Тридцать четвёртая глава

Ощущение, что живёшь в спектакле с корявыми декорациями, не отпускало. Что-то не сходилось, в голове постоянно звенело на протяжной ноте, любая попытка раздвинуть память приводила к мигрени. На последнем приёме врач выслушал всё, что я уже вспомнил, и удовлетворённо кивнул: – Выздоровление идёт полным ходом. Вам не о чем переживать, память вернётся. На что-то понадобятся месяцы, но основное вы вспомните в течение полугода, не больше. Полугода? По телу прошёл ледяной озноб. Я не мог так долго ждать. Меня окружали люди, которые всё знали, но молчали, будто скрывали судьбоносную тайну. Расспрашивать сотрудников было глупо: во-первых, я чувствовал, что это касается только меня, а значит, они не в курсе. Во-вторых, в офисе, кроме Глеба, о потере памяти никто не знал – навыки никуда не делись, знания – тоже, а всё, что связано с работой, я вспомнил в первую очередь. Глеб сказал о поездке в Сингапур, но её я тоже помнил отлично. И дорогу домой, к Диане – тоже. И даже букет пионов, лежащий на заднем сиденье. Хотя это как раз было странно… Сколько было таких поездок? Сколько букетов? Почему в памяти так ярко отложилась именно эта? – Малыш, а ты помнишь, как я вернулся из Сингапура? Диана сидела в телефоне, подперев изголовье подушкой. Я же последние полчаса пытался по крупицам воссоздать тот день. Она вздрогнула, да так отчётливо, что я заметил. Но ответила спокойно, даже небрежно: – Ничего особенного, всё как всегда. А почему ты спрашиваешь? – Да так, – почему-то про совет Глеба говорить не хотелось. – Вить, врач же сказал, что всё вернётся, надо просто дать себе время. – Отложив телефон, она спустилась ниже и игриво погладила мою грудь. – Может, мы чем-нибудь более приятным займёмся, м? Что я всегда любил в Диане – её полную раскрепощенность в постели. Она не просто была готова двадцать четыре на семь, она и отдавалась каждый раз как в последний. С ней почти никогда не было «медленно и печально», наша постель скорее походила на поле битвы, из которой оба выходили измотанными победителями. Иногда мне казалось, что огня в ней даже с перебором, хотелось чего-то нежного и чувственного, чтобы медленно и глаза в глаза. Диана очень быстро теряла интерес к любым таким попыткам, перехватывала инициативу и спускала тормоза. После аварии секса у нас было много, по моему мнению – даже слишком. Она говорила, что навёрстывает упущенное за то время, что я провёл в больнице, но в этой, в целом, правдивой отговорке виделось что-то большее. – Эй, – позвала она, поднимая глаза. Губы замерли под моим соском, рука уже нырнула в штаны и неторопливо наглаживала член. – Ты здесь вообще. – Прости. – Я улыбнулся. Заниматься сексом сейчас хотелось в последнюю очередь. Никогда бы не подумал, что стану женой, которая даёт только потому что муж просит. Диана так обижалась на каждый отказ, что проще было дать, чем объяснять, почему нет. – Я тебя взбодрю, – хищно улыбнулась она и скрылась под одеялом. Губы коснулись головки, и я несдержанно выдохнул. Закрыл глаза и вдруг перед ними – ярко, другая женщина, лица не видно, оно скрыто под длинными русыми прядями, щекочущими мои ноги. И сосала она иначе, как будто изучает и смущается, но при этом хочет доставить наслаждение… Я с трудом удержался, чтобы сесть. Откуда это воспоминание? До Дианы у меня не было блондинок. Неужели любовница была? Я в ужасе посмотрел на одеяло, под которым она умело брала в рот. Она знает?! Дрожащая ладонь легла на лицо. Нет, если бы знала, ушла бы. Диана не из тех, кто прощает измены. А я? Разве из тех, кто изменяет? Я же люблю жену! На этой мысли она втянула щёки и запорхала языком по головке, не выпуская изо рта. Наслаждение пробивалось сквозь панику, и я позволил себе его, обещая, что подумаю потом. Обо всём подумаю. Стащив с меня штаны, Диана кошкой перетекла вверх, сладко выдохнула, опускаясь на член. – Вот теперь вижу, что ты со мной, – протянула довольно, начиная плавно раскачиваться. – С тобой, – шепнул я, опуская её на себя и целуя в шею. – Только с тобой. Вскоре спальню заполнили звонкие резкие шлепки, и мысли окончательно разбежались. Но потом, когда Диана уже уснула, я смотрел на неё и не мог понять, зачем изменил. Видимо, поэтому телефон запаролен – там переписка. С ней. С другой женщиной. Меня замутило. Тихо, чтобы не разбудить Диану, я выбрался из кровати и вышел в ванную. Плеснул холодной воды в лицо, тяжело оперся о раковину и посмотрел в зеркало. Хорош. От отвращения к себе скрутило. Самому себе рожу не набьёшь, может, Глеба попросить? Стоп. Глеб наверняка знает. Мы встретились по дороге из аэропорта домой? Пересеклись в подъезде? Может, я решил перевезти семью в Москву, потому что хотел разорвать наши отношения? Звучало логично. Кем бы ни была та женщина, она в прошлом. Но на телефоне по-прежнему стоял пароль, если бы мы расстались, я не стал бы что-то скрывать от Дианы. Голова начала знакомо гудеть. Уткнувшись лбом в зеркало, я тихо замычал. Бред. Утром бред приобрёл размеры абсурда, когда на экране нового телефона высветился незнакомый номер. – Виктор Максимович, это Боровецкий. Знаю про аварию, надеюсь, вы сейчас в порядке? – В полном, спасибо, – заторможено ответил я. Боровецкий. Эта фамилия в списках восстановленной памяти не значилась. Сердце забилось быстрее. – Вы по делу? – Да, хотел уточнить, назначать ли новое слушание на середину января, или вам удобнее в начале февраля? – Слушание? – переспросил тупо. – Или вы уже передумали разводиться? – в его голосе едва заметно зазвенело раздражение. А у меня язык к нёбу прилип. В ушах звон, перед глазами чёрные точки. – Виктор Максимович, если вы отказываетесь, аванс я не возвращаю. – Н-нет, – я провёл дрожащей рукой по липкому от пота лбу. – Нет, просто после аварии у меня небольшие провалы в памяти. Вы не могли бы переслать мне заявление, чтобы я освежил память перед судом. – Понимаю. – Голос адвоката, а в том, что это был адвокат, не осталось сомнений, смягчился. – Секретарь пришлёт на почту. Выздоравливайте и с наступающим. – С наступающим, – повторил я, медленно опустив руку с телефоном. Это тот самый недостающий паззл? Я решил развестись с Дианой из-за другой женщины? Новое слушание, значит, как минимум одно уже было. Диана не хочет давать развод? Но как она смогла меня простить, если я сам себя простить не могу? Почему делает вид, что всё хорошо? Вновь схватив телефон, я набрал Глеба. – Зайди, разговор есть. – Прямо сейчас? Я вообще-то уходить собрался. – Что-то срочное? – Меня на стройке ждут, если ты не забыл. Точно. Скоро сдача очередного дома, мы договорились, что с проверкой поедет Глеб. Твою ж мать, как дожить до вечера? Или с ним съездить? Такой разговор не проводят в спешке. А мне слишком о многом надо его расспросить. – Ладно, поезжай. Как вернёшься – загляни ко мне. – Не ворчи, босс. Часа через два буду на месте. Пока же буду ждать письма от адвоката, может из него что-то прояснится…