Глава 18. Виктория Рубинова

Июль 2018года Виктория не сомневалась, что супруг перебесится, приползёт и будет умолять о прощении. Стоило его проучить, но не сильно. Она скучала по ласкам и вряд ли сумеет удержаться от близости, когда муж приступит к ним. Оставшись в одиночестве, Вика не изменила привычкам: плавала, загорала, занималась на тренажёрах. Бесило отсутствие домработницы – паразитка сбежала в отпуск, не спрашивая разрешения. Её, видите ли, отпустил хозяин. Пришлось по совету Шуры нанять временную помощницу. Прислали смазливую девчонку по имени Олеся. Вика настояла на почасовой оплате и давала задания на следующий день через менеджера фирмы. Анатолий мог вернуться без предупреждения, и лучше встретить его без посторонних. Конец июня случился жаркий, заниматься фитнесом без кондиционера было невозможно, и Вика предпочитала сидеть в беседке с книжкой. Иногда закрывала глаза, покачиваясь в плетёном кресле-качалке, и представляла, что отдыхает на веранде испанской виллы, а супруг ведёт деловые телефонные беседы, прохаживаясь по дорожкам. Вот-вот закончит, и они отправятся к морю. Не без труда сдерживала слёзы, оглядевшись: так неприятно осознавать, что он находится за тридевять земель и номер его недоступен – хоть не думай совсем о муже. В начале июля жара ненадолго спала, но через недельку опять дыхнуло Африкой. Четырнадцатого небо хмурилось, на улице было неуютно, и Виктория слонялась по дому, не зная чем заняться. От раздумий о недопустимо долгом отсутствии мужа отвлёк телефонный звонок. С возгласом «Наконец-то!» она схватила трубку, но незнакомый номер на экране так разочаровал, что едва не сбросила. Предположив, что у Анатолия что-то могло случиться с прежней «симкой», всё-таки ответила. – Здравствуйте, Виктория Максимовна, вас беспокоит телевидение, – неразборчиво назвавшись, зачастила невидимая дамочка. – Предлагаем принять участие в шоу… Вычленить смысл из бесконечной трескотни оказалось непросто. Вика застыла около раскрытого окна, всматриваясь в свинцовое небо, и едва успевала вклинивать в речь телевизионной барышни эмоциональные междометия. Ветер забрасывал в комнату микроскопические брызги, предупреждая, что вот-вот начнётся ливень. Сгущался пугающий сумрак. Необъяснимо бодрая собеседница разрисовывала перспективы сотрудничества. Втягивая носом влажный воздух с усилившимся ароматом хвои растущих вдоль забора лиственниц, Вика прикрыла глаза и представляла себя на экране: удобное, непременно белое кресло, элегантный ведущий с угодливым взглядом и вкрадчивым голосом и она – яркая, умопомрачительно эффектная, блещущая остроумием. Пусть Анатолий увидит! Пусть осознает, кого оставил скучать, умотав на отдых! Однако привлекательная картинка растаяла, как только в трубке мобильного проскрежетало слово «развод». – В каком смысле развод? – рявкнула Вика. – Что ещё за сплетни? – Понимаю вас, – сбавила обороты собеседница, – не хотите огласки. – Огласки чего? Что вы там мямлите? – Ваша семья была образцовой все прежние годы, – скорее мяукала, чем мямлила телевизионщица, – в бизнес среде такая редкость. Анатолий Сергеевич прежде не давал повода усомниться в его верности, но теперь, когда он появляется на людях в обществе юной красотки… Разве это не повод задуматься о крахе? До Вики дошёл смысл предложения телевизионщиков: – Задумали выставить меня на посмешище? Богатая баба, от которой мужик гуляет, понадобилась? – Виктория Максимовна, клятвенно вас заверяю: беседа будет деликатной. Поймите, аудиторию нашего канала весьма волнуют жизненные истории… – Не смейте мне звонить! Лгуны продажные! Кто вам заказал эту мерзость? – ярилась Виктория. – Па-а-азвольте, – обиженно возразила собеседница, – у нас доказательства на руках. – Чушь! Нет ничего, и быть не может! Всё! Разговор окончен. – Я пришлю вам на почту снимки… Не дослушав, Вика нажала «отбой» и торопливо загнала номер абонента в чёрный список. Ветер прекратился. Небо обрушилось ливнем. Сквозь шум воды и раскаты грома едва различимо квакал мобильник, оповещая о приходе письма. После непродолжительной борьбы со створками Вика закрыла окно и уставилась на брошенный на кровать смартфон. Посмотреть? Одновременно с этой мыслью, пронзившей мозг, небо разрезала ярчайшая сизо-белая молния – разветвлённая, как корневая система векового дерева. Нет! Она не поддастся на провокацию. Пусть засунут эти фальшивки себе в самое потаённое место! Придумав занятие, Виктория бродила по комнатам, проверяя окна. На втором и третьем всё было в порядке, а вот зимний сад заливало – дверь во двор оказалась незапертой и распахнулась. Пришлось шлёпать по луже, но закрывать дверь Вика не спешила, стояла в дверном проёме, любуясь бунтующей стихией. Вот так, наверное, чувствует себя одинокий моряк, волею случая оказавшийся на неуправляемом судне посреди океана: не на кого надеяться, некому сочувствовать, остаётся только взывать к высшим силам, не особенно рассчитывая на их помощь. Лицо стало мокрым, но Вика не замечала слёз, смешивавшихся с дождевой водой, и очень удивилась бы, скажи ей кто-нибудь, что она рыдает. Всхлипы заглушал ливень, судорожные выдохи подхватывал и уносил в дом сквозняк. Нет. Она не жалела себя, не корила других, её захватила картина неуправляемой стихии. Качавшиеся верхушки яблонь представлялись валами гигантских волн, струи дождя – нитями, сшивавшими небо и землю в единое целое, молнии – кинжалами, терзавшими это полотно. Совершенно вымокнув, Вика замёрзла и, наконец, закрыла дверь. Пробежав по хлюпающей дорожке, выскочила из зимнего сада и бросилась на второй этаж, чтобы переодеться и высушить волосы. Подсознательно обходила спальню, где скучал оставленный мобильный, словно именно он был источником грядущих неприятностей. Нужно была вызвать Олесю на завтра, Вика пошла в кабинет супруга, включила компьютер. Отправила по ватсапу задание помощнице и открыла сообщение от Шуры. Та уже час пыталась дозвониться. Набрала: «Давай поговорим по скайпу». Уже через секунду прошёл вызов. – Подруга, спасай! – кричала Шура. – Эта тварь хочет отнять у нас Артёмку! Гроза за окном стихла, словно передав энергию взвинченной женщине на экране компьютера. Вика, откинувшись на спинку кресла, покачивалась из стороны в сторону и не отвечала, углубившись в собственные мысли. В своё время она не одобрила решение подруги усыновить ребёнка, позже посмеивалась над комплексом «идеальной матери», что не помешало ей помогать Александре в нейтрализации Захаровой. Страхи семейства Ткаченко Вика считала абсурдными, но криминальная игра увлекла. Даже сейчас она испытывала эмоциональный подъём, вспоминая, как проникла в комнату гувернантки, собрала вещи, чтобы исчезновение Захаровой выглядело побегом, а не похищением – тогда-то адреналин едва из ушей не выплёскивался! Шура искренне и убеждённо верила, что ничего плохого с Дашкой не произойдёт. Напротив – она получит помощь лучшего реабилитационного центра Московской области даром, тогда как другие пациенты выкладывают за пребывание там кругленькую сумму. Гениальный план не сработал: Захарова не только не позабыла об оставленном в роддоме ребёнке, но с новой силой взялась за его поиски. Вика так и не разобралась, почему. Собственно, её это не интересовало, и, пока подруга излагала свои проблемы, она размышляла о своих. – Мне Толя изменяет, – сказала она невпопад. Александра запнулась на полуслове и переспросила: – С чего ты взяла? – Меня в шоу приглашают выступить. Ну, знаешь, там, где бывшие супруги жалуются друг на друга. –Да ладно! Викуш, я надеюсь, ты не согласилась? – Думаю, – хотелось подразнить «правильную подругу». – Послушай меня, – Шурино лицо приняло сосредоточенное выражение, – ты наверняка ошибаешься. Толя тебя обожает. Он никогда не волочился за другими. – А вот болтают – разводиться хочет. – Ты меня разыгрываешь! – махнула рукой Шура, но, приглядевшись, покачала головой: – С Дружилиным говорила? Нет? Вот что. Позови его к себе. И я приеду. – Зачем это? – Ты выяснишь, что у Толика на уме, а я о своём посоветуюсь. Пойми, со мной он не станет встречаться – занят, и всё такое, а тебе не посмеет отказать. Вика усмехнулась: – Так вот зачем я тебе понадобилась. Эта фраза и – особенно – тон, каким она была сказана, крепко задели собеседницу. Александра высыпала на подругу ворох аргументов: – Коровихина еле успокоили насчёт похищения, так теперь за мальчика взялся. Надо же было Севе раскопать человека из прошлого Захаровой! Детектив требует свиданий с Артёмом, считает его своим, представляешь? Вообще намекнул, что будет судиться за него. – Это ещё зачем? – удивилась Вика. – Дашка отказ писала, у неё нет права… – Ага! Мать отказалась, а отец не знал о её беременности. Он пострадавшим себя считает. Представляешь? – Сумасшедшие вы все. Ладно. Сева причём? – Сыщика нанял Дружилин, пусть он и утихомиривает! Вика скривилась. Этот разговор, как и все, когда Шура говорила о детях, раздражал её. Проще было согласиться. Пусть встретятся, вытрясут друг из друга душу, а потом можно будет подкатить к Всеволоду и расспросить его о Толе. Ни сочувствовать, ни поддакивать Александре желания у Вики не было, но она всё же чувствовала некое подобие благодарности за то, что её развлекли. Подруга, попавшая в безвыходную ситуацию, крыла биологических родителей приёмного сына, не выбирая выражений, слушать стало скучно. В какой-то момент Шура замолчала и резко обернулась. Вика удивлённо вглядывалась в экран: что там произошло? – Вы уже дома? – испуганно спросила Александра кого-то невидимого. В ответ послышался мальчишечий голос: – Я всё знаю, мама. Можешь не спорить с дядей Женей и Дашей за меня. – Сынок! Постой! – Шура вскочила со стула, задев ноутбук, изображение пропало. Виктория с минуту пялилась на экран, вслушиваясь в неразборчивое бормотание по ту сторону, потом завершила звонок. Значит, Артём в курсе. «Шурка, поди, на измене», – пронеслось в голове. Слово «измена» всколыхнуло собственные переживания. Вика обхватила голову, уперев локти в столешницу, и завыла. Давно она так не мучилась. Пожалуй, со времён подросткового бунта, когда пыталась сбежать к отцу. Мать не сопротивлялась, только посмеивалась, а вот папина жена взметнулась разъярённой тигрицей, словно у её драгоценных близнецов жизнь отбирают. Девочку выставили за порог, и она до самой темноты таскалась по городу с объёмной сумкой, не решаясь вернуться домой. Нет! Больше она такого унижения не потерпит! Шура права, надо вызвать Дружилина и выпытать всё, что ему известно. *** Утро застало Вику в кабинете мужа свернувшейся калачиком на диване. Она удивлённо осмотрелась, припоминая вчерашнюю грозу и унылое настроение. Так и не добралась до кровати, уснула здесь под колючим пледом. Солнце било в окно, вселяя надежду на ясную погоду и благие перемены. Всё, хватит мучить себя. Что бы ни случилось, она выдержит! Внизу разрывался домофон – Олеська примчалась спозаранок. Пришлось спускаться открывать. Девчонка всерьёз нацелилась на постоянную работу у Рубиновых и изо всех сил старалась понравиться молчаливой непридирчивой хозяйке. Хозяин, судя по фото, тоже казался приличным человеком: не снобом или нуворишем – от таких Олеся натерпелась за два года в фирме. Однако рассчитывать на милость Виктории временной помощнице не приходилось. Сообщение безымянной телевизионщицы о гипотетическом романе Анатолия подточило Викину уверенность в собственной незаменимости, и провоцировать супруга она не собиралась. Тринадцать лет назад, принимая в доме привлекательную и молоденькую кормилицу, даже мысли не допускала, что Толик проявит к ней интерес, теперь бы поостереглась. Отпивая маленькими глоточками собственноручно сваренное какао, Вика прохаживалась по кухне и время от времени отправляла в рот кусочек крекера или лимонный ломтик мармелада. Надо всё-таки глянуть, что за снимки прислали на почту. Наверняка фейк, пусть Дружилин проверит подлинность фотографий, зря вчера так напугалась. Взглянула на часы – скоро уже приедет, обещал в десять. Оставив недопитое какао на столе, поспешила наверх. Спальня выглядела осиротевшей. В груди защемило. – О, «Барселона», – обратилась она к супружескому ложу, – сколько ты вытерпела! Свидетелем чего только ни была, и вот, пустуешь. Слегка смявший покрывало смартфон лишь оттенял невинность нетронутой постели. Взяв трубку, Вика обнаружила уйму пропущенных вызовов от Шуры. Не сообразила, что вчерашние, перезвонила. Ухо пронзали тоскливые гудки, добавляя смятения в неспокойное Викино состояние. Наконец повторяющееся «ля» умолкло, послышались всхлипы. – Шурка! – закричала Вика. – Что с тобой стряслось? Поначалу подруга отвечала односложно, потом, осознав необходимость выговориться, начала подробное повествование. Постепенно картину произошедшего наполнили краски, звуки, запахи. Вика почувствовала себя наблюдателем, помещённым в центр событий. Месяц назад Евгений Коровихин взбаламутил едва устоявшийся покой в семье Ткаченко. Ему довольно грубо отказали в проведении генетической экспертизы, не предполагая, что сыщик придумает кое-что похлестче. Теперь биологические горе-родители требовали разрешить им общение с Артёмом. К несчастью, телефонный разговор Даниила с детективом случайно услышал сын. Ткаченко приехал забирать его после тренировки, когда позвонил Коровихин. Прохаживаясь по дорожке неподалёку спортивного комплекса, Даниил пытался урезонить собеседника. Получалось громко. Мальчик вышел чуть раньше обычного, заметил отца, но не стал мешать разговору – ожидал в сторонке. По обрывкам фраз догадался, что речь идёт о нём. – Представляешь, – рыдала Александра, – каков хитрец? Подошёл как ни в чём ни бывало! Даня предложил прогуляться по скверу, хотел успокоиться, прежде чем за руль садиться. Тёма согласился, но попросил телефон поиграть. А пока отец бегал за мороженым, перезвонил по последнему контакту. – Да ты что! – восхитилась Вика. – Разведчик, одно слово! – А-а-а-э-э-э… – завыла в очередной раз Александра, – я его холила, вылизывала, обихаживала-а-а-а… А он мне: «Вы с папой – обманщики!» – Жесть. – Вика отстранила трубку, чтобы не оглохнуть от Шуриных рыданий, и сказала ровным тоном: – Не слушала меня. Дети неблагодарные создания, уж я-то знаю. Она выглянула во двор – пора бы Севе подъехать. Пусто. Щурилась, пуская сквозь ресницы тонкие лучики, размышляла о себе. Помнится, злилась, выслушивая материнские упрёки: мол, заботилась, лечила, кормила-одевала. Так и хотелось выкрикнуть: тебя не просили! Дитя считает мать совершенством, и горе той, которая разочарует своего ребёнка раньше, чем он повзрослеет. Ткаченко сами виноваты – нечего было устраивать весь этот цирк с Дашкиной «депрессией». Даже если бы она разнюхала, кто усыновил её мальчишку, можно было договориться по-хорошему. Теперь, когда у Захаровой появился защитник, так уже не получится. – Я люблю Артёмку как родного! Понимаешь ты, бессердечная? – ныла в трубку Александра. – Мужик этот настроил его против нас: мать, видишь ли, обманули, сказав, что он умер. Потом, когда она узнала правду, саму похитили, собирались памяти лишить. Разве поймёт он? Простит? Разве сумеем оправдаться? Как жить? Вике надоело выслушивать бесконечные причитания: – Плюнь! Другого усыновишь! Только в этот раз бери реального сироту. Чтобы все погибли, никого родных, или чтобы прав родительских лишили алкашей, наркош… – Вика! – взвизгнула Шура. – Давай прощаться, Дружилин вот-вот явится. Ты приедешь? Нет? Ну, пока! Держись, подруга. – Виктория завершила звонок и сказала себе под нос: – Курица. Пошла на первый этаж, на ходу проверяя почту. Вчерашнее письмо прилетело с электронного адреса Scheherazade. Вика усмехнулась. Она не расслышала имя собеседницы: Марина, или Мария, или Марианна, но не Шехерезада точно. Вот сказочница! Во вложении к письму обнаружилось десять изображений. На первом – корма яхты, Анатолий и Марк, любующиеся морем, за их спинами – сидящая в шезлонге девушка. Рассмотреть можно только полные ноги да рыжие волосы, выбивающиеся из-под широкополой соломенной шляпы. Вика приподняла юбку-солнце, вытянув ножку и цокнула языком: разве можно сравнивать! На втором снимке персонажи поменялись местами. Теперь Марик сидел с планшетом в руке, а мужчина и женщина стояли у борта. Рыжая держала шляпу в руке, а волосы её развевались, отчего голова походила на гаснущий от ветра факел. Неприятное чувство царапнуло горло, Вика сглотнула, пытаясь избавиться от сухости. Это ещё ничего не значит! У Рубиновых нет яхты, значит, на фото арендованная или круизная, соответственно там могут оказаться и посторонние. Почему бы Толе не поболтать с незнакомкой, когда жена далеко? Здравые рассуждения если и заглушили тревожность, то незначительно. Таинственному фотографу удалось запечатлеть пару не только на яхте, но и в ресторане. Цепкий Викин взгляд выхватил приметы присутствия за столом третьего человека: молочный коктейль и убывающий от снимка к снимку туррон19. Папарацци старался представить заурядный полдник романтическим свиданием, объектив его фотоаппарата не захватывал Марка. Листая подборку то вперёд, то назад, Вика мысленно перенеслась на залитую жарким солнцем веранду испанского ресторана, ощутила во рту горьковатый вкус миндаля и розмаринового мёда из Аликанте. Как же хотелось подскочить к их столику, вцепиться в рыжие лохмы! Она едва не выронила телефон, услыхав с первого этажа вкрадчивый мужской голос и заливистый женский смех. Галлюцинации? Торопливо сбежала по лестнице и наткнулась на стоящего в кухонной арке Севу. Тот, широко улыбаясь, покачивался, словно китайский болванчик, и даже лысина блестела как-то особенно радостно. – Ты чего тут? – забыв поздороваться, брякнула Виктория. – Вызывали, – развёл руками Дружилин. – Или я что-то не так понял? – Всё так. Чего тут застрял, спрашиваю. Пойдём в сад. – Она обернулась к Олесе: – Ты убралась там? Девушка кивнула, а Всеволод подмигнул ей: – Так я позвоню, когда понадобится помощь? Не слушая продолжения их диалога, Вика толкнула витражную дверь и придирчиво осмотрелась. – Так что ты хотела? – отбросив показную весёлость, спросил подошедший следом Сева. Викин взгляд скользнул по вычищенной дорожке, по наполненному свежей водой прудику, вымытым камням горки, задержался на китайской вазе и лежавшей на полке рядом с ней блестящей карточке. Костина визитка! Она совсем про неё забыла. Взяла красочный прямоугольник, повертела между пальцев и спрятала в карман. Покосилась на любимую качалку, но прошла мимо неё к скамье. – Итак? – обернулась к Дружилину и жестом пригласила сесть рядом. Тот нервно кивнул и поспешно занял место на краю: – В смысле? – Почему это, скажи мне, друг Сева, я узнаю о перспективе развода от совершенно посторонних людей? – бросила пробный шар Виктория. Многолетний опыт общения показывал, что раскрутить Дружилина на откровенность можно лишь обвиняя, пусть даже несправедливо. Он моментально побагровел, заёрзал, ослабил узел галстука и возмутился: – Кто тебе сказал такую глупость? – Разве это глупость? Толик настолько не доверяет тебе, что действует окольными путями? – настаивала Вика. – Почему не доверяет? – Беспомощно оглядевшись, мужчина принялся обмахиваться добытым из кармана платком. – Кондиционера нет, что ли? – Не переводи разговор. – Ладно. – Промокнув вспотевший лоб, Сева признался: – Шеф поручил подготовить бумаги, но команды давать им ход пока не было. – Он подался вперёд в попытке увидеть Викину реакцию, но она отвернулась и, потирая виски, спрятала лицо. – Ты, главное, не переживай. Условия более чем приемлемые… Слушая, как Всеволод перечисляет выгоды её положения после развода, Вика кусала губу. Всё-таки она не думала, что Анатолий способен так с ней поступить – кинуть подачку и вычеркнуть из своей жизни. И за что? – Причины какие указывает? – спросила она, не дослушав до конца список причитающихся ей отступных. – Э-э-эм… не просветил меня… э-э-э… Я был уверен, что ты в курсе. – У него другая? – Вика открыла фото на экране смартфона: – Эта толстуха? Сева затряс головой, взглянув на снимок: – Так это же Адель! Соседей ваших в Ориуэла Коста20 старшая дочь! Не-е-е, не поверю, что Толя ей заинтересовался. Она же из этих… нетрадиционных. Вика кивнула, поняв, почему лицо рыжухи казалось ей знакомым. Выходит, всё хуже, чем могло быть. Уж с разлучницей она бы разобралась, неведомая причина куда страшнее. Хотя, почему неведомая? Толик разозлился из-за аборта. Угораздило же её сообщить о беременности! Всему виной дурацкая выходка Марка! Выдумал тоже: сбежать, чтобы его распрекрасную няню полиция искала! Чувствуя, что находится на грани истерики, Вика сжала кулаки и сменила тему беседы: – Там у Ткаченко какие-то проблемы, ты слышал? Дружилин удивлённо поднял брови: – Из-за похищения Захаровой? Я считал, что всё улажено. Желания объяснять ему суть Шуркиной трагедии не было, Вика встала и уже на ходу попросила: – Пожалуйста, разберись, помоги, чем сумеешь. Не дожидаясь ответа, она кивнула на прощанье и направилась к дверям во двор. Адвокату ничего не оставалось, как покинуть дом своего друга, теряясь в догадках, не сболтнул ли он лишнего. Весь оставшийся день Виктория ходила по саду, двору и дому, заглядывая в укромные уголки, где испытывала всю полноту счастья с любимым. Нестроение сменялось, накатывая волнами: то жар охватывал всё тело при воспоминаниях о требовательных ласках и пиках блаженства, то морозом обдавала злость от мыслей о предательстве. В зависимости от нахлынувших чувств она шептала: «Мой король! Как нам было хорошо!» или: «Ты не сможешь меня забыть! Никто не заменит меня, Толя!» Под вечер она, осознав, что прощание с прошлым затягивается, поднялась в ванную, наполнила джакузи и нежилась в солёной бурлящей воде минут сорок. Лежать бы и лежать до самого возвращения мужа, слушая «Шехеразаду» Римского-Корсакова. Зайдёт он в дом, удивится, что его не встречают, поднимется на второй этаж, заглянет в ванную, а здесь его восхитительная ягодка-жена плещется. Размечтавшись, Вика даже потянулась навстречу воображаемому образу и горько усмехнулась, обнаружив пустой дверной проём. Достала с полочки телефон, сделала селфи, оценила, поменяла ракурс, ещё разок щёлкнула. Получилось лучше: грудь обрамлена пузырьками, словно в газовом декольте. Класс! Отправила снимок супругу по ватсапу. Пусть только попробует не оценить! Полюбовалась на себя ещё чуть-чуть и расхохоталась. Вот что она сейчас сделает! Вытащила из кармашка брошенной на пол юбки визитку Тускловцева и отослала своё фото ему на электронную почту.