Тридцать третья глава

После моих слов мир не сошёл с орбиты, как думала сперва. Глеб солнечно улыбнулся и совершенно буднично сказал: – Давай есть, пока не остыло. Не смогла сдержаться от улыбки в ответ. У нас получился адекватный разговор двух взрослых людей: ты мне нравишься, я тебе тоже, попробуем совместить наши желания. По спине прошёл холодок: нет, представить себя в постели с Глебом я пока не могла. Но он и не думал спешить – проводил до дома, чмокнул в щёку и осторожно взял за руку. Сплёл наши пальцы, погладил запястье. – Когда я смогу снова украсть твоё время? – спросил тихо. Мы стояли перед подъездом, ледяной ветер шевелил его волосы, я же, закутанная в шарф и капюшон, наверняка сейчас выглядела полярником, собирающимся на станцию. – Не знаю. Конец четверти, надо отчёты писать… Да и на работе ещё никто не знает, что придётся искать мне замену. При мысли об этом стало совсем тоскливо. Представила, сколько слухов пойдёт. А потом застыла – Диана. Она ведь увидит, сложит два и два, поймёт, от кого ребёнок… Я мысленно застонала. Глеб вдруг подался вперёд и крепко обнял. Шепнул в макушку: – Всё будет хорошо, ты со всем справишься. Приливы слезливости вроде как должны были стать нормой, пора привыкать. Шмыгнув, я сложила руки на его груди, и прижалась щекой. Вот чего не хватало с самого начала: твёрдого мужского плеча и уверенности, что все проблемы решаемы, стоит только захотеть. – Спасибо, – ответила искренне. – Спасибо, что ты рядом. Глеб молчал. Я слышала, как размеренно стучит его сердце. Дыхание шевелило волосы, выбившиеся из-под капюшона. – Странные мы с тобой, – глухо проговорил он. – Вроде поломанные так, что обратно не склеить. И в то же время мне кажется, что именно благодаря этим поломкам идеально подходим друг к другу. – Наверное, ты прав, – хмыкнула я, прикрыв глаза. Стоять с ним было так уютно, что не хотелось отпускать. Если бы не ветер, всё вообще было бы идеально. – Иди домой, а то замёрзнешь. – Глеб коснулся тыльной стороной ладони носа. – Уже замёрзла. – Мне было так уютно, – протестующе проворчала я, отстраняясь. Глаза Глеба ярко вспыхнули, от этого взгляда в животе собрался тёплый комок. – Смотри, после таких слов я невольно могу подумать, что ты зовёшь меня подняться. Если бы я пригласила, скорее всего, ночь была бы очень чувственной. И, с большой долей вероятности, мне бы очень понравилось. Но пока слишком рано. Глупо звучит, но постель ещё после Вити не остыла. И я – тоже. – Я шучу, – он хитро улыбнулся. – Беги домой. Пиши, когда появится время, сходим в бассейн. – В бассейн? – неожиданное предложение. И место для свидания – тоже. – Хочу посмотреть на тебя в купальнике. – Глеб поиграл бровями. – Да ну тебя! – я шутливо ткнула его в плечо. Поднимаясь в лифте, широко улыбалась, даже соседка покосилась понимающе. Раздевшись, сделала чай, забралась с ногами на диван и написала: Спасибо за прекрасный вечер. Мне очень понравилось. Глеб ответил почти сразу, будто всё это время не выпускал телефон из рук. Невольно представила, как он улыбается, сидя на заднем сиденье такси и глядя в светящийся экран. Ещё не поздно пригласить меня к себе. Множество смеющихся смайликов дали понять, что это шутка, но в этом я и так не сомневалась. Как-нибудь в другой раз. Подожди, тебе ещё может не понравиться, как я выгляжу в купальнике. Сомневаюсь. Но спасибо за то, что заботишься о моём эмоциональном состоянии. Если ты мне не понравишься, будет максимально неловко сбегать из твоей квартиры. Из бассейна это сделать проще. Не выдержав, я хихикнула, представив, как Глеб в одних плавках убегает на мороз. Хм. А ведь мне тоже интересно, как он выглядит в плавках… Мы переписывались ещё с час, не меньше. Просто болтали обо всём подряд, десять раз пожелав друг другу спокойной ночи. Уже ложась спать, я поняла, что ни разу не вспомнила о Вите. Жаль, что нельзя его так просто отпустить… Глеб – болеутоляющее, и очень хотелось верить, что его будет достаточно для выздоровления. Утро прошло над унитазом. Меня выворачивало водой – даже поесть толком не успела. Обоняние обострилось до предела, самый невинный запах, вроде сахарного печенья, вызывал тошноту. Откладывать разговор с директором было нельзя: лучше сразу содрать пластырь, чем тянуть, пока не станет поздно. Ожидаемо, в восторге он не был. Спасибо, что хоть никак не прокомментировал, что не замужем, впрочем, его это волновать не должно. Зато взволновало добрую часть коллектива: учительская гудела, никто даже не пытался скрыть своё жадное любопытство. – Может, познакомишь с будущим мужем? Татьяна Ивановна, учитель физики с тридцатилетним стажем, помешивала ложечкой кофе, и мне тут же захотелось выплеснуть его в лицо. – Ты не говорила, что у тебя кто-то есть, – обиженно сказала Тамара. «Ну да, тебе бы сказала, так меня бы потом на костре сожгли за связь с родителем ученицы», – подумалось мрачно. – Когда свадьба? – а это уже биологичка, вредная высушенная старая дева. Я стану такой же к её возрасту? Может, попросить Глеба прийти, чтобы языки заткнуть? А ведь это идея! – Свадьбу пока не обсуждали, не видим в ней смысла. – Улыбнувшись, я налила чай. – Но я вас обязательно с ним познакомлю. Как-нибудь. Даже сомнения не возникло, что Глеб откажется. Маленький спектакль никому не навредит, а мне наоборот пойдёт на пользу. Всё равно уйду в декрет через пять месяцев и по возвращении большинства учителей уже не увижу – уйдут на пенсию. До нового года оставалось меньше двух недель, время мчалось с оглушительной скоростью, я совершенно ничего не успевала. Бумажная волокита, придуманная чиновниками, выводила из себя. Неужели кто-то действительно будет читать эти нудные отчёты и вникать в них? Понимание, что пишу их просто для галочки, выводило из себя. И Ленка, как назло, заперлась в своей лаборатории, готовя какой-то очередной прорыв в медицине. Если бы не Глеб, я бы с ума сошла, правда. Мы на самом деле сходили в бассейн, после которого я полночи лежала, оглушённая. Не честно обладать таким красивым телом! Конечно, я не могла не сравнивать его с Витей: тот был… изящнее, что ли. Откуда вдруг судьба начала насыпать на меня красивых мужчин? Видела же, как все женщины от четырнадцати до шестидесяти на него таращились. Как на меня снисходительно смотрели, взглядами давая понять, что удивлены моим присутствием рядом с ним. На просьбу изобразить отца моего ребёнка Глеб ответил тихим смехом. – Ты меня пока даже к себе не пригласила, а уже загоняешь в клетку. – Он взъерошил мои волосы – мы сидели в его машине – и подмигнул. – Я тебе такое представление устрою, что твои грымзы умрут от зависти. Хочешь, заеду завтра? – Так быстро? – я удивилась. – А как же работа? – Час без меня как-нибудь переживут. Ничего важного на завтра у нас не планируется, обычная текучка. Кем он работает я до сих пор не выяснила, даже неловко стало – сейчас спрашивать уже поздно, придётся догадываться. – Тогда буду ждать завтра. Я повернула к нему голову. И забыла как дышать. Такой глубокий взгляд, в который хочется нырнуть и не выплывать на поверхность. Глеб молча потянулся ко мне, глаза взметнулись от губ вверх, прежде чем закрыться. Сердце забилось в горле – не слишком ли мы спешим? Застучало быстрее от мягкого касания губ. Я приоткрыла свои, позволяя обхватить, поцеловала в ответ, путая наше дыхание. Нежные, короткие поцелуи разбудили внутри целую стаю бабочек. Они затрепетали, рассыпая дрожь по телу. Глеб отстранился первым. – Не хочу, чтобы наш первый поцелуй был на показ, – шепнул он, коротко поцеловав снова. – Почему на показ? – ответила я, дыша слишком громко. – Потому что завтра я тоже тебя поцелую. Мы никуда не спешили. Иронично, – подумалось вдруг, – с Витей тоже впервые поцеловалась в машине. Но эти поцелуи были другими: осторожными, неторопливыми. Когда мы наконец оторвались друг от друга, я прижала ладони к полыхающим щекам. Посмотрела на Глеба – выглядит не лучше. От ленивой улыбки, в которую сложились его повлажневшие губы, бабочки завели хоровод. – До завтра, – сказал он с явным сожалением. Может, сейчас был тот момент, когда надо попросить остаться? Но что-то мешало. Я кивнула и выскочила из машины, пожалуй, слишком быстро. Сердце стучало быстрее в три раза, пока поднималась к себе. Всё становилось слишком серьёзно, и я до сих пор не могла понять, как к этому относиться.