседних городов приезжают! — снова вставил свое веское слово Кир и так вцепился в Димины пальцы, что ему стало больно. — Вы к ним тоже ходите и ко всякой фигне цепляетесь?

— Если будет необходимо, пойдем и к ним, — заверила его преданная помощница Жанны Федоровны, но та не преминула добавить:

— Их родители, вероятно, возят детей на личном авто, а не в общественном транспорте, да с двумя пересадками, — блеснула она своим знанием корниловских передвижений. — Вот когда у вас, Дмитрий Юрьевич, появится своя машина, этот вопрос перестанет быть столь насущным. Пока же посоветовала бы вам решить эту проблему иначе. В ином случае нам придется принять меры.

Дима скрипнул зубами и непроизвольно затолкал Кира за спину.

— За лето я обязательно подыщу нам жилье ближе к школе, — напряженно пообещал он, однако и это не удовлетворило их с Кирюхой кровопийцу.

— Нехорошо для ребенка так часто менять место жительства, — сообщила она и сделала пометку в блокноте. Дима глубоко вдохнул и старательно медленно выдохнул. Он прилагал все усилия, чтобы как можно реже возвращаться с сыном в эту квартиру, где их так и караулила Жанна Федоровна, но нынче деваться оказалось некуда: в сервисе их не ждали. Дима, откровенно говоря, вообще не представлял, как станет завтра выходить на работу, но сейчас проблема была другой и именно ее следовало решать.

Жанна Федоровна выдержала поистине мхатовскую паузу, ожидая, очевидно, нового Диминого оправдания, но он тоже решил молчать: все равно любые его слова работали против него и не имели для этой змеи никакого значения. Вот и пусть общается сама с собой: авось быстрее свалит.

Однако Жанна Федоровна нашла для себя куда более интересное занятие. Она подняла благословенные очи на свою помощницу и поинтересовалась:

— Какие есть замечания?

Та встрепенулась и зашуршала листочками блокнота. Дима снова глубоко вдохнул, заставляя себя забить на очередное унижение.

— Полотенец не хватает, — затрещала, перечисляя, девица. — Наборы неполные: нет отдельных полотенец для ног, а банное — всего одно на смену. Постельного белья достаточное количество, но оно далеко не надлежащего качества. По одежде у Кирилла не хватает зимней куртки, а у школьного рюкзака сломан и требует замены замок. Также я не нашла вторые шорты на физкультуру…

— Трусы пересчитать не пробовали? — не выдержал Дима и опасно прищурился. Кир тут же принялся дергать его за руку, удерживая от глупостей, но Жанна Федоровна и ухом не повела.

— Надо будет — пересчитаем, — пообещала она, однако помощнице кивнула, позволив не продолжать. Вот только Дима напрасно решил, что на этом экзекуция окончена, просто обе ведьмы решили переместиться на кухню и проверить содержимое холодильника: а вдруг ребенок голодает?

По счастью, в честь вчерашнего третьего Кирюхиного места они забурились в магазин и накупили разных вкусностей, так что теперь придраться было не к чему. Жанна Федоровна очень внимательно оглядела каждую полку, Диме даже казалось, что она пересчитала количество помидор в пакете и проверила сроки годности у газировки, но он молчал, заставляя себя думать о том, какой они пир все же закатят, когда выставят наконец этих идиоток из дома. Это были очень славные мысли, позволяющие держать в узде неподвластную гордость и не портить то, что портить было нельзя.

Однако Жанна Федоровна и тут нашла лазейку.

— Водка? — обвинительно вытащила она из дверцы початую бутылку. Да, черт бы ее побрал, Дима ночью хряпнул прямо из горла, потому что воспоминания о выпускном классе и думы о будущем не давали заснуть даже после двух суток бодрствования, но кого бы интересовало, что у него тоже есть чувства? — Вы, стало быть, употребляете, Дмитрий Юрьевич? И много?

— Папа не пьет! — оскорбился за подобные подозрения Кир и таким взглядом обжег Жанну Федоровну, что никому не надо было объяснять, чья кровь бурлит в его жилах, несмотря на внешнюю занудность. — А водкой он меня протирал, когда у меня температура была! Лечил!

Дима быстро и благодарно улыбнулся сыну, а вот помощница Жанны Федоровны неожиданно так подпрыгнула, что, кажется, перепугала даже свою настоятельницу.

— Что за дедовские методы! — возопила она. — Они давно уже запрещены для лечения детей! Они вызывают отравление и у и так ослабленного организма! Вы что же, угробить сына хотите, Дмитрий Юрьевич? Если так, то мы немедленно, прямо сейчас изымем его у вас и передадим туда, где о нем станут заботиться и лечить так, как положено!

Дима хмыкнул: эту партию гордости он проиграл.

— А попробуйте! — снова сузил глаза он и весь подобрался, отлично зная, сколь угрожающе выглядит со стороны. Жнец однажды, не вняв подобному предупреждению, почти месяц провалялся в больнице. Жанна Федоровна и ее помощница могут смело рассчитывать на инвалидность, если немедленно не унесут отсюда свои богомерзкие тушки. А Кирюху он им не отдаст, даже если потом всю жизнь придется провести в бегах. Выкрутится. Не привыкать!

— У папы друг, между прочим, в прокуратуре работает! — куда более умную тактику выбрал Кир и махнул куда-то рукой. — И он нам здесь камеру установил как раз на случай таких вот истерик! Так что вы слова-то выбираете, Наталья Артемовна! А то в следующий раз к вам с проверкой нагрянут.

Дима с трудом удержался от того, чтобы хмыкнуть, особенно заметив, как выпучила глаза оная Наталья Артемовна и как поджала губы ее гуру Жанна Федоровна. Да, они обе плохо знали его сына. А тот в обиду отца не даст.

— Дмитрий Юрьевич!.. — взвизгнула было оскорбленно Наталья — как там бишь ее? — Артемовна, но вторая Горгона бросила на нее такой взгляд, что та мигом заткнулась.

— Ваши связи с прокуратурой мы обсудим в другой раз, — заявила она, очевидно беря паузу для проверки этой информации. — А пока покажите домашнюю аптечку, чтобы мы могли убедиться, что Кирилл пошутил насчет водки, и мы не станем больше вас задерживать.

Дима распахнул перед ней дверцу одного из кухонных шкафов, где стояли непереведенные лекарства после недавней Кирюхиной простуды. Не так много, как, очевидно, должно было быть согласно инструкции дам из службы опеки, но все же довольно, чтобы они, переписав названия бутыльков и блистеров, победной походкой направились к выходу. Однако, уже выйдя в подъезд, Жанна Федоровна решила напомнить Корниловым, кто над их судьбами хозяин.

— Если я ничего не путаю — а я не путаю, Дмитрий Юрьевич, — у вас сменилось на работе руководство? — и так зная ответ, обернулась она. Дима оперся плечом о косяк, перекрывая ей возможность снова проникнуть в его квартиру.

— Сменилось, — согласился он, но продолжать не стал, предлагая ей самой делать выводы. Вот только те оказались неутешительны.

— Будет весьма прискорбно, если вы с ним не сработаетесь, — заметила Жанна Федоровна и хищнически улыбнулась. — Для вас, прискорбно, разумеется.

У Димы сильно стукнуло сердце. Неужели эти твари уже и об их отношениях с Ленкой успели раскопать? Там же только сутки прошли с момента ее приезда — не могла же она первым делом броситься добивать и так со всех сторон обложенного бывшего одноклассника! Или могла?

Черт, да почему же все так хреново?

— Не дождетесь! — скорее для себя, чем для незваных гостей рявкнул он и захлопнул за ними дверь. Ткнулся лбом в металлическую обшивку и на секунду закрыл глаза, пытаясь угомонить разыгравшееся воображение. А ну как его уже уволили из сервиса и вещички собрали, как в школе, а он ни сном ни духом? Эта долбанная служба опеки такой оплошности ему не простит: вцепится зубами, упирая на то, что безработному Дмитрию Юрьевичу нечем кормить ребенка, а на работу его с восемьдесят первой в трудовой никто больше не возьмет.

Черт! Черт!! Черт!!!

И как он вляпался во все это? И как вляпал Кирюху, который вообще не был виноват ни в одном из его грехов? Неужели мало у мальчишки потрясений в жизни? Когда Дима наконец расплатится по всем счетам, чтобы им обоим спокойно вздохнуть?

— Па-а-ап, — осторожный голос Кира за спиной заставил выдернуться из минутной слабости и вспомнить, что он не один. И что только последняя сволочь станет пугать своего ребенка своими же истериками.

Что-то в последнее время приходилось это делать непозволительно часто.

— У нас проблемы, да? — уже ему в лицо спросил взволнованный Кир. Глаза у него были огромными и испуганными, несмотря на то, что Кир отчаянно храбрился. — Из-за этой Черемных? Ты об этом весь день вчера думал, а мне врал, что все в порядке?

Дима выдавил кривую ухмылку и сел на хлипкий обувной ящик, чтобы стать с сыном одного роста. Так беседы по душам обычно получались лучше. А сказать надо было много.

— Давай начнем с конца, Кир, чтобы не было обид и недопонимания, — нудным сыновьим голосом начал он и тут же усмехнулся над собой. Тряхнул головой, окончательно приводя мысли в порядок. Прорвемся, Кирюха, даже на сомневайся! Никто тебя у меня не отнимет! Никогда! Не выйдет! — Да, я думал о том, какие неприятности могут возникнуть из-за нового начальства, но забивать этим голову тебе не стал, чтобы не отвлекать тебя от соревнований. Что проку, если бы мы оба напридумывали всяких ужасов, которые, может, никогда не случатся? Я, во всяком случае, не планирую портить с новым руководством отношения!

Как будто их можно было испортить сильнее, чем уже есть. Но Киру совершенно необязательно было знать истинное положение вещей. Это Димина проблема, и ему ее решать.

Даже если пока что он представления не имел, как к ней подступиться.

— Пап, я не хочу выглядеть занудой, но у тебя не очень хорошо получается «не портить отношения», — не порадовал своим выводом Кир, но уже отступившую из его взгляда панику Дима мог занести себе в актив. — Я понимаю, что ты не специально, но когда ты уже научишься действовать смекалкой, а не силой? Сегодня вон опять чуть все не испортил с этими двумя идиотками! А если бы я про камеру не придумал?..

Дима качнул головой и спрятал улыбку. Он-то знал, что сын таким выговором вовсе не восхваляет себя, а пытается наставить отца на путь истинный. Вот только в отношении Димы это было совершенно бессмысленным занятием.

— Ну что ж, Кирюха, если у начальницы пригорит, я отправлю договариваться с ней тебя, а сам стану спокойно щелкать семечки и поплевыть скорлупу в потолок, зная, что у тебя все получится, — отпарировал он и потянулся было, чтобы взъерошить сыну волосы, но Кир, ловко увернувшись, неожиданно присел рядом с ним. Дима повернулся к нему в ожидании объяснения, но Кир молчал, только о чем-то сосредоточенно думал, покусывая ногти, — привычка, от которой сын долго сам себя отучал, но которая все же прорывалась в самые напряженные моменты Кировой жизни. Хотел бы Дима узнать, о чем он сейчас размышляет. Но ведь не скажет. Тот еще упрямец.

— По какой причине эта Черемных может тебя уволить? — задал наконец Кир вопрос, от которого Дима чуть не свалился с ящика. Пару раз открывал и тут же закрывал рот, вообще не зная, что сказать и даже что подумать о подобной провокации, но Кир как будто этого не заметил. Сам продолжил: — Ну, просто так ведь не увольняют, должна быть причина, должен быть какой-то конфликт. А откуда у тебя с ней может быть конфликт, если вы знать друг друга не знаете? По работе претензий к тебе никогда никаких не было: режим ты не нарушаешь, пьяным не приходишь, с другими сотрудниками не ругаешься и вообще почти не общаешься. Что тогда?

Дима пожал плечами, чуть успокоенный последними его фразами. Слава богу, самые опасные мысли оказались неверными и Кир ничего не знал о его отношениях с Ленкой. Дима представления не имел, откуда бы у него могли появиться подобные сведения, но они были последними, кои он хотел бы поведать собственному сыну. Может, однажды придет время узнать ему об отце всю правду, но не сейчас. Сейчас они должны быть одной командой, чтобы справиться с неприятностями. И они с ними справятся!

— Может, из-за меня? — ошеломил новым предположением Кир и тут же пояснил, очевидно, на отпавшую отцовскую челюсть: — Ну, там же у вас в сервисе висит предупреждение, что детям запрещено находиться вблизи ведущихся работ. Я, правда, туда и не хожу, только в подсобке твоей сижу, но кто ее знает, эту Черемных? Может, она детей терпеть на может? У нее свои, кстати, папа, есть, не знаешь?

Дима мотнул головой. Он понятия не имел, есть ли у Ленки дети, муж, парень — и вообще ничего не знал о ее жизни, но сейчас это интересовало его в последнюю очередь.

— Меня с прошлой работы по статье уволили, — напомнил Дима, не желая, чтобы сын искал свою вину там, где ее отродясь не бывало. — Милосердов плюнул на это, взял под честное слово, а новое руководство такой расклад может не устроить.

Кир бросил на него столь многозначительный взгляд, что Дима счел необходимым продолжить:

— А там уж объясняй-не объясняй, — сообщил он. — Если нужен повод избавиться от человека, его найдут; и мы с тобой уже попадали под раздачу. И все же я надеюсь, что до этого не дойдет! — спохватился он, сообразив, что снова запугивает сына, хотя начинал эту беседу, чтобы избавить его от страха. Избавитель хренов! — И обещаю, Кир, что сделаю все возможное, чтобы остаться на этой работе! Поверь, прошлый урок я выучил на отлично!

Вряд ли сын представлял, чего стоило на самом деле Диме это обещание и чего будет стоить его выполнение. Но это не его проблема. А Диме, пожалуй, пришло время попытаться хоть что-то изменить в собственной жизни. Даже если для этого придется поставить свою гордость в коленно-локтевую позу. В конце концов, за тридцать лет жизни она не принесла ему никаких дивидендов и не заслуживала снисхождения.

Заслуживал ли его Дмитрий Корнилов, ему еще только предстояло выяснить.

— Ладно, пап, не переживай! — неожиданно очень легко сказал Кир и улыбнулся: как показалось Диме, немного загадочно. — Ты давай лучше, ложись, отсыпайся перед сменой, а я пойду гулять, чтобы тебе не мешать. К ужину вернусь.

— А уроки? — попытался было возразить Дима, но куда там: сын уже натягивал куртку и на ходу обматывал шею ярким оранжевым шарфом — последним бабушкиным подарком. Он с ним не расставался даже летом, а у Димы неожиданно перехватило горло, и он отвернулся, не глядя, как сын захлопнет за собой дверь. Вряд ли Кир подозревал, что больше всего Диму сейчас тяготило это вязкое одиночество, рождающее слишком много мыслей и воспоминаний. Но это тоже было не его проблемой. И не ему разгребать отцовские несчастья. — Удачи, — вполголоса пробормотал Дима и, тяжело поднявшись, побрел к дивану.