Глава 17. Дарья Захарова

Июль 2018 года Дарья чувствовала себя счастливой. Это были незнакомые, но необыкновенно приятные ощущения. Восторг от свободы и от бурлящей творческой энергии не умещался внутри: выплёскивался и заполнял всё окружающее пространство. Дни сменяли друг друга – нежные, спокойные, похожие в своей красоте, словно девушки, плывущие по сцене в неторопливом хороводе. Поначалу Дашу смущала неопределённость её положения, но Женя был настолько деликатен, ненавязчив, благороден, что она увлеклась работой и не тревожила себя пустыми рассуждениями и комплексами. На задворках сознания ютился страх встречи с его родными, но пока никто из Коровихиных в гости не заглядывал. По словам Жени, родители редко его навещали – слишком были заняты, а брат с семьёй путешествовал по северной Европе. Отсутствие привычного с детства контроля пьянило. Оказалось, что не чувствовать себя под прицелом чужого внимания и не готовиться к отчёту в любой момент – это и есть настоящее взросление. Пусть оно запоздало, но пришло, и это было классно! Очнувшись от шока – новое жильё, новая работа, новый круг общения – Дарья предложила Евгению вести хозяйство. Не может она сидеть на всём готовом! Но Женя решительно отказался. Жизнь его была налажена до мелочей, вмешательства женской руки совершено не требовалось. Морозильная камера, занимавшая едва ли ни четверть кухни, была забита качественными полуфабрикатами, фирма «Утконос» два раза в неделю доставляла на дом свежие продукты, так что бегать в магазин не приходилось. С ежедневной уборкой справлялся робот-пылесос, исправно выполнявший заложенную программу. В первые дни Даша ходила за ним, наблюдая, как умная машина выметает пыль вдоль плинтусов, заглядывает в каждый уголок и ныряет под мебель с высокими ножками. У Рубиновых такого чуда не было. Схожие задачи выполняла Муза, вооружённая громоздким моющим агрегатом. Но там и площади были другие. За чистотой сантехники и открытых поверхностей хозяин квартиры следил сам. К симпатии, которая всегда была в Дашином сердце в отношении Жени, прибавилось восхищение: человек не сдался, не опустился до роли жертвы, а жил полноценно и независимо. А теперь и её взялся опекать. Разговор о плате за съём комнаты он сразу пресёк: – Ты даже не представляешь, как я рад тебе помочь! Как мне приятно жить с тобой под одной крышей! Это я должен приплачивать, – он засмеялся настолько искренне, что Даша улыбнулась в ответ и оставила эту тему. Особой благодарности заслуживала поддержка в оформлении договора с издательством. Не имевшая опыта трудоустройства девушка настолько растерялась от перспектив, что ни вчитываться в договор, ни воспринимать объяснения дизайнера, назначенного ей в начальники, совершенно не могла. Неожиданно свалившиеся блага затуманили голову. Возможность рисовать для детей, причастность к чуду рождения книги так воодушевили, что Даша готова была работать бесплатно, лишь бы ей позволили. Она и работала: до одеревенения пальцев, до рези в глазах, до головокружения. Хорошо, что раз в день Женя выдёргивал её на прогулку. Время было дорого, тратить его на хождения по парку не хотелось, но отказать она не могла: отдав коляску незнакомой девочке, Евгений лишил себя возможности кататься по дорожкам в одиночестве, а другой компании у него не было. Он немного хитрил, заверяя девушку, что моцион ему жизненно необходим, а костыли – ненадёжные спутники. Видя, как погрузилась в работу Дарья, он стремился уберечь её от выгорания. До парка доезжали на машине, оставив её на стоянке неподалёку от ворот, сворачивали на боковую дорожку – подальше от шумных площадок, торговых павильонов и аттракционов. Иногда Женя брал трости в одну руку, а другой опирался на Дашино предплечье. Она чувствовала: он старается уменьшить нажим. Понимая его стеснение, убеждала, что ей приятно дефилировать под ручку с эффектным молодым человеком. – Да, – посмеивался он, – эффектным – точно сказано. Дойдя до очередной свободной скамьи, отдыхали. Евгений вешал костыли на спинку позади себя, и Даша замечала завистливые взгляды проходящих мимо дам. Ничего удивительного, расположившуюся на скамейке пару можно было принять за влюблённых: хорошенькую девушку и, пожалуй, слишком шикарного для неё парня. Разговаривали мало. Женя о чём-то напряжённо размышлял, а Дарья переписывалась в ватсапе с дизайнером. Та всё никак не могла выбрать лучший из предложенных художницей вариантов оформления. В результате Даша работала сразу в трёх стилях, которые ей самой казались подходящими. Она иллюстрировала книгу для подростков. Требовалось десять картинок. Сюжеты были динамичными, с множеством мелких деталей. Первое, что сделала Даша, попросила для ознакомления текст, чем удивила всех. Обычно перегруженные работой художники ограничивались выдернутыми из книги описаниями героев и тех сцен, которые автор хотел визуализировать. Книга Даше понравилась: в меру смешная, в меру умная, тёплая и добрая. Лихо закрученный сюжет, полный загадок и неожиданных поворотов, наверняка понравился бы Марку и его друзьям. Для них и рисовала. Когда дизайнер после переговоров с автором и обсуждения с редактором сделала, наконец, выбор, работа пошла быстрее. Казалось, стилус двигает не Дашина рука, а кто-то свыше – настолько быстро продуманные до мелочей персонажи появлялись на экране планшета. Если так пойдёт дальше, то к осени всё будет готово, а срок назначили до конца года. Гонорар Евгений выхлопотал вполне приличный. За скорость обещали премию. Да ещё Даше удалось сделать накопления во время работы у Рубиновых, так что можно будет купить квартирку. Если не в Москве, то в пригороде. Хотелось найти неподалёку от Марка. Она надеялась, что мальчик будет её навещать, когда чуть повзрослеет. Удивительно ласковым июльским вечером они вышли из подъезда и направились к припаркованной машине. Даша увидела, что в руке у Евгения нет трости: – Жень! Ты забыл палки! – Не забыл, – он взял спутницу за руку и потянул вперёд, – могу обойтись. Разве ты не заметила, что я стал меньше наваливаться? – Заметила, – с сомнением протянула девушка, – крепче держишься только когда устаёшь. – Ну вот. Надо привыкать. В машине Даша рассматривала его профиль и шевелила губами, будто читая молитву. – Ты чего? Удивилась? – Немного. – Я и сам. Доктора говорили, что могу со временем натренировать мышцы и ходить без опоры, но мне это казалось неуклюжими попытками вселить напрасную надежду. А вот ведь! Благодаря тебе поверил в это. – Мне? Причём тут я? Евгений не ответил, погрузившись в привычную задумчивость. Даша, чуть склонив голову, продолжала наблюдать за ним. Кем он стал для неё в эти недели? Не просто защитником, как назвал его Дружилин, не просто другом. Он стал родным человеком. Почти как Марик. Но Марик теперь был далеко, а Женя – вот он. Можно поговорить с ним, можно прикоснуться, можно посоветоваться и поделиться сомнениями. Приятно было услышать, что и она чем-то помогла ему. Регулярные прогулки укрепили, заставили поверить в лучшее. Разве это не чудо? Заглушив мотор, Евгений обернулся: – Ты рассматривала меня всю дорогу. – Разве? – О чём думала? – Как твоя работа? – сменила тему Даша. – Ты каждый день уезжаешь. Вчера особенно долго пропадал. Не трудно без коляски? – Привык. Работа так себе. Дело скучное. Немного занимаюсь предыдущим – там всё куда прикольнее. – Моим? – подалась вперёд Даша. – Всё ещё надеешься докопаться до… – Есть информация. Не знаю, как ты её воспримешь… Евгений не успел закончить фразу, в разговор ворвалась мелодия Дашиного мобильного. – Извини. Я отвечу, – она полезла в сумочку за телефоном. Звонила дизайнер. Она успела обсудить с автором готовые иллюстрации, тот сделал несущественные замечания. Дарья вышла из автомобиля и прохаживалась по площадке, выслушивая их: – Пальцы длиннее? … Что? … Магический огонь другого цвета? Хорошо. Я посмотрю гамму, но придётся поменять герою костюм… Да, договорились. Завтра пришлю исправленный вариант. Тем временем Евгений пошёл к воротам парка. Один без опоры. Угораздило же его забыть трости! У Даши сердце тревожно заколотилось, когда она увидела, как дорогой ей человек удаляется, покачиваясь из стороны в сторону и разведя руки, словно готовясь упасть. Она завершила разговор, прервав восторги абонента на полуслове, и побежала догонять Женю. – Боишься, завалюсь? – улыбнулся он. – Это на пользу. Чтобы не возгордился. – Чудак! – запыхавшись, возразила она. – Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. – Взяла его под руку и уткнулась лбом в плечо. Евгений светло улыбнулся и провёл ладонью свободной руки по её волосам. Разговор, начатый в машине, он не продолжал. Даша не стала напоминать – интуитивно опасалась того, что он может сказать. Целые дни, исключая время вечерних прогулок Дарья проводила за работой. Не только рисовала, но и подолгу рассматривала ознакомительные отрывки иллюстрированных книг – российских и зарубежных – изучала современные приёмы, чтобы её собственная работа не выглядела архаичной. Сказывалась нехватка образования. Тем утром она сидела за рисунками. Комнату, обещая жару, заливал яркий свет высоко поднявшегося солнца. Пока уличный воздух не разогрелся, можно было распахнуть фрамугу. Художнице нравилось работать под звуки уличного шума. Из расположенного неподалёку детского сада доносились звонкие голоса – ребятишки, только что приведённые мамами, гуляли. Редкие автомобили, урча и шурша, проезжали под окнами. На соседнем балконе настойчиво лаяла лупоглазая собачонка. Прежде чем приступить к новой иллюстрации в электронном виде, Даша распределяла фигуры и предметы на бумаге, так ей было проще представить страничку книги. Мягкий карандаш бегал по листу, оставляя тёмные и светлые – в зависимости от нажима – следы. Касаясь этих линий ватной палочкой, Даша обозначала падающие от предметов тени. Отстранялась, разглядывая результат, и бралась за очередной лист: попробовать иную композицию. От занятий отвлёк надоедливый сигнал домофона. К Евгению изредка приходили посетители, и он загодя договаривался о встречах. Повторившийся зов настораживал. Женя почему-то не открывал. Либо его нет дома, либо… Дарья вышла в коридор. В ванной комнате слышался шум воды, под дверью светилась щель – Евгений любил плескаться подолгу, но не полез бы в воду, ожидая визитёров. Быть может, кто-то из соседей забыл ключи? Девушка сняла трубку: – Кто там? – Даша, это я, – раздался взволнованный женский голос, – Александра Ткаченко. Открой, пожалуйста. – Что-то с Марком? – заволновалась Даша. – С ним всё хорошо. Я по другому поводу хочу поговорить. Впусти меня. Нажав кнопку, девушка бросилась к двери, распахнула и с удивлением обнаружила пустоту. Глупая! Гостье ещё нужно подняться. Стояла, держась за косяк, и вслушивалась в рокот приближавшегося лифта. От волнения или от прохлады, сохранившейся в подъезде с ночи, кожа покрылась мурашками. Что заставило высокомерную и хладнокровную подругу бывшей хозяйки разыскивать уволенную гувернантку? Это как-то связано с пребыванием Дарьи в реабилитационном центре её мужа? Покусывая губу, она сверлила взглядом лифт. Наконец створки разъехались, из желтоватого света на площадку шагнула Александра: – Здравствуй, где можем пообщаться? Дарья указала направление в свою комнату. Гостья суетливо прошмыгнула туда. Остановилась посередине. Оценивающий взгляд скользнул по письменному столу со стопкой карандашных набросков и закрытым ноутбуком, по старому шифоньеру, по заправленной аляповатым покрывалом кушетке, по книжным полкам с выставленными в ряд фигурками из «Киндер-сюрпризов» и «Петрушек». – Присаживайтесь, – Даша предложила Александре стул, собираясь устроиться на кушетке, но гостья отрицательно покачала головой: – Я недолго. Коровихин дома? – увидев, как собеседница кивнула, она набрала в лёгкие воздуха, задержала дыхание, надеясь таким образом успокоиться, и проговорила: – Он заблуждается. Не слушай его, пожалуйста. – Не дождавшись реакции, продолжила: – Пойми. Теперь уж ничего не исправишь. Тебе надо смириться. И… Прости нас, мы хотели… Нет! Не просто хотели, мы сделали лучше для него! Ну какая ты мать? Тебе едва восемнадцать исполнилось. Даша стояла напротив, покручивала лямку сарафана и, не мигая, смотрела на полнеющую, но ещё подвижную и энергичную женщину. – Я не держу зла, – едва шевеля сухими губами, сказала она, предположив, что речь идёт об экспериментах, проводимых в центре Даниила Ткаченко. – Последствий нет, как мне кажется. Так что давайте забудем. – То есть как «забудем»? – закричала Александра. – Он заявляется к нам и требует проведения генетической экспертизы! Мы просто в шоке! А где он был тринадцать лет? Как совести хватает? Бросил тебя беременной, а теперь, видишь ли, опомнился! – Кто? – Облизав засохшие губы, Даша потянулась за бутылочкой на столе. – Кто опомнился? Пока она пила, Александра пристально следила за уровнем воды, но не попросила, хотя тоже захотела пить. Переплетя пальцы, сильно сжала их и поднесла руки к груди, в умоляющем жесте: – Биологический отец. Этот твой Коровихин. Отговори его, пожалуйста. У мальчика будет стресс, если он узнает, что не родной нам. – Вы что-то путаете, – Даша хмурилась, не в силах выстроить в цепочку скачущие мысли, – Михаил сейчас в Австрии. – Какой ещё Михаил? – Александра со стуком опустилась на колени и вцепилась в подол Дашиного сарафана. – Евгений приезжал, у него… Нет. Не о том. Милая моя, умоляю, оставь нас в покое. У нас ему хорошо, поверь. Обе они оглянулись. В дверном проёме стоял Евгений – босой, в трикотажных штанах и надетой наизнанку серой футболке. Волосы его были мокрыми, отчего казались темнее обычного. Даша подскочила к нему, подавая руку, он отстранился и дошёл до кушетки без помощи. Сел, посмотрел на поднимавшуюся с колен Александру. – Уходите, – сказал он твёрдо. – Моя клиентка не знакома со всеми обстоятельствами. Как только она будет готова, я сообщу вам о её решении. – Клиентка! – гостья бросила гневный взгляд на Дашу, но тут же придала ему ласковое выражение: – Помни, мальчику лучше с нами. Он уверен, что я его родила. Не надо разрушать всем нам жизнь. Пожалуйста. Она попрощалась кивком и молча удалилась. Оба – Женя и Даша – вздрогнули от громкого стука захлопнувшейся двери. С минуту в комнате было тихо. Машины по двору не ездили, детишек увели на завтрак, соседская собачка нашла занятие поинтереснее. Лишь в ветвях растущего у подъезда грушевого дерева щебетал молодой скворец. Сквозняк шевелил тюлевую занавеску, шаловливо надувая её, точно подол подвенечного платья. Прокашлявшись, Евгений заговорил: – Я должен был раньше рассказать тебе, но… Не оправдываюсь, просто не знал, как отреагируешь, хотел дать время прийти в себя после всех событий. Даша присела рядом с ним на кушетку и заглянула в лицо: – Что за бред она несла? Почему решила, что ты отец моего… вернее, что я мать твоего ребёнка? Где он? – Кто? – Твой мальчик. У них? Артёма усыновили? – Погоди… Даш, ты не так поняла. У меня нет детей, и не будет… – он замялся, а Даша наклонилась ближе и сочувственно спросила: – Ты поэтому не женился? У тебя не может быть детей? Евгений отшатнулся как от удара и сухо проговорил: – Опять не то. Я вполне способен… не обо мне сейчас. – Прости, – смутилась Даша, – слушаю. Не буду больше перебивать. Рассказ о давней лжи, о махинации с младенцем и роли семьи Ткаченко в судьбе юной матери был продуман и неоднократно повторён в мыслях, поэтому речь Евгения звучала ровно, бесстрастно, информативно. Девушка слушала, боясь пошевелиться, лицо её светилось счастьем. – Ты как будто рада? – спросил Евгений. По Дашины щекам катились слёзы, но на губах теплилась улыбка, а глаза сияли. – Не пойму. Ты рада? Девушка не отвечала. Евгений бережно провёл ладонями по её скулам, потом, не отдавая себе отчёта, наклонился и поцеловал, ощутив солёный привкус. Она не отстранилась. Сидела, будто её зачаровали. – Дашенька, скажи что-нибудь, – попросил он, обнимая её плечи. – Мой сын жив. Как не радоваться? Я оплакивала его, а он рос в любящей семье, ни в чём не нуждался, был здоров и весел. Милый мой Артёмка. – Она прижалась виском к Жениному плечу и вздрагивала, то ли всхлипывая, то ли смеясь. – Спасибо, что рассказал. Благодарит! Добрая душа! Евгений стыдился недавней подозрительности. Как он мог думать, что Даша знала о ребёнке и планировала похищение? – Почему Ткаченко решили, что ты раскрыла их тайну? – Они так считали? – отстранилась и заглянула ему в глаза девушка. – Кто слышал твой разговор с Марком о потерянном сыне? – Кажется, Виктория. Она проходила мимо, возвращаясь из бассейна. – Что дословно ты сказала? – Не помню, – пожала плечами Даша. – «Всё в порядке, не зря съездила, всё узнала». Как-то так. Хотелось успокоить Марика. На самом деле мне ничего не ответили. Я же интересовалась могилой, а её и не было, что мне могли сообщить? – Она подошла к столу и раскрыла ноутбук. Через минуту вернулась к Евгению, демонстрируя фотографии на экране: – Вот он. Артём. Это его инстаграм. Подумать только! Шесть лет они прятали его от меня. Какое всё-таки чудо, что он жив. – Это не чудо, Даша! – сердито сказал Евгений. – Эти люди – обманщики! Ради их прихоти тебе сказали, что новорожденный умирает. Ты напрасно страдала столько лет! – Какую экспертизы ты затеял? – вспомнила Даша претензии Александры, листая снимки на экране. – М…м…м… – Евгению не хотелось задеть Дашу, говоря, что, в отличие от неё, не готов мириться с тем, что Артёма воспитывают чужие люди. Он подбирал слова, касаясь изображения на экране: – Если он – мой племянник… Можно было бы общаться, следить за его жизнью по крайней мере. Дарья кивнула, соглашаясь. – Ты прав. Не обязательно говорить мальчику всю правду. Достаточно видеться, приглашать в гости. Хотя я не уверена, что Ткаченко согласятся. Она отнесла ноутбук на стол, обернулась и дерзко взглянула, будто решилась на отчаянный шаг: – А что ты говорил про собственных детей? Я не поняла. Почему их у тебя не будет? Евгений стиснул колени пальцами и, нагнув голову, спросил: – Кто же захочет иметь от меня ребёнка? – У тебя футболка наизнанку надета, – улыбнулась Даша, а когда Евгений поспешно стянул футболку и вывернул её, чтобы надеть, подошла, отобрала и, отбросив в сторону, провела ладошками по его сильным плечам: – Я. Я хочу. Только от тебя и ни от кого другого. – Милая моя… – прошептал он, притянув девушку за талию, усадил себе на колени и уткнулся лицом в её пахнущие ландышем волосы, – обожаю тебя, Дашенька. Возможно ли, что и ты не равнодушна? – Люблю, Женя. С самой школы. Ни одного мужчину не могу даже представить рядом. – Вот оно – настоящее чудо! Как умудрилась выжить в сумасшедшем мире, Дашенька? – Он отстранился и посмотрел в её смеющиеся глаза. – На сайте ЗАГСа можно в электронную очередь встать, ты согласишься зарегистрироваться? Она кивнула и потянулась к нему губами. Сначала робкий, а потом настойчивый и нежный поцелуй длился и длился. С улицы вело горячим воздухом. За окном солировал скворец. Площадку детского сада снова заполнили малыши, оглашая округу весёлыми криками.