Двадцать восьмая глава

В Вике что-то неуловимо изменилось, но я в упор не мог понять, что именно. Она словно изнутри начала светиться, глаза лучистые, улыбка задумчивая, взгляд внутрь себя. Скорее всего, дело было в скором разводе, я сам не мог перестать думать о скором освобождении от Дианы. И каждый день боялся, что она выполнит угрозу и закатит скандал в школе. Пока обходилось. – Вить, – шепнула Вика, выводя круги на моей спине, – а как мы расскажем обо всём Насте? – Не знаю, – я вздохнул. До сих пор оттягивал этот разговор, не мог начать, глядя, как она счастлива рядом с Дианой. Нам ведь ещё определять место жительства дочери и график общения, а об этом пока даже речи не шло. Точнее, шло только с адвокатом. Я чётко заявил, что Настю не отдам. Не этой кукушке, обойдётся. Хочет видеться – ради Бога, препятствовать не буду. Но жить Настя должна со мной. – Думаешь, Диана захочет её забрать? – Ну, настроить против тебя точно захочет. – Повернув голову на подушке, я посмотрел на лежащую на боку Вику. – Прости. Тебе вообще этот геморрой ни к чему. Развод, объяснения с ребёнком, разборки с женой… Не было печали, да? – А я ни о чём не жалею. – Она придвинулась ближе, кончиками пальцев провела по лбу, убирая волосы. – С тобой я счастлива. Смотрел на неё и слов не находил. Чудо, свалившееся на мою голову, не иначе. Думал, никогда не полюблю больше, а сердце потянулось, открылось навстречу. Признаюсь после развода, неизвестно ещё, что Диана может учудить. В любом случае нас после третьего слушания разведут, даже если сейчас не получится. Вика и так удивила, спокойно приняв тот факт, что Диана живёт со мной. Ни разу не задала ни одного вопроса, не закатила сцену ревности, ничего. Доверяла, а я порой давился стыдом от той ночи, которую нихрена не помню, но которая была между нами с Дианой. – А ты? – внезапно спросила она. – Ты со мной счастлив? – Разве не видно? – я сгрёб её одной рукой, подтянул к себе и навис сверху. – Ты невероятная, – шепнул, глядя в глаза. – Самое лучшее, что случалось в моей жизни. – Правда? – от того, как наивно прозвучал вопрос, я не смог сдержать улыбку. Ткнулся носом в нос, мягко потёрся. – Правда. В ресторане в обед всегда было шумно. Не той громкой суетой вечера, а сдержанными деловыми разговорами и размеренным стуком приборов о тарелки. – Значит, развод сегодня? – спросил Глеб. Мы выбрались на бизнес-ланч вдвоём ради встречи с новым подрядчиком, но тот извинился и перенёс. – Да, – я подцепил телячью печень и рукколу, покосился на напряженного Глеба. Каждое появление Дианы в офисе он встречал громким смехом и шутками, хотя напряжение, исходящее от него, можно было пощупать. Нет, Глеб не отпустил её, в отличие от меня. И никакая женщина из вереницы, прошедшей через его постель, не смогла её затмить. Мне было его жалко. Злость и обида прошли, исцелённые Викой, а жалость осталась. – Понятно. – Глеб отвернулся, рассеянно побарабанил по столу. – Какие планы на вечер, будешь отмечать? – Буду, – не смог сдержать задумчивую улыбку. Приеду к Вике, она какой-то сюрприз обещала. Уже заказал букет розовых роз с гвоздиками, нежный, совсем как она. – У тебя кто-то есть? – вскинул брови Глеб. – Почему я до сих пор не знаю? – А должен? – Нет, ты прав. – Он опустил взгляд. Вроде мы уже прошли стадию раскаяния и принятия, но Глеб раз за разом посыпал пеплом голову, хоть в этом давно не было необходимости. – Я вас познакомлю, – ответил я с лёгкой улыбкой. – Когда придёт время. Глеб посмотрел с недоверием. Несмело улыбнулся, выдохнул, расправив плечи. – Тогда за удачный развод, – он поднял бокал с водой. – За развод! – иронично отсалютовал я. Слушание было назначено на четыре – мы были последними. Кроме нас с Дианой и адвокатов в зале суда никого не было. Тихо стучал по клавиатуре секретарь, ведший протокол. Монотонно говорила судья, глядя то на меня, то на Диану. Вопросы были стандартные, бумаги подготовлены правильно, никаких проволочек возникнуть не должно. Судья перебирала документы и вдруг приподняла брови и внимательно посмотрела прямо в глаза. – Вы уверены, что хотите развестись, Виктор Маркович? Даже после вскрывшихся обстоятельств? – Каких? – тут же спросил Боровицкий. – Все факты по делу вам предоставлены. – Я говорю о беременности Дианы Арсентьевны. – Чего?! – вырвалось невольно. Я уставился на самодовольно улыбающуюся Диану, чувствуя, как от абсурдности голова идёт кругом. – Какая беременность? Ты меня совсем за идиота держишь?! – Разве ты будешь отрицать, что у нас был секс? – елейно улыбнулась она и повернулась к судье. – Ваша честь, если что, у меня есть доказательства. Видеосъёмка. Показать? – Не хотелось бы на это смотреть, – поморщилась судья, взглянув на меня поверх очков. – Виктор Маркович, она говорит правду? У вас действительно была интимная связь в этот период? Мне бы не хотелось смотреть ваши домашние видео, но если иначе доказать нельзя… – Был, – выдохнул я. На это и был расчёт? Заставить меня поверить, что она залетела? Паззл начал складываться – скорее всего, Диана уже была беременна, когда вернулась. А сейчас просто откладывала очевидное, может, попытается выбить алименты или увеличить содержание до родов. Потом-то тест ДНК всё решит, у меня и сомнения не возникло, что этот ребёнок мой. Но это время. И… Вика, которой придётся всё рассказать. – Даю вам месяц на примирение. – Судья смотрела на меня с откровенной неприязнью. – О дате следующего слушания вам сообщат. Я сидел, тупо глядя перед собой. Развела как по нотам, не придерёшься. Подставила, а теперь смотрит и лучится ехидством. – Сука, – бросил я коротко, когда судья и секретарь вышли. – Думаешь, кто-то поверит, что это мой ребёнок? – Вить, – она распахнула голубые глаза и демонстративно прижала руки к животу, – ты же не бросишь нас с малышом? – Да пошла ты! – выплюнул, схватил пальто и стремительно вышел из зала суда. Боровицкий поспешил следом. – Виктор Маркович, я же просил рассказывать обо всём. Мы остановились в коридоре. Глубоко вздохнув, я скрипнул зубами. – Тут не о чем было рассказывать. Это не мой ребёнок. Я даже не уверен, кончил ли тогда. – Вы были под действием каких-то препаратов, алкоголя? – деловито частил Боровицкий. Я угрюмо кивнул: – Пьяный был. Вообще ничего не помню. Но видео у неё действительно есть, не думал, что использует. – Будем строить свою линию, опираясь на ваше состояние. Но сами понимаете, пока ребёнок не родится… Можно, конечно, взять анализ внутриутробно, но это сопряжено с рисками, мало какой суд на значит такую экспертизу. – Если нас разведут до родов, на меня повесят алименты на чужого ребёнка. – Куда ни глянь, везде задница. Я провёл рукой по волосам, от злости потряхивало. – Подумаем, что можно сделать. – Боровицкий успокаивающе хлопнул по плечу. – И не такое распутывали. Я вас наберу. Я вылетел из здания суда, не застегнув пальто. Желание убить кого-то, точнее, определённую суку, пекло в груди. Взвизгнув покрышками, автомобиль сорвался с места и влился в вечерний поток. Я нёсся, подрезая и обгоняя, вёл на автомате, вообще не думая ни о чём. Сука, сука, сука! С силой ударив по рулю, я прибавил газ. Все всё понимают, но сделать не могут. Блядь! Как вообще можно было связаться с такой тварью?! Где мои глаза были, где мозги? Дождь барабанил по стёклам, дворники работали, как сумасшедшие. Впереди показался Викин дом, а я до сих пор не понял, как и что ей сказать. Как в глаза смотреть. На её месте сам себя бы не простил! Фары выплыли навстречу из дождя, я резко повернул руль, и машину занесло, мгновение, удар, и стало темно.