Глава 15. Всеволод Дружилин

Июнь 2018 года Всеволод не любил женщин. Вернее так: ему не везло с женщинами, и проще было не любить, чем завоёвывать их внимание. Спрашивается: что надо? Состоятельный человек – более чем состоятельный, хотя и не богач – не урод, умный, уравновешенный, не волокита. Прижимист немного, но это не худшая черта для супруга. В остальном – едва ли не идеал. С кем как не с ним создавать крепкую пару? Случилось в жизни Севы два-три незатейливых романа, но дамы – не молоденькие и не особые красавицы – довольно быстро теряли интерес к располневшему самодовольному адвокату: им становилось скучно, или что-то необъяснимое щёлкало в премудрых головках, но сбегали претендентки на звание мадам Дружилиной ещё на ресторанно-букетном этапе. Последним опытом Севы стала попытка поухаживать за гувернанткой Дарьей. Года два назад он приехал в гости в испанское имение Рубиновых. Жил там почти месяц, наслаждался солёным воздухом, золотым солнцем, атмосферой любви и веселья. Захарова загорела, выглядела свежей, милой, немного задумчивой. Закисший в холостяках гость вдохновился: почему бы и нет? Ему не требуется ни руководительницы, ни рабочей лошадки, ни продвинутой собеседницы, вполне сгодится лёгкая тень: нужна – вот она, не нужна – исчезла. Первая же беседа Дарью напугала чуть не до икоты, она стала прятаться от новоявленного кавалера, как эльфийка от предводителя орков, вздумавшего за ней приударить. Сева тут же остыл. Самолюбие его было задето куда больше, чем прежде. Во-первых, если уж простушка, не осилившая даже захудалых курсов, его игнорирует, кого он сумеет очаровать? Во-вторых, комедия с провалившимися ухаживаниями происходила на глазах у четы Рубиновых. Анатолий либо не заметил, либо сделал вид, что не заметил Севиных экспериментов, а его жёнушка подтрунивала над незадачливым кавалером. Дружилин багровел от Викиных шуточек, словно перегревшийся на солнце полярник, и не сбежал в Россию раньше окончания отпуска исключительно потому, что жену своего друга если не презирал, то игнорировал, и мнения её на свой счёт не ценил. В пору знакомства Анатолия с Викой Всеволод оказался активным участником событий. Именно ему пришлось улаживать конфликт с бывшим её супругом, и даже не столько с Константином, сколько с его приятелями, организовавшими защиту молодого учёного. Видя переживания покинутого мужа, Сева невольно проникся к нему сочувствием и не особенно верил в крепость вновь образовавшейся семьи. Бросила одного, бросит и другого – рассуждал он. Счастью друга не завидовал, хотя и удивлялся его продолжительности, не сомневался, что Виктория рано или поздно себя проявит. Дружилину было спокойнее существовать, осознавая, что мир и гармония в сложившихся парах – иллюзия, рекламная картинка: копни, тряхни – и всё рассыплется. Получив задание раздобыть медицинскую карту, Сева невольно вообразил картину грядущего краха семьи друга. Как-то так для себя решил, что у Вики смертельное заболевание. Рак груди, пожалуй. Представлял, как Виктории удалят её аппетитные молочные железы, которые она не использовала по прямому назначению, а лишь выставляла напоказ, дразня холостых мужиков. Даже полазил в интернете, изучая вопрос, как прооперированные женщины восстанавливают утраченные формы. Не то чтобы Толя спросит его совета, просто предпочитал быть пусть не экспертом, но хотя бы сведущим человеком. Выудить копию документов из крутой клиники, где наблюдалась Вика, оказалось делом неподъёмным, пришлось обратиться за помощью к соседу – высокому чину в правоохранительных органах. В ту пору дело о похищении Захаровой ещё не закрыли, получилось оформить официальный запрос. Пока бюрократическая машина, скрежеща, разворачивалась, Сева укатил в Севастополь навестить приболевшую тётушку. По возвращении сразу же получил у соседа флешку с копией медкарты Виктории Рубиновой. Опасался, что Анатолий выкажет неудовольствие задержкой, но обошлось. Сева действительно не заглядывал в файл, как он и заверил друга. Не потому, что его не снедало любопытство. Дружилин был профессионалом и порядочным человеком. И потом, он не сомневался, что Анатолий рано или поздно всё сам ему расскажет. Неожиданный отъезд друга в Испанию в высшей степени озадачил, этот поступок не вязался с картиной страшной болезни Вики. Возможно, Толя ошибался, предполагая, что жена что-то скрывает от него, и на самом деле она здорова. Но тогда почему Рубинов уезжает без неё? Совершенно непохоже на этих неразлучников. Профессиональная интуиция подсказывала, что ситуация сложилась непростая, но гадать Сева не привык. Надо выполнить поручение: привезти Марка в офис, проводить их в аэропорт, а в дороге всё выяснить – вряд ли Толя будет скрытничать. Обитель Рубиновых встретила его тишиной. Домработница ответила на звонок, дала команду открыть ворота и куда-то испарилась. Всеволод потоптался в холле, но не стал без приглашения подниматься на второй этаж. Скорее всего, мальчишку ещё не успели собрать в дорогу, рано он примчался. Решил подождать во дворе. Обошёл коттедж и обнаружил Вику. Она лежала в шезлонге, скрестив совершенно открытые благодаря ультакоротким шортикам ноги, и любовалась букетом, держа его на вытянутой руке. Дружилин поздоровался и похвалил цветы. – Что ты в этом понимаешь, Сева? – певуче ответила Вика. – Цветы от любимого мужчины всегда прекрасны. – Она согнула колено, проведя пяткой по гладкой коже другой ноги, отчего в низу живота у Севы случился спазм, и сообщила: – Посыльный приволок сюда, чтобы отдать лично в руки. Будь умничкой, отнеси Музе, пусть поставит в воду. Её снисходительный тон совершенно не понравился Дружилину, он взял букет, но не ушёл. – В доме никого нет. Я только оттуда. – На кухню заглядывал? Муза обычно там. – Скорее всего, она у Марка. Видимо, не успела чемодан собрать. Вика села и дёрнула плечиком: – Марик опять куда-то отправляется? Сева, почувствовав, что брякнул лишнее, сунул нос в букет и шумно втянул воздух: – Не чувствую запаха. – Тонкий нежный аромат! – обиженно заспорила Вика. – У тебя насморк, наверное. Дай-ка сюда. Я сама. – Она поднялась с шезлонга, забрала букет и направилась в дом. Сева невольно проводил её – грациозную и волнующую – изучающим взглядом. У дверей в зимний сад хозяйка остановилась и крикнула через плечо: – Что застыл? Ты по делу или как? Всеволод промычал что-то нечленораздельное. Он не мог взять в толк, знает Вика о поездке мужа в Испанию, или это для неё сюрприз? Чёрным вестником становиться не хотел и, желая избежать расспросов, пошёл к машине. Протёр фары, проверил масло, освободил в багажнике место, рассовав мелочёвку по углам. Однако ожидание мальчишки около автомобиля казалось каким-то холопским. Потоптавшись, решил пройти в холл. Застал там Марка с небольшим рюкзачком и Викторию, стоявшую напротив него с недовольным видом. Цветов у неё в руках не было – успела куда-то пристроить. – Что значит «с папой»? Почему без меня? – шипела она сквозь зубы. – Отвечай! Не молчи! Воды в рот набрал? Парнишка глядел в сторону, вцепившись в лямки рюкзачка так, словно опасался, что мать начнёт его стаскивать. Всеволод ринулся на помощь, развернул Марика, легонько подтолкнул к выходу: – Подожди в машине, дружок, – проводил глазами мальчика и обернулся к его матери: – ты чего напустилась на парня? Ему Толя велел собираться, а меня попросил доставить его в офис. – Почему я об этом узнаю последней? – Вика гневно сверкнула глазами, выхватив из кармана телефон, нашла контакт мужа и через секунду объявила: – Сбрасывает! Уже не первый раз сбрасывает! Что за дела? Дай мне свой. – Не надо. Мало ли какие проблемы… Я попрошу его позвонить тебе, – мялся Сева. – Давай! Вздохнул, достал мобильник и вызвал Рубинова. –Толя, тут супруга твоя… – договорить не успел, Вика выхватила телефон. – Хотела поблагодарить за шикарный букет… Погоди, не отключайся! Я поеду с вами… – в следующее мгновение лицо её вытянулось, Вика зажмурилась, открыла рот, прерывисто вдыхая. Потом протянула трубку владельцу и тихо сказала: – Никогда не слышала, как Толя матерится. – Схватив Севу за руку, затрясла головой: – Не отпущу, пока не объяснишь, что происходит. Оба они обернулись на шум лифта. Дружилин ждал, что сейчас оттуда, радуясь идиотскому розыгрышу, выскочит Анатолий, но показалась домработница Рубиновых, катившая за собой огромный чемодан. Сева перехватил ручку и, протискиваясь на крыльцо мимо придерживающей дверь Музы, боковым зрением наблюдал за Викой – та стояла, скрестив руки, и вместо напутствия заявила: – Все против меня ополчились. Даже интересно – за что. Он нервно дёрнул головой, пробормотав формальное обещание всё выяснить и перезвонить, и поспешил к автомобилю. Домработница семенила за ним: – Мне-то как быть? Я что с ней одна остаюсь? – Документы где? – У Марка в рюкзаке. – Понял. Спасибо, Муза. Ты вот что, попроси у Анатолия Сергеевича отпуск. Думаю, он разрешит. – Дружилин, устроив багаж, заглянул в салон – мальчишка сидел сзади и чуть не подскакивал, ёрзая. Вероятно, опасался, что мать его никуда не отпустит. Всеволод втиснулся в машину, кивнул Музе в ответ на пожелания доброго пути и, выезжая за ворота, подмигнул Марку: – Ну что, сорванец, отчаливаем? – Дядь Сева, – откликнулся тот, – вы можете передать маме… м-м-м… Даше папку с моими рисунками? – Это ещё зачем? Ты пристегнулся? – Да. Она забыла. Я обещал, что привезу, а вот уезжаю… – Когда это ты обещал? – удивился Дружилин. – Мы созванивались. – Ладно. Передам. – Только они в чемодане. Муза упаковала случайно. – Потом достанешь. Не забудь, у меня голова другим занята. – А-а-а-кэ-ий, – пропел мальчик, нацепляя наушники. Настроение у него по мере удаления от дома поднималось. На парковку не пришлось заезжать. Анатолий позвонил и договорился о встрече на площади неподалёку. Времени до вылета оставалось не так много, не стоило тратить его на лишние манёвры. С собой у Рубинова оказалась небольшая чёрная сумка – ручная кладь, по виду – только что с полки в магазине. На вопросительный взгляд друга Рубинов усмехнулся, усаживаясь: – Саша приобрёл в бутике напротив. – Обернулся к сыну: – Как настроение? Тот, сдвинув наушник, кивнул: – Нормально. В дороге толком поговорить не удалось. Анатолий почти всё время общался подчинёнными, раздавая указания. Всем без исключения абонентам обещал быть на связи. – Меня не будешь инструктировать? – угрюмо поинтересовался Дружилин, улучив момент, когда друг завершил очередной разговор и замер с выражением, достойным древнеегипетской скульптуры. Рубинов, будто не услышал вопроса, продолжал сверлить взглядом пространство. Однако Сева не собирался упускать удобный момент. В суете проводов поговорить без лишних ушей не получится. После непродолжительной паузы спросил: – Что там у вас произошло? Вика насела на меня с расспросами, едва отбился. – Давай не сейчас, а? Мне самому надо переварить всё. Потому и улетаю. – Она тебе изменила? – Да уж лучше бы изменила, – хмыкнул Анатолий. – Убил бы обоих, а потом простил. – А так некого убивать? – съязвил Дружилин. – Убили без меня, – сдавленно ответил Рубинов. Заметив, что друг насупился, он шумно вздохнул и нехотя объяснил: – Я узнал кое-что ненароком про свою благоверную. Удар под дых, прямо скажем. Не представлял, что она способна на такую грандиозную ложь. – Не хочешь, не говори. Просто я думал помочь, чем смогу. – Пожалуй, – Анатолий встрепенулся, потёр ладони, надеясь отогреть движением свою душевную заторможенность, – провентилируй тему развода. Так, чтобы после отмашки всё двигалось без проволочек. Требования простые: бизнес и сын остаются со мной. Остальное пусть забирает, что хочет. Ну и содержание какое-нибудь ей положи. Тысяч сорок достаточно, надеюсь. – М-м-м-м… – помычал Дружилин, – бизнес у тебя был до свадьбы, тут проблем не возникнет. А вот за ребёнка Вика может начать борьбу. – Он покосился на мальчика, тот углубился в игрушку на телефоне и разговора взрослых не слушал. – Он ей не нужен, но из одной вредности… Может ещё наладится, а? Посочувствовал он не особенно искренне. Напротив, в мозгу вспыхнула и не желала исчезать мысль: «А я предупреждал!» Произнеси Дружилин это вслух, Анатолий удивился бы безмерно, поскольку и близко такого разговора между ними не случилось, да и случись он, кто бы послушал неудачливого в любви холостяка! – Посмотрим. Рубинов снова застыл, и расшевелить его не получалось ни сплетнями о громких расставаниях, которых Сева знал множество, ни историями примирений – не столь многочисленными. Чувство, что ведёт он себя как пещерный человек, с помощью мобильника добывающий коренья, не оставляло Дружилина, и он обрадовался, услышав объявление навигатора о завершении маршрута, словно это было лучшей новостью за неделю. Регистрация на рейс уже началась, что давало возможность исчезнуть, оставив путешественников вдвоём, но Марк напомнил о своей просьбе. – Ах, да, – хлопнул себя по лбу дядя Сева, – доставай свою передачку. Пришлось помогать мальчугану. Муза, похоже, упаковала вещи, пользуясь пятисоткилограммовым прессом. – Растолстела, – узнал папку Анатолий. – Я сюда Дашины рисунки добавил. Её портфолио, – сказал Марик и засмеялся чудному слову. – Дай-ка, посмотрю, – потянулся отец, – пока в очереди стоим. Пришлось Севе ждать. Он тоже заглянул в папку. Рисунки Захаровой напоминали иллюстрации к детским книжкам и выполнены были весьма интересно. – Я бы хотел оставить себе портрет Марка, если Даша позволит – Анатолий вернул другу папку. – И вот ещё что: поищи по знакомым, может, кто заинтересуется её работами. На мой взгляд, они хороши. Дружилин согласно кивнул и поспешил к выходу из зала. В дверях оглянулся. Рубиновы стояли в пол-оборота к нему. Отцовская рука лежала на плече Марика, а тот, прильнув к отцовскому боку и задрав голову, что-то быстро говорил. Анатолий внимательно слушал и, как показалось Всеволоду, губы его тронула лёгкая улыбка.