Тридцать шестая глава

Я предвкушала новый день впервые за долгое время. Хотелось утереть нос всем учительницам и показать, что не одна. Пусть даже это было не так, и пусть Глеб – не отец моего малыша, мне впервые хотелось пустить всем пыль в глаза. Они не имели никакого права меня осуждать, но после сегодняшнего обсуждений будет более чем достаточно. К тому же, приближался новогодний концерт, который дети ставили для родителей, и сердце невольно начинало биться с перебоями: придёт Витя или не придёт? Отправит вместо себя Диану, будет и дальше меня демонстративно избегать? Могла бы сказать, что думать о нём не больно, но это было не так. Роман сверкнул молнией, а меня до сих пор трясло от раскатов утихающего грома. Утренняя тошнота давно стала нормой, радовало лишь, что скоро пройдёт. Зато грудь стала больше, можно было хоть декольте откровенное надеть, хоть бельё шикарное – сейчас фигура стала идеальной, но совсем скоро начнёт плыть в стороны. Честно признать, мне хотелось уже покоя. Сидеть дома, смотреть сериалы, поглощать вкусняшки и изредка выбираться к врачу. И, возможно, чтобы иногда Глеб был рядом. Его вчерашние поцелуи до сих пор горели на губах, в животе становилось пусто от тёплых воспоминаний. Не страсть, больше нежность и настороженное ожидание большего. Может, так наши отношения должны были развиваться с Витей: а не сразу с головой в омут. Может, именно поэтому они и закончились так стремительно. Мы не были готовы к таким эмоциям. Я по-прежнему пыталась отыскать ему оправдания, порой даже находила. Только боль отступать не желала, порой прорывалась слезами. Но сегодня я твёрдо себе пообещала: никаких слёз! Впервые за долгое время тщательно красилась и выбирала, что надеть. Даже сделала подобие причёски, уложив волосы в аккуратный пучок. Уверенная в себе, сосредоточенная на работе, сильная и стильная. Хоть и совсем немного беременная. Вахтёрша заметила перемену сразу. Сказала, что вчера меня кто-то спрашивал в школе, подмигнула. А я забыла, как дышать. Это не мог быть Глеб, только Витя. Или… – А как он выглядел? – с надеждой на чудо спросила я. – Как? – вахтёрша задумалась. – Высокий такой, глаза зеленющие. Кажется, уже сюда приходил. Точно, я его видела в школе! Витя. Приходил в школу. Но почему не позвонил? Мог бы и домой приехать. Меня вдруг пронзило злостью, да так сильно, что затрясло. Что это за игры в кошки-мышки? Совести не хватило на глаза показаться? Есть сотня способов меня найти, я не прячусь. Тогда почему решил приехать сюда, чтобы выяснять отношения? О, я много бы чего приятного ему наговорила! Хватит, настрадалась. Если решил, что со мной так можно: исчезать на неопределённый срок без предупреждения и так же внезапно появляться, то он сильно просчитался! Всё ещё кипя от злости, я едва не удержалась спросить у Насти, как дела у её папы, когда поняла: она не пришла. Меня никто не предупреждал о пропуске. Пришлось написать Софье Львовне, та ответила почти сразу, что Настеньке не здоровится и несколько дней она пропустит. Справку обязательно принесут. Так он за этим заезжал: сказать, что дочка заболела? Я так сильно стиснула карандаш в руке, что тот едва не треснул. Ничего. Начал вновь мелькать на радарах, значит, хочет помириться. Осталось только понять, хочу ли этого я. Потому что сейчас во мне боролось два желания: позволить объясниться, поверить в оправдания и принять до следующего раза, или послать на все четыре стороны, пусть с женой в эти игры играет. Кажется, у них это отлично получается. Успокоиться удалось лишь к третьему уроку, а к пятому я совершенно забыла, что должен приехать Глеб. Проводила учеников, собрала методический материал, просмотрела всё, что запланировано на завтра и едва не подскочила, когда зазвонил телефон. Надо лечить нервы, серьёзно. – Я уже полчаса тебя жду, – с лёгкой укоризной сказал Глеб. – Забыла? – Ой! – даже скрывать не стала. Правда забыла. Витя все мысли спутал в тугой клубок. Спасибо, что у меня есть Глеб, который поможет их распутать! – Я сейчас выхожу! Пришлось ещё немного задержаться на короткую беседу с уборщицей – в прошлый раз она забыла вынести мусор из-под моего стола. Но вскоре я вышла, надеясь, что хоть кто-нибудь из учительской сейчас смотрит в окно. Потому что Глеб стоял, прислонившись к капоту ягуара, в лучших традициях мелодрам. Длинное бежевое пальто было распахнуто, несмотря на ощутимый мороз, открывая взору стильный тёмно-синий костюм и кипенно-белую рубашку. Чёрт, он даже расстегнул верхнюю пуговицу, сумасшедший! – Не удивительно, что ты замёрз, – сказала ему, смеясь и подходя ближе. – Я только вышел, не думай, что всё это время стоял и ждал. – Глеб небрежно притянул к себе одной рукой и посмотрел в глаза. – Ну что, ты не передумала показать всем будущего мужа? – С мужем ты перегнул. – Не могла перестать улыбаться, глядя на него. Закрыла глаза, когда склонился, приоткрыла губы навстречу. Его губы были холодными, в отличие от моих, не успевших замёрзнуть. И целовал он сегодня не так: глубоко и жадно. Но поцелуй вышел коротким: пусть мои ученики давно разошлись, мы до сих пор стоим возле школы, не лучший пример от учительницы. Но Глеб удивил больше: оторвавшись от меня, он достал из машины большой букет алых роз, перевязанных лентой. – Ну, это уже перебор, – смутилась я. Хитро улыбнулась: – Мог бы подарить в машине. – Так было бы совсем не интересно. Он открыл передо мной дверь, потом сел рядом. Заговорщицки шепнул: – Как думаешь, они ещё смотрят? Если мы поцелуемся в машине, ничью детскую психику не травмируем? – Только если быстро, – шепнула я и потянулась первой. От его поцелуев, новых, влажных, внизу живота стало жарко. Адреналин щекотал, подстёгивая на безумства. Можно прямо сейчас попросить отвезти домой и пригласить подняться. Но… некстати вспомнился Витя, и тепло как рукой сняло. Глеб, почувствовав перемену в настроении, отстранился. – Всё в порядке? – Да. – Я нервно провела рукой по волосам. – Просто… Ладно, просто вчера мой женатик в школу заходил, когда меня не было. И я теперь гадаю, что ему было нужно. – Решил о себе напомнить, – сказал Глеб и отвернулся к окну. – Глеб, – я коснулась его руки, лежавшей на руле. – Мне надо поставить точку, чтобы двигаться дальше. Ты свою поставил, я – нет. – У меня не было точки, – горько улыбнулся он, заводя мотор, – у меня вообще не было никаких отношений. Но тебе надо их завершить, ты права. Потому что, – он бросил горящий взгляд, – я не хочу, чтобы между нами постоянно мелькала тень другого. *** Тёмно-синий ягуар отъехал от школы и плавно влился в поток машин. А я стоял и не мог поверить своим глазам. Глеб только целовал мою Вику, так уверенно, будто делал это всю жизнь. И она отвечала, явно не возражая. Не знаю, что понесло меня в школу именно сейчас. Почему не приехал вчера, когда дома всё более-менее устаканилось и Настя успокоилась? Глеб. Он и тут перешёл дорогу. Как узнал? Как, блядь, узнал, что она – моя женщина? На роду ему что ли написано их у меня отбивать?! Я посмотрел на букет, завёрнутый в крафтовую бумагу, чтобы цветы не замёрзли. Надо же, искал что-то особенное, а ей, оказывается, нравятся банальные розы. Я бросил букет в ближайшую урну и вернулся к машине. Нет. В этот раз молча не исчезну, пусть объяснятся. И Глеб, и Вика. Грош цена её словам, если она так быстро меня забыла.