Глава 14. Анатолий Рубинов

Июнь 2018 Всю неделю Анатолий оставался на работе дотемна, не заботясь о том, что помощники тоже вынуждены задерживаться. Дела шли хорошо, но Рубинов перепроверял всё и вся лишь бы занять себя чем-нибудь. Хотелось как можно скорее забыть Викин фортель, но как это сделать, если супружеская спальня оказалась для него закрытой? Прежде упрекал жену в том, что она не бережётся во время беременности, и на тебе – стала даже слишком осторожна! Упрямо считал, что женщина должна перешагнуть через глупые обиды, но пока эти надежды не оправдались. Попытка объясниться провалилась с треском: цветы и подарки жена отвергла, даже не взглянув на них. Это Анатолия задело. Решил: пусть злится сколько угодно! Скверное настроение шефа заметили не только помощники, но и Дружилин, чувствовавший вину, что не смог сопровождать Викторию в РОВД. Скрываясь от неприятностей, Сева не придумал ничего лучше, как укатить в недельный отпуск. Рубинов лишился и любви, и дружеской поддержки – даже опрокинуть рюмку-другую не с кем. Звонок с незнакомого номера озадачил, Анатолий хмуро буркнул в трубку «Алло» и расцвёл, услышав голос Марика: – Пап, это я. Заберёшь меня, или на автобусе ехать? – Заберу, конечно, сынок! Молодец, что позвонил! – Дядя Коля велел позвонить, ему будет спокойнее передать меня с рук на руки, – засмеялся Марик. Анатолий улыбался так широко, что секретарь, наблюдавший за шефом через разделявшую их стеклянную стену, вздохнул с облегчением: гроза миновала. Рубинов сгрёб со стола документы, не разбирая, сунул их в сейф, схватил барсетку и поспешил к лифту. – По домам, Саша! Что сидишь? – крикнул и кивнул в ответ на радостное: – До свидания, Анатолий Сергеевич! Сын ждал у подъезда, Лялина видно не было – Марик сказал, что тот наблюдает из окна. Рубинова это обрадовало – не хотелось портить настроение общением с этим чудиком. – Как прошёл ваш праздник? – спросил уже в машине. Мальчик с воодушевлением рассказал, какой шикарный юбилей они устроили Лялину, и как тот был счастлив. Рубинов, слушая, размышлял о том, как они с Викой умудрились воспитать такого чуткого и доброго ребёнка. Неужели всё дело в Дашке? Или гены имеют первостепенное значение? Но ни в себе, ни тем более в жене он не замечал стремления осчастливить постороннего человека. Другое дело родные, пусть даже подчинённые, но какой-то сторож из спортивного комплекса… Пожалуй, перебор. – Всё это здорово, – сказал он, когда Марик умолк, – но ты должен обещать, что больше никогда не убежишь из дома. И, пожалуйста, не надо общаться с посторонними. То, что Лялин оказался порядочным человеком и не воспользовался ситуацией – случайность. Любой другой на его месте потребовал бы денег за твоё возвращение. – Что я, не понимаю? – обиженно буркнул Марк. – Я же ни с кем попало, а с дядей Колей. – Ещё раз повторяю: ни с кем и никогда! Обещай! – Ладно. Мальчик уставился в окно, а Рубинов, сохраняя строгое выражение лица, поглядывал в зеркало заднего вида: пусть сразу поймёт, что отец не шутит, иначе не избежать новых сюрпризов. Заехав во двор, Анатолий отметил, как засветилось лицо сына – всё-таки скучал, паршивец! Марик выбрался из автомобиля и, забыв о лежавшем в багажнике ранце, помчался к дому. Отец прихватил его вещи и неторопливо пошёл следом – хотел проконтролировать момент встречи Марка с Викой, как бы она не отчудила что-нибудь вроде недавнего скандала. Успел вовремя. Жена стояла в центре холла и пристально разглядывала ребёнка. Марк замер в двух шагах от входа, его лица Анатолий не видел. Во рту стало сухо, как после двухчасового доклада. Надо было намекнуть жестокосердной матери на необходимость хотя бы поздороваться, но Анатолий словно превратился в статую. Викины губы дрогнули, уголки приподнялись, обозначая полуулыбку. Она двинулась вперёд, обхватила сына правой рукой, прижимая к себе, и тихо сказала: – Здравствуй, Марик, молодец, что вернулся. Мальчишка уткнулся лбом ей в грудь, плечи его дрожали: – Здравствуй… мама. Она отстранилась, улыбнулась шире, подмигнув, и пошла прочь. Сын и муж с одинаково растерянными выражениями лиц, проследили, как разноцветные створки двери в зимний сад скрыли стройную женскую фигуру. Марк обернулся: – Я к себе? – Иди. Не терпится, наверное, поиграть? – Ага, – крикнул мальчишка, перескакивая через ступеньки, – у дяди Коли нет компа! Жизнь налаживалась, но Анатолия не оставляло ощущение подвоха. Решил, не откладывая, поговорить с женой. В зимнем саду её не было, прошёл на задний двор. Вика курила в беседке. Сидела боком к Анатолию, затягивалась и, отставляя руку с длинной сигаретой в сторону, выпускала дым, наблюдая, как он тонкой струйкой тянется вверх. Неторопливо, будто опасался спугнуть беспечную птицу, подкрался ближе: – Как ты, родная? – Вика молчала, Анатолий забрал у неё сигарету и наклонился поцеловать пахнущие ментоловым дымом волосы: – Спасибо, что тепло встретила Марика. – Не за что. – Она потянула сигарету из его пальцев, но та сломалась, и Вика сердито затушила её в пепельнице. – Тебе лучше не курить, это вредно для ребёнка. – Не будет никакого ребёнка. – Что? – Анатолия бросило в пот. – Что ты такое говоришь? – Я понервничала тогда… в общем, случился выкидыш. – Как? – Он присел на корточки и постарался поймать её взгляд – она упорно отводила глаза. – И ты молчала? – Толя! Перестань! Мне и так тяжело! – Что тебе тяжело? Что? Я не понимаю… Вика встала, Анатолий тут же поднялся и схватил её руки, не давая покинуть беседку, Вика сердито посмотрела прямо ему в глаза и сказала менторским тоном: – Это очень неприятная процедура. Высвободила руки и попятилась. Она выглядела несчастной – впору прижать к себе и приголубить, но в груди у Рубинова клокотало, словно дремлющий вулкан набирал силу. Схватил пепельницу и запустил в каменную стену очага. Дорогущее муранское15 стекло прыснуло разноцветными осколками, Вика рефлекторно прикрыла глаза ладонью. Как же так?! Анатолий метался по беседке, сжимая кулаки и кусая губу. Девочка! Его милая, очаровательная дочка не появится на свет! Не случится трогательных объятий и тонкоголосого щебета! Остановился и прорычал: – Ты накрутила себя! Навыдумывала всякого бреда, а в результате пострадало невинное дитя! Гневный взгляд супруга вывел женщину из замешательства. Она вскочила и закричала ему в лицо: – Да! Меня взбесила новость, что ты подстроил бегство Марка! Не представляю, зачем тебе это понадобилось, но я была полной дурой, когда рассказала тебе о беременности. Лучше бы ты не знал! – Не знал – и что? Ответа он не получил, жена резко развернулась и маршевым шагом пошла к дому. Окликать не стал, принялся топтать осколки пепельницы. Это был подарок Вики на «стеклянную»16 свадьбу. Она посмеивалась над попытками Анатолия бросить курить, а пепельницу вручила со словами «не захочешь пачкать эту красоту пеплом», но сама же выставила «эту красоту» гостям, и никто из них не стеснялся её нарушать. Теперь остатки роскошной вещицы хрустели на каменных плитках пола, а Рубинов давил кулаком себя в грудь и не мог проглотить набухший в горле ком. В ушах звучал холодный Викин голос: «неприятная процедура»… Процедура… – Пап! Что там у вас? Анатолий выглянул из беседки – в окне второго этажа торчал встревоженный Марик. Они орали так, что ребёнок услышал. Слава богу, у него есть сын. – Всё в порядке. Ты как? – Обновление запустил. Жду. – Я к тебе, – Анатолий растянул губы в улыбку, хотя гадкое чувство ещё не исчезло. Сын встретил его внизу: – Кушать хочется. Ох уж это Дашкино «кушать». – Идём, поищем съестного, – уже теплее улыбнулся отец, – пока тебя не было, мы отпускали Музу после обеда, но в холодильнике наверняка что-нибудь припрятано. После недолгих исследований взялись готовить пиццу. – Я умею, – заверял отца Марик, – мы с дядей Колей десять штук к его дню рождения напекли! Он не захотел заказывать – домашняя дешевле и вкуснее. Анатолий не спорил, напротив – увлёкся процессом: натирал сыр, резал ветчину, открывал баночку с засоленными грибочками. Сын с видом заправского шеф-повара намазывал кетчуп на готовую основу, разравнивал, склоняя голову набок, оценивал результат. Запах свежих помидоров, петрушки, сельдерея немного отвлёк от печальных мыслей, но в глубине сознания затаилась тоска. С каким бы удовольствием Анатолий сообщил сыну, что у него будет сестричка! Представлял нерождённого ребёнка девочкой. Пусть на этом сроке ещё не сформировался пол, больнее было терять что-то определённое, и он подсознательно добавлял себе боли. После ужина Анатолий поднялся к сыну, посмотрел, как он играет, но не задержался и ушёл к себе, велев не засиживаться. Привычно улёгся в гостевой спальне – видеть жену не хотел. Услышав сквозь дрёму шаги, приподнялся на локте: – Марик, ты? Что случилось? Лёгкая тень скользнула по паркету и опустилась на край его ложа: – Это я, мой король. – Вика? – он каким-то детским движением придержал одеяло, но жена резко дёрнула и отбросила его в сторону. – Я глупая, не сразу поняла причину твоего раздражения… – Вика, погоди… не надо… ты не так… – Всё так, любимый! – Она приблизилась, лаская: гладила грудь, живот, наклонилась и поцеловала пупок, остренький язычок нырнул в ямку, там стало мокро, тепло, сладко… Анатолий застонал. Она права! Он смертельно скучал. Рыкнув, схватил её плечи, хотел повалить, подмять, оказаться сверху, но Вика запротестовала: – Лежи, повелитель, я не восстановилась, но сумею сделать тебе хорошо. Он упал на спину, расслабился. Она же развернулась и проложила дорожку из поцелуев от груди к животу и дальше. Анатолий, погружаясь в наслаждение, обнаружил под рукой упругую, обтянутую шёлковой тканью ягодицу и сжал её пальцами так, что Вика отозвалась приглушённым смехом. Говорить не могла – рот её был занят. – Королева… – шептал он, – моя королева! Вселенная плотских удовольствий приняла его в свою душистую атмосферу. Исчезновение Вики не заметил – не сразу вынырнул из состояния блаженства, почувствовал лишь лёгкий сквозняк из неплотно прикрытой двери. Почему она ушла? Надо было ей сказать о том, как он обожает свою чаровницу, как был глуп, как не мыслит жизни без неё… *** Разбудил Анатолия надоедливый луч, пробившийся сквозь щёлку между тёмно-синими портьерами – Blackout17. Будильника не услышал. Шевелиться не хотел. За дверью послышались шаги. Вика? Нет, тяжеловаты для неё. Голос домработницы подтвердил догадку: – Анатолий Сергеевич, завтрак готов. – Иду, Муза, спасибо. Вика и Марик не спустились к завтраку. Ну что ж, у парня каникулы, а жена вчера славно потрудилась, пусть отдыхает. Тарелочка мясной нарезки и яйца всмятку подкрепили силы. Чашка кофе с имбирём и душистым перцем взбодрила. Отлично! Ощущение полноты жизни плескалось где-то у ноздрей, и ни намёка на вчерашнее раздражение не осталось. Жаль, конечно, что Вика не выносила беременность, но такое случается сплошь и рядом. Её подруга и одного не сумела родить, а у них есть наследник – родная кровь. Чего же ещё желать? В офисе работа шла своим чередом. Сотрудники повеселели. Хорошая новость о доброй перемене в начальственном настроении распространилась со скоростью звука. Совещание прошло на подъёме, помощники, словно сговорившись, докладывали исключительно об успехах, и Рубинов утвердился в мысли, что жизнь у него удалась, и требовать от судьбы большего – грех. Раздав очередные поручения, удалился в кабинет, бросив на ходу секретарю: – Саша, закажи букет для моей жены и отправь с курьером. – Будет сделано, Анатолий Сергеевич. А значение какое-либо предусматривается? – Она великолепна. – В таком случае, подойдут каллы. – Пусть будут каллы. Включив огромный плазменный телевизор, настроил новостной канал, убавил громкость и углубился в изучение ежедневника. Приподнятое настроение не оставляло, Анатолий, напевая под нос вольную интерпретацию романса «Я встретил вас…», отбивал ритм ногой. Получалось что-то джазовое. Первым неприятным звоночком оказался визит некоего Коровихина Е.Л.. Рубинов повертел в руках врученную секретарём визитку: – Что за гусь? – Так детектив, которого Всеволод Георгиевич нанял. – А-а-а-а, – вспомнил Анатолий, – Пуаро-Мэгре-Джесика Флетчер! Чего он ко мне-то? Пусть с Дружилиным общается. – Так нет его. – Ладно. Приглашай. Пять минут, не больше. Увидев парня в инвалидном кресле, Рубинов невольно привстал. Потом вышел из-за массивного стола и протянул руку для приветствия. Детектив ответил крепким рукопожатием и поблагодарил за уделённое время. Анатолий тоже нашёл вежливые слова, отметив вклад Коровихина в поиски сына. Однако дальнейшее направление разговора ему не понравилось. Детектив интересовался, известно ли Анатолию Сергеевичу какие планы были у гувернантки относительно Марка. Что за привычка у этих юристов в каждом нормальном человеке видеть потенциального преступника! – Видите ли, – пояснил свой вопрос Коровихин, – в центре Даниила Ткаченко ходили слухи о том, что к ним поступит женщина, планирующая похищение ребёнка. – Дарья? – Рубинов подался вперёд. Он уселся на стул для посетителей, чтобы не отгораживаться от инвалида столом, и теперь пожалел об этом. – Глупости! Она никогда не навредила бы ему. – Никто не говорит о намерении навредить, – собеседник отвёл взгляд – возможно, между ними была договорённость. Я лишь рассматриваю варианты, основываясь на полученных фактах. Анатолий всё-таки встал и отошёл в сторону, задержавшись около окна. В горле появился знакомый ком. Угораздило же Севу нанять этого дотошного малого! Уж и дело закрыто, и гонорар выплачен, а он всё не угомонится! – Мне ничего не известно об этом. Можно, конечно, спросить у Марка, но не хочется его травмировать. Мальчишка и так переживает из-за их разлуки. – Он замолчал, увидев на парковке перед зданием автомобиль Дружилина, и обрадовано воскликнул: – Прошу простить, но у меня дела. Если хотите ещё что-то выяснять, пообщайтесь с моим адвокатом. Он в курсе всего, даже в большей степени, чем я сам. Коровихин отрицательно покачал головой, ещё раз поблагодарил за беседу и укатил из кабинета. Неприятный осадок после этого визита у Анатолия остался. Петь уже не хотелось. Зачем этот прыщ-на-ровном-месте приезжал? Чего роет? Надо бы его как-то погасить – больно прыткий. Вызвал секретаря: – Саша, пригласи ко мне Дружилина. Не успел договорить, как дверь кабинета распахнулась, и показала постройневшего и загоревшего друга во всей красе: – А я тут как тут! Сам пришёл. Садиться не стали. Рубинов опёрся о подоконник, пересказывая разговор с детективом, а Всеволод прохаживался туда-сюда, рассматривая рисунок иранского ковра под ногами. Весёлости у него поубавилось. – Да чего ж тут непонятного? – остановился он напротив друга, засунув руки в карманы и покачиваясь с пятки на носок. – Мотив нужен нашему сыщику. С целью, так сказать, обнаружения заинтересованных сторон. – Каких ещё сторон, Сева! – возмутился Анатолий. – Говори чётко. – Чётко! – Дружилин нахмурился. – К примеру, ты узнал, что Захарова подбивает Марка сбежать с ней из дома. Подкопила деньжат, нашла домик в деревне и собирается парня умыкнуть. Твои действия? – Чушь полнейшая. Марк ни за что не согласился бы жить в деревне. Интернет ему нужен, друзья. Чего мальчишке в глуши делать? – Однако у Лялина жил. И не слишком домой торопился. – Сравнил! – Ты не ответил. Допустим, узнал о планах гувернантки. Что предпримешь? – Выгоню, да и всё. – Во-о-от. Это банальный ход. А представь, что ты – человек с фантазией. Просишь друзей приютить Захарову в их реабилитационном центре и ждёшь, когда ребёнок её забудет. – Сева, только не надо антиномии!18 – Антимонии, хочешь сказать? – Ни того, ни другого, – хмыкнул Анатолий. – Расскажи лучше, как отдыхал? – Отдыхать – не работать. Позже поделюсь. Мне бежать сейчас в коллегию, извини. Я только за тем пришёл, чтобы, как ты просил, передать… – он вытащил из нагрудного кармана флешку и протянул Рубинову, – медкарту Виктории. Анатолий взял чёрный кубик и рассеянно повертел в пальцах. – Спасибо. – Надеюсь, у неё всё благополучно. Я не смотрел, не сомневайся. – Да. Спасибо. Открыв флешку, Рубинов уставился на ярлычок единственного сохранённого на ней файла, не решаясь кликнуть. Сидел, откинувшись на спинку кресла и вытянув ноги, гипнотизировал экран компьютера. Им овладело чувство, схожее с тем, которое возникает у подростка, случайно подсмотревшего, как переодеваются на физкультуру одноклассницы: интересно и неловко одновременно. Но ведь это не посторонняя женщина – родная жена, разве между ними могут быть секреты? Шумно вздохнул и щёлкнул кнопкой «мыши». По монитору поползли аккуратно заполненные таблички – это не каракули расшифровывать, всё разборчиво и понятно. Вот и первый аборт. Март две тысячи восьмого года. С пациенткой проведена беседа, в карте есть её подпись. Что же было тогда? Рубинов залез в архив личных записей, нашёл нужную дату. Ах, вот в чём дело! Вика уезжала с Шурой в санаторий на неделю. Каково «лечение»! Он вернулся к карте, пролистал и обнаружил следующую запись. Всё повторилось: беседа, подпись, операция. Июль двенадцатого. Что дальше? Декабрь шестнадцатого. Ну, это он помнил. Перед новым годом сдавали объект, была страшная запарка, а жена вздумала отдохнуть в Альпах. С той же Шурой. Подруга вечно страхует! А ведь где-то фоточки были. Анатолий поискал в альбомах и вскоре обнаружил отчёт Вики об отдыхе. Так и есть! Последние снимки датированы двенадцатым, а домой она вернулась уже после католического Рождества, это он точно помнил. Операцию ей сделали семнадцатого. Прирождённая шпионка! В горле пересохло, Анатолий поднялся и подошёл к кулеру. Рука со стаканом подрагивала. Что ж это его так развезло? Выпил, налил ещё и вернулся к столу. Надо посмотреть из-за чего случился выкидыш. Прокрутил немного вперёд. Май. Была на приёме, записалась на аборт. Вот, значил, как. Вика-Вика. Анализы сдала, на операцию не явилась. Передумала. Из-за чего, интересно? Июнь. Вместе тогда ездили. Встала на учёт по беременности. Назначения. Понятно. Всё в норме. Неделю назад была. Прочитав следующую страницу, Анатолий осушил залпом стакан и поднял глаза к потолку. Беременность протекала нормально. Она просто избавилась от ребёнка. Банально избавилась, как какая-нибудь куртизанка! Всё очевидно: снова беседа и снова подпись. Никаких показаний к операции, лишь желание женщины. Обманщица! Он упёрся локтями в стол, сжал ладонями виски, зарывшись пальцами в волосах. В ресницах запутались слёзы. Зажмурился. Минуты две размышлял. Ему требуется время, чтобы всё осмыслить. Что угодно, лишь бы не видеть жену хотя бы несколько дней. Схватился за телефон, вызвал сына. Тот откликнулся мгновенно, наверняка сидел в каком-нибудь приложении. – Марик, в Испанию хочешь поехать? – С ма… а-а-а… с Дашей? – Со мной. – Хочу. В наш коттедж? – Туда. Поныряем, позагораем. – Класс! Когда? – Сегодня. Ты собирайся. Я попрошу Музу тебе помочь. После звонка домработнице поручил секретарю покупку билетов и связался с Дружилиным. Голос у Севы дрогнул: – Что? Плохо? – Ты о чём? – не понял Рубинов. – У Вики проблемы со здоровьем? Анатолия разобрал истерический смех. Успокоиться не мог, досмеялся до икоты. Снова пил воду. Друг ждал, сопел в трубку. Наконец Анатолий смог говорить: – Всё у неё нормально со здоровьем. Не волнуйся. Я по твоему примеру махну в отпуск с Марком. Ты тут присмотри за персоналом, как обычно. – Д-да, конечно, – изумлённо протянул Всеволод. – Когда улетаешь? – Прямо сейчас и улетаю. Как только билеты будут. – Я провожу? – Нет. То есть, да. Только сначала за Марком съезди, хорошо? И вещи мои забери, я попросил Музу приготовить чемодан. Обычная находчивость изменила Севе. Рубинов живо представил себе, как он кивает, не в силах произнести ни слова. Однако смеяться больше не хотелось. Отключился, энергично потёр ладони и сказал себе: «Вот и отлично! Отдохну, пообщаюсь с ребёнком, всё хорошенько обдумаю». Свернул файл с Викиной медкартой, вытащил флешку, подумав, спрятал её в сейф, выключил компьютер и отправился в столовую – надо как следует подкрепиться перед дальней дорогой.